Хищники. В паутине страсти (СИ) - Мэк Элис

Дядя приехал на третий день, как и обещал. Мне об этом сообщила секретарь ректора, поймав меня после лекции по генетике.

– Приехал твой опекун, сеньор Фернандо Альварес, – сухим тоном сообщила она. – Он ожидает тебя и твою сестру в гостевой комнате, рядом с кабинетом ректора.

Моё сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной силой, словно пойманная в клетку птица.

Дядя приехал… Ну вот и всё, теперь мне конец.

Я застыла как вкопанная, глядя на женщину округлившимися глазами.

– Мой дядя… Мне… прямо сейчас… идти? – несвязно пролепетала я с трудом выдавливая из себя слова.

– Ну конечно сейчас, когда же ещё, – закатила глаза секретарша. – Давай, поторопись. Твоя сестра наверняка уже там.

Джастин в это время стояла рядом со мной. Она взглянула на моё побелевшее лицо и молча сжала мою руку, подбадривающим жестом.

– Не волнуйся так, Лея, – шепнула она, когда секретарь, цокая каблуками, удалялись от нас по коридору. – Всё будет хорошо. Это же твой дядя, а не зверь какой-то. Он должен всё понять. Тем более, закон на твоей стороне.

Я глубоко вдохнула и тут же выдохнула.

Надо успокоиться.

Джастин права, я не должна падать духом и загонять себя в угол будто трусливый кролик. Я не специально влюбилась в близнецов и оказалась их истинной. Я ни в чём не виновата. Поэтому должна достойно встретить удар.

В конце концов, может быть вообще всё обойдётся?

Я подошла к кабинету ректора и притормозила у входа. От волнения ноги стали ватными, ладони вспотели. Глядя на мою нерешительность, секретарь поджала губы и, кивнув на массивную дубовую дверь справа, за которой видимо и находилась гостевая комната, строго произнесла:

– Ну, чего стоишь, Альварес? Заходи, тебя там уже ждут.

Я с опаской посмотрела на дверь. За ней будет решаться моя судьба.

Ладно, Лея, возьми себя в руки. В конце концов убивать ведь меня там никто не будет.

Сделав глубокий вдох, я толкнула тяжёлую створку.

Гостевая комната была обставлена в трогом формальном стиле: тяжёлый стол для переговоров, несколько стульев с высокими спинками, длинный кожаный диван у стены, плотные портьеры на окнах, не пропускающие солнечный свет. Атмосфера была гнетущей, словно в зале суда. Во главе стола, как и подобает главному судье, сидел дядя Фернандо.

Он выглядел, как и всегда – безупречно. Строгая осанка, аккуратно зачёсанные волосы с сединой на висках, идеально выглаженный костюм. На его лице отражалась усталость и глубокое, искреннее недоумение.

Рядом с ним, за столом, сидела Мелисса. Она была похожа на хищника, затаившегося перед прыжком. На её губах играла едва заметная победная усмешка, а в глазах горел нетерпеливый, злорадный огонь. Она уже предвкушала моё унижение.

Я вошла в комнату и тихо прикрыла за собой дверь. Звук щёлкнувшего замка прозвучал как выстрел. Я не смела поднять глаз, чувствуя на себе два взгляда: один – озадаченный, другой – полный яда и ненависти.

– Лея, – в тишине прозвучал голос дяди, в котором отчётливо слышались стальные нотки. Он указал на пустой стул рядом с собой. – Проходи, садись.

Я молча подошла и села на самый краешек стула, вся внутренне сжавшись от неприятного, липкого чувства, охватившего меня. Я была в панике. Мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, лишь бы не участвовать в этом фарсе.

Некоторое время все молчали. Дядя переводил взгляд с меня на Мелиссу и обратно, словно пытался сложить какой-то нескладывающийся пазл.

– Что случилось, девочки? – наконец спросил он. Его голос прозвучал на удивление спокойно. – Что у вас произошло? Мелисса позвонила мне три дня назад… – он сделал паузу, нахмурился. – Она наговорила каких-то совершенно невообразимых вещей. Про тебя, Лея. И про сыновей Марио Феррети. Но… я не поверил в этот бред.

Он в недоумении посмотрел прямо на меня. В его взгляде виднелась хрупкая надежды на то, что всё это – глупая шутка, недоразумение, девичьи ссоры.

Я подняла на дядю растерянный взгляд. Чувство вины, успешно подавляемое мной все эти дни, вновь всколыхнулось во мне став ещё более невыносимым.

Что мне ему сказать? Что он ошибся на мой счёт?

И всё, что сказала Мелисса правда?

Конечно правда. Отчасти. Ведь всё было совсем не так.

И я должна ему об этом рассказать.

Но Мелисса не дала мне и полслова вставить – она вскочила со своего места и заверещала, указывая на меня пальцем:

– Не поверил? Папа, ты серьёзно? А ты спроси её! Спроси свою дорогую племянницу, как она наплевала тебе в душу! Ну давай, расскажи папе, что ты учудила! – Голос сестры буквально звенел от накопившейся злобы.

Я вздрогнула от её крика и растерянно моргнула, не зная с чего начать весь этот разговор.

С того как я увидела близнецов? Или с того, как я поняла, что они мои истинные?

Тем временем Мелисса продолжила верещать, приправливая каждое слово новой порцией яда:

– Эта нахалка увела моих женихов, папа! — взвизгнула она. – Ты представляешь?! Обоих! Мы её приютили, кормили, одевали, дали ей возможность учиться в лучшей академии! А она вон что…

Мелисса театрально прижала руку к груди, изображая смертельно оскорбленную добродетель. Её взгляд, брошенный на меня, был полон чистой ненависти.

– Пригрели змею на груди, – прошипела она сквозь зубы.

Я была в ужасе от того, что происходит. Слова сестры были не просто обвинением, они были клеймом. Они жгли, оставляя на душе незаживающие ожоги. Мелисса не просто обвиняла меня – она перечёркивала всю нашу прошлую жизнь, выставляя меня неблагодарной приживалкой, обманщицей и воровкой.

Но ещё тяжелее мне было смотреть в глаза дяде. Его лицо будто окаменело. Недоумение сменилось холодным, тяжёлым разочарованием. Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах что-то неуловимо меняется. Будто рушится тот идеальный образ тихой, скромной племянницы.

– Объяснись, Лея, – тихо, но властно попросил дядя Фернандо. В его голосе уже не было ни капли тепла, только ледяное и суровое требование.

Я открыла было рот, но из горла не вырвалось ни звука. Воздуха просто не хватало. Я была в панике, ощущая как мир вокруг меня неумолимо рушится. И как оказалось, я совсем не была к этому готова.

Мелисса сложила руки на груди и посмотрела на меня с торжеством победительницы. Ей удалось морально уничтожить меня.

И в этот самый миг, когда давящая атмосфера вокруг стала невыