– Интересно… – произнёс я.
– Чтобы усыпить такого зверя, нужны невероятно концентрированные вещества. Я уж не говорю о том, что, помимо этого требуется ещё и… Специальный яд, который не убьёт его, но на время затормозит регенерацию. В общем, работа с А классом та ещё морока…
– Таких, наверняка, немного.
– Вы правы, – согласился он. – Один знаменитый травник в свое время сказал, что разница между «он спит» и «он больше не проснётся» – всего в одной капле.
Я почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок.
– И цветок сонного куста…
– Является одним из таких ингредиентов, – Крейн кивнул. – Его концентрация позволяет при правильной пропорции усыпить зверя А класса на определенный срок, не убив его. Это редчайшее свойство, Эйден.
Я поставил локоть на стол и подпёр рукой подбородок.
В голове крутилась одна мысль: «Хольц. Велгар». И тут же вторая, спокойнее: «Не торопись».
– И сколько стоит один цветок? – прямо спросил я.
Крейн помолчал.
– Я не буду называть цифры, – сказал он. – Потому что цена зависит от покупателя и срочности. Скажу так: за один цветок в Гильдию поступали такие предложения, что я не имел права принимать их без согласования с Советом.
Я моргнул.
– То есть…
– То есть много, – спокойно закончил он. – Очень много.
Я опустил взгляд на стол.
– Эйден, – мягко произнёс травник. – Я мог бы промолчать и предложить вам слепой обмен, – он дождался, пока я подниму голову, и внимательно посмотрел в мои глаза. – Но я не хочу вводить вас в заблуждение.
Теодор постучал пальцем по горшку с лианой.
– Это, – продолжил он, – одно из немногих известных защитных растений с глубоких слоёв Леса. Если лиана у вас приживётся, а это, повторюсь, почти невозможно, она сможет остановить даже зверя А класса.
Я молчал. Крох у ноги вздохнул и переложил голову поудобнее. Люмин во сне тихонько подёргал ушами. За окном проехала телега, гулко стуча колесами по мостовой.
– Я понимаю, что предложение может показаться неравноценным, – спокойно добавил Крейн. – Но я выкладываю все карты на стол, – он чуть пожал плечами. – Потому что мне бы очень хотелось продолжить наше общение.
Я взял остывшую кружку и сделал глоток.
Итак, мне предложили невероятно редкое и привередливое защитное растение. Ввиду того, что кто‑то пытается меня убить, это весьма кстати.
Вот только… Я сильно сомневаюсь, что у меня получится его вырастить. Что бы не думали Теодор и остальные, я не травник и понятия не имею, как ухаживать за таким растением. Да, я умею обогащать удобрения и создавать узлы, но поможет ли это?
И даже если соглашусь… Вокруг этой лианы в радиусе двух метров не должно быть конкурентов, а значит, мои узлы до него просто не дотянутся. Пересаживать столь прихотливое растение в почву без подпитки глупо, ведь ему необходима высокая концентрация маны. А установить новый узел я смогу только через шесть дней. В общем… не стоит принимать поспешных решений.
– Скажу честно, – произнёс я, поставив кружку. – Предложение заманчивое, и я благодарен за него, но… Сейчас не готов на него согласиться.
Крейн немного помолчал и медленно кивнул.
– Понимаю, – спокойно отозвался он. – Но, если передумаете, моё предложение остаётся в силе.
– Договорились.
Травник чуть улыбнулся и аккуратно пододвинул горшок поближе к себе.
Люмин проснулся, поднял голову, посмотрел сначала на меня, затем на ноги Теодора и громко зевнул, обозначив всю меру своей включённости в разговор. Крох глянул на него с выражением: «Это неприлично, мелкий, ты не дома».
Я улыбнулся.
– Крейн, – произнёс я, переводя на него взгляд. – У меня есть ещё один вопрос, если позволите.
– Конечно.
– Магистр Вейд после комиссии посоветовал мне обратиться к вам по поводу инструкций на моих лекарствах.
Травник чуть приподнял брови.
– Корнелиус сказал, что можно оформить документ, закрепляющий за мной право на их изготовление.
