(Не)чистый Минск (сборник) - Осокина Анна

Зиль тяжело вздохнул.

— Пойдемте, король хочет поговорить с вами. Заодно по дороге объясню, что к чему. Я — друг.

Мальчишка взглянул на палец девушки и в подтверждение своих слов достал из кармана небольшой серый платок и маленький пузырек с какой-то жидкостью. Произведя несколько нехитрых манипуляций, Зиль обработал рану и получил от Лады согласие пройти с ним к королю.

Долина приветствовала гостью на все лады. Еще никогда девушка не чувствовала к себе такого внимания, хотя вокруг не было никого, кроме нее, маленького мальчика и бесконечного колокольного звона.

— Важно то, каким мастер создаст колокол изначально, какой голос вложит в него, — залопотал по дороге Зиль, — ведь перенастройка такого специфического инструмента — очень трудоемкий процесс, способный вовсе лишить колокольчик его прекрасного звона… Так вот, о чем это я? — продолжал маленький проводник. — Ах да! Мой король очень добр к своим подданным. Он попросил меня найти кого-то особенного, того, кто способен прикасаться к тонкой материи, чей потенциал еще не раскрыт до конца, и привести его на аудиенцию.

— Но зачем ему это нужно?

— Король очень несчастен: когда-то его таланту не дали раскрыться, и теперь он находит избранных и дарует им шанс стать исключительными в его королевстве. А я тут, как бы это сказать… — Зиль на секунду замялся, тщательно подбирая слова. — Проводник потерянных талантов. На вашей стороне их целое кладбище, а здесь каждого ждет перерождение. Только не пугайтесь, облик моего короля поначалу может показаться устрашающим, но он не обидит вас. К тому же я останусь рядом, буду переводить.

— Переводить?

— Конечно. Мой король говорит, что я могу улавливать самые тонкие интонации и передавать смысл его слов без искажений. Или вы уже сами научились понимать колокольный звон?

Лада покачала головой, и удивление на ее лице сменилось задумчивостью.

— А если мне не понравится и я захочу вернуться?

— Вряд ли вам захочется так быстро покидать это место, но если вдруг такое случится, то можете воспользоваться моим подарком, трижды позвонив в него.

Обман сквозняком пронесся мимо ушей Лады, ее любопытство было слишком велико, чтобы уйти, не познакомившись с королем.

— Вот мы и на месте!

Зиль остановился у большого каменного амфитеатра, с верхних ступеней которого спускалась внушающих размеров фигура. Лада завороженно смотрела на короля в темном фраке с наброшенным на плечи черным бархатным плащом. Лица его было не видно под маской, сплошь увешанной маленькими колокольчиками.

— Мне стоит поклониться или что-то вроде того?

— Чш-ш! Просто стойте. Я сделаю все сам.

Король колокольного звона остановился в нескольких шагах от гостьи и стал внимательно рассматривать ее. Слегка качнув головой, он извлек из маски странный звон. Зиль тут же подскочил к нему, достал откуда-то из-под накидки цепь колокольчиков, расположил ее у себя на руке и стал отбивать мелодичный ответ. Лада наблюдала, как звуки кочуют от одного к другому, и решительно ничего не понимала.

— Мой король говорит, что очень рад приветствовать столь прекрасную и весьма талантливую гостью. Очарованы ли вы звучанием наших колокольчиков? — Зиль понизил голос и процедил сквозь зубы: — Обращайтесь к королю «ваше величество».

— Да, ваше величество. — Лада взглянула на Зиля в поисках поддержки. — Мелодии, которые мне довелось услышать по пути к вам, просто завораживают.

Перезвон колоколов продолжался некоторое время, после чего юный переводчик произнес:

— Я рассказал королю, что слышал, как вы поете. Не будете ли вы так любезны спеть что-нибудь? — Щеки мальчишки слегка покраснели.

— Мой голос, конечно, не так прекрасен, как голос колокольной долины, но думаю, что кое-чем я смогу вас удивить. — Девушка поняла, что фраза, произнесенная ею, прозвучала слегка заносчиво, поэтому поспешно добавила: — Ой, переведи это, пожалуйста, как-нибудь поуважительнее, ладно?

Лада была готова поклясться, что в неразборчивом звоне отчетливо услышала смех его величества.

