Жаль, что нельзя оставить младшего брата в больнице хотя бы до конца расследования. Завтра я его заберу, и следить за ним будет сложнее. Карамелька справится с наблюдением, но меня может не оказаться рядом в момент опасности.
И все же это ерунда по сравнению с тем, что выпало пережить Матвею. О ходе расследования мы ничего не знали. Александр Иванович обещал сообщить, если что-то изменится. Он молчал, следовательно, ничего нового, хорошего или плохого, не произошло.
Зато Катя и Ася выяснили, что передать Матвею ничего нельзя, «в интересах следствия». Им посоветовали собрать вещи по списку. После того, как Матвея переведут в Петербург, в тюрьму, ему понадобятся теплое белье, носки, средства личной гигиены…
Я бросила читать список, прекрасно понимая чувства Кати. Эту бумажку она буквально швырнула мне в лицо, едва я переступила порог Мишкиного дома. Я впервые наблюдала Катину истерику.
— Ты что-то узнала? — набросилась она на меня. И, услышав отрицательный ответ, сорвалась. — Чем ты занята? Почему ты не помогаешь Матвею? Это потому, что Ваня — твой родной брат, а Матвей — нет⁈
Глафира и Ася потеряли челюсти. Мишка лишь скрипнул зубами. А что я могла ответить Кате? Рассказать ей о ведьмаке — нельзя.
— Катя, я делаю. — Я попыталась погасить ее эмоции, но они бушевали, как океан во время шторма. Незаметно помочь не получится, а если Катя почувствует вмешательство, станет только хуже. — Миша помогает. И Глаша тоже.
— Вы ничего не говорите! — взвизгнула Катя. — Почему вы все скрываете? Я Матвею не чужая!
— Это тут совершенно…
— Вот! Пока ты прохлаждаешься, они переводят Матвея в тюрьму!
Тогда мне в лицо и полетел злополучная бумажка со списком нужных вещей. После этого вмешалась Глафира. Вместе с Мишкой они увели Катю наверх, в доме запахло травами.
Ася осталась со мной.
— Все плохо? — спросила она.
— Не знаю, — ответила я честно. — Пока ничего не понятно.
— И ничего не получается?
Я отрицательно качнула головой.
— Попробую поговорить с… — Ася сделала неопределенный жест, не произнося имя императора. — Но о чем просить?
— О честном расследовании, — ответила я. — Матвея обвинили несправедливо.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
— Хорошо, — кивнула Ася. — Я бесполезна… как воин. Но я могу присмотреть за Ваней, если ты мне доверяешь. Его же завтра выписывают?
— Было бы прекрасно, — кивнула я. — Если он тебе не помешает. Я боюсь оставлять его одного.
— Я же сама предложила.
— Спасибо. Ась, но я должна предупредить… Сава здесь не появится.
Она усмехнулась, но испытала досаду.
— Сава в прошлом, Яра. Прости за бестактный вопрос. Между вами что-то произошло? Вы поссорились?
— Мы расстались. Я не хочу сейчас говорить об этом. И ты меня прости.
Вернувшиеся Мишка и Глафира сообщили, что Катя уснула. Ася попрощалась, ссылаясь на поздний час. После ее ухода я узнала самую паршивую новость: Кощей оформил отпуск и уехал из Петербурга. Куда — неизвестно.
— С Савой говорил? — спросила я Мишку.
— Не Савой единым, — ответил он. — Попросил приятеля выяснить, сможет ли Кощей принять меня завтра. Типа, мне срочно консультация по предмету нужна. Он и узнал, что Кощея нет в академии. Карамелька сможет его найти?
— Даже собаке-ищейке нужна какая-то вещь, чтобы взять след, — вздохнула я. — Карамелька ищет по крови. В крайнем случае, если хорошо знает человека. Я не смогу объяснить ей, кого искать.
— Мы с Глашей прошлись по списку ведьмаков, — сказал Мишка. — Остальных еще сложнее найти. У нее есть имя и предполагаемое место жительства. Да и слушать они нас не станут.
— Глаша, в этой книге… описаны ритуалы? И те, что связывают с миром мертвых, тоже?
— Не дам. — Она покачала головой. — И не проси. Силой не отнимешь, книга на мою волю кровью запечатана.
— Яра, не дури, — строго произнес Мишка. — Это тебе не в Испод без разрешения бегать.
— Есть другие предложения? — огрызнулась я.
— У нас есть два дня, — напомнила Глафира. — Утро вечера мудренее?
— Да, и Матвея раньше не переведут, — добавил Мишка. — Старик Шереметев тело сына забирать будет, и Матвея тем же коридором отправят.
— Вам обоим нужно отдохнуть, — твердо сказала Глафира. — Бессонная ночь ничего не даст. Утром могут появиться новости.
— Да, и Ася обещала… задействовать родственные связи, — нехотя согласилась с ней я. — Миш, как у тебя завтра со временем?
— В твоем распоряжении, — коротко ответил он.
— А он с начальником поругался, — наябедничала Глафира. — Его за прогул отчитали, он и заявил, что не явится на практику, пока его друга не выпустят.
— Глаша… — процедил Мишка свирепо.
— Миш, за практику плохой балл поставят, — напомнила я.
— И что? — усмехнулся он. — По-твоему, это сейчас самое важное?
Его ответ… не отрезвил, нет. Я и без того прекрасно осознавала, что происходит. Но после Мишкиных слов я испытала какой-то животный страх. Даже ужас. Это мне улыбается удача. Это я избегаю смертельной опасности — по воле случая или по воле богов. Судьба Матвея может сложиться иначе. А я слишком самонадеянна. Верю в успех… но бессильна что-либо изменить.
Глафира ничего не заметила, а Мишка помрачнел, ощущая мои эмоции. Мы обменялись взглядами.
— Пойду к себе, — сказала я. — Постараюсь уснуть.
— Хочешь, травок заварю? — предложила Глафира. — Катю весь вечер отпаивала. Помогло.
— Нет, спасибо, — отказалась я. И кое-что вспомнила. — Мишань, Катя вроде как… без защиты? Или мне показалось?
— Не показалось, — ответил он. — Она отказалась от ментальной защиты. В речку артефакт выбросила. Собственно, это был повод для первой истерики. Катя придумала, будто это из-за нее Матвея стали подозревать, вроде как он что-то скрывает.
— Крепко же ее приложило, — вздохнула я.
— Она его сильно любит, — сказала Глафира. — Вот и сорвалась. Это пройдет.
Это точно. Завтра Кате еще и стыдно будет. А ведь она ни в чем не виновата. В будущем им с Матвеем лучше ездить на отдых туда, где нет меня.
Глафира пыталась меня накормить, но я соврала, что поела у Вани, и ушла к себе. Сон не шел. Как не гнала я от себя тревожные мысли, расслабиться не получалось. Вот чего я тяну? Ясно же, к кому надо идти на поклон. За всеми нашими бедами стоит Разумовский. Чтобы его переиграть, надо хотя бы узнать, чего он добивается.
Из дома я выбралась через окно. Второй этаж — ерунда, а тут еще и дерево рядом. С подоконника — на ветку, с ветки — вниз…
— Стоять, — сказала темнота голосом Мишки. — Далеко собралась?
От неожиданности я так испугалась, что не сразу смогла ответить.
— Вот ты… гад! — наконец выдохнула я. — Что ты тут делаешь?
— Тебя караулю, — бесхитростно ответил Мишка. — Так и знал, что не уснешь.
— Сам такой, — огрызнулась я. — А Глаша?
— Спит.
— Точно?
— Обижаешь. Я все-таки ученик ведьмака. Хоть и бывший.
Ого! Раньше Мишка говорил, что он — сын ведьмы, поэтому так много о них знает.
— Так куда идем? — уточнил «ученик ведьмака». — Только не ври, что погулять перед сном вышла.
— В управление, — проворчала я. — Матвея ведь там держат?
— Там, — подтвердил Мишка. — А зачем?
— Веди, по дороге расскажу.
Идти к Разумовскому придется, факт. Или он сам меня найдет, если устанет ждать. Но прежде я хотела кое-что проверить. Например, можно ли устроить Матвею побег. Дедушка Морозов спрячет внука, у него богатый жизненный опыт в прятках с Разумовским. Это позволит нам выиграть время. Не для допроса Павла, так хотя бы для поиска правды.
— Полагаешь, в бегах Матвею будет легче, чем в тюрьме? — спросил Мишка.
— Полагаю, он не захочет сбегать.
— Тогда зачем?
— Не знаю. Предчувствие. Бабья дурь. Называй, как хочешь.
— Ладно, слушай.
Мишка рассказал мне все, что знал об охране изолятора временного содержания. По всему выходило, что без шума вытащить Матвея не удастся. То есть, его я вытащу, теоретически это возможно, а сама сяду. Интересно, что тогда будет делать Разумовский, если я ему нужна?