Крейн кивнул и слегка подался вперёд.
– Вейд прав. Инструкции можно зарегистрировать, и ваши, признаться, того стоят.
– Спасибо.
– Это не комплимент, – он чуть прищурился. – Дело в том, что все известные мне целители обычно ограничиваются названием и ценой лекарства. В редких случаях пишут: «для внутреннего» или «для наружного» применения.
Крейн откинулся на спинку стула.
– Сама процедура регистрации, – продолжил он, – называется закреплением знака мастера. Звучит просто, но устроена сложно. Документы подаются в приёмную губернатора, там их рассматривают и принимают решение, основываясь на трёх условиях.
Он загнул палец:
– Первое – поручительство крупной структуры: Гильдии, Ассоциации или Академии. Без этого их даже не примут.
Загнул второй:
– Второе – образцы и описание процесса изготовления.
И третий:
– Третье – пошлина, – он опустил руку и поднял на меня взгляд. – От пяти золотых марок.
Я моргнул.
– Так много⁈
– Это лишь нижняя планка, – Крейн вздохнул. – На практике обычно выходит ближе к семи.
Я медленно выдохнул. Пять золотых – это двести пятьдесят серебряных. С моими нынешними доходами копить придется не меньше месяца, и то лишь в том случае, если Валленхофы возобновят закупку, а я не буду тратить марки ни на что, кроме еды! А если семь…
Крейн положил руки на стол.
– Я не стану делать вид, будто это мелочь, – голос травника стал мягче. – Сумма серьёзная, и собирать её вам, возможно, придётся долго.
Я кивнул.
– Но, – он поднял палец, – я считаю вашу идею перспективной, и, если вы всё‑таки решите пойти этим путём, готов познакомить вас с человеком в губернаторской канцелярии, который занимается такими вопросами, – Крейн улыбнулся. – С его помощью документы рассмотрят в три раза быстрее, а главное – без риска, что их отложат в долгий ящик.
– Спасибо, – тихо сказал я.
– Пустяки, – он махнул рукой.
Я вновь поднял кружку, но, обнаружив, что она пустая, поставил обратно.
Я могу продать кому‑нибудь цветок сонного куста и выручить кругленькую сумму, но… уверен, что зелья из него будут куда ценнее. Да и, скорее всего, одного цветка хватит на несколько склянок. В таком случае, что мне помешает продать парочку?
В любом случае, пока что у меня нет таких денег, а что будет дальше – посмотрим.
Пока я думал, Крейн долил мне в кружку остатки чая из котелка. Я с благодарностью кивнул и сделал глоток.
Мы ещё несколько минут побеседовали о растениях, затем я поделился забавными историями о Люмине, а Крейн рассказал про теплицу с лиловыми колокольчиками, которые звенят исключительно в полнолуние. Как‑то раз Орвин в молодости попытался заставить их забренчать посреди дня, постучав палкой по горшку. Колокольчики обиделись и замолчали на полгода. С тех пор Орвина к ним не подпускают, и он, по словам травника, до сих пор из‑за этого переживает.
Я тихо смеялся, держа в руках тёплую кружку.
В какой‑то момент я заметил, что солнечное пятно на полу сдвинулось почти к двери, и поставил её.
– Спасибо, Крейн, – сказал я, поднимаясь, – Но мне уже пора.
– Не за что, – ответил мужчина, тоже вставая.
Хвостатые тут же подскочили. Люмин дёрнул ушами, мол, наконец‑то, я уже думал, мы тут заночуем. Крох молча направился к выходу.
Травник взял горшок с лианой, поставил обратно на полку и аккуратно поправил листик соседнего растения. Затем подошёл ко мне и протянул ладонь для рукопожатия
– Можете заходить в любое время, – произнёс он. – И по любому поводу.
– Постараюсь не пропадать, – пожав руку, отозвался я.
Крейн открыл дверь, и мы со зверями вышли в коридор.
Глава 20
Дверь кабинета мягко закрылась, оставив позади уютный полумрак, пропахший зеленью и южным чаем. Я поправил лямки ранца и двинулся по коридору, чувствуя в груди тёплое послевкусие после разговора.