— Король говорит, что ему очень нравится ваш острый язычок и он будет рад послушать ваше пение наедине, а после — пообщаться еще.

— Но как же я пойму, что он говорит? — наклонившись к Зилю, прошептала девушка.

— Вы пока спойте ему ту мелодию, что напевали на станции. Король очень любит наслаждаться только-только зарождающимися талантами самолично. А я буду ждать вас там, откуда мы пришли. И помните — ваш колокольчик всегда позволит вернуться обратно. — Мальчишка сделал глубокий вдох: — Все будет хорошо, король полюбит ваш голос особенно сильно.

— Спасибо, Зиль! — Девушка наклонилась, чтобы обнять мальчика, подарившего ей шанс, но он быстро отстранился, не позволяя Ладе пораниться о разноцветные стеклышки.

— Не выношу объятий, — бросил он и быстро пошел прочь.

Совсем скоро мальчишке предстояло нашить очередной осколок, как напоминание о том, какой ценой он добывает свою свободу. Судьба Лады обязательно разобьется, но яркий скол ее таланта найдет свое отражение в солнечных бликах.

Несколько раз Зиль обернулся, чтобы взглянуть на две удаляющиеся фигуры, а покинув стены амфитеатра, тихо пробормотал:

— Простите, Лада… Король не отпустит меня, не приведи я ему достойный талант! Осталось всего несколько колоколов, которые не обрели свои голоса. Осталось всего несколько загубленных душ до моей свободы.

* * *

Тонкий перезвон колокольчиков оповестил о приходе нового посетителя. В цветочном магазине на Кальварийской пахло свежими цветами и слышалось тихое гудение витрины с неоновыми лампами внутри. Яков надеялся собрать здесь самый красивый букет. По специфике своей профессии мужчина чаще получал, чем дарил цветы, но даже самым талантливым актерам иногда приходится спускаться со сцены. Он хотел обратиться к девушке за прилавком, но чуть не налетел на мальчишку, крутящего в руках несколько темно-фиолетовых цветов с опущенными вниз венчиками.

— А вы слышали колокольный звон? — внезапно спросил мальчик.

Мужчина обернулся на входную дверь, чтобы посмотреть на музыкальную подвеску, и, не обнаружив ее, удивленно вскинул брови.

— Вот и я о том же. Меня, кстати, зовут Зиль.

Алеся Лисовская

И мир больше не был пустым

Она смотрела на него не моргая большими круглыми глазами. Слишком большими. Слишком круглыми.

Да и цвет у них был не карим, а каким-то желтым, медовым. Мокрые волосы темными змейками облепили ее бледное лицо, шею, плечи. Тонкие ручейки воды, стекавшие с них, собирали одинокие капли, скользя по мраморной коже. Несколько длинных водорослей прилипло к обнаженной груди, обрамляя ее изгибы черными листьями, словно тату. В ложбинке на шее блестела чешуйка. А губы… губы были… синими.

Они смотрели друг другу в глаза, и она, высунувшись из воды по пояс, одной рукой держалась за его шею, так чтобы пространства между ними почти не осталось. Ее пальцы были слишком холодными.

Все случилось так внезапно, что у Вадима не было времени подумать, как это могло произойти.

* * *

В то утро Вадим проспал. Будильник честно пытался поднять его трижды. Дурацкая привычка растягивать подъем осталась с универа. Вадим был стопроцентной совой. Встать утром — это ли не подвиг, когда твой мозг отказывается отключаться ночью, а потом его не включить, хоть в колокола звони.

Чертово утро. Сначала его будил Dotan, потом — Ed Sheeran. Кажется, даже соседи долбили в стену, когда телефон перешел на вибрацию, но, на их счастье, быстро сдох. Батарея села, а зарядку, вернувшись вчера с Зыбицкой, Вадим не нашел. Вот и здрасьте вам.

А так хотелось с утра рвануть на рыбалку, когда самый клев.

Натягивая по дороге на кухню джинсы и носки, Вадим вприпрыжку добрался до окна и выглянул на улицу. Он жил на Заславской, в самом центре Минска, и с детства любил подсматривать за своим городом. Это было легко: дом стоял на горке, квартира на девятом этаже, а отсюда вся столица до самого горизонта как на ладони.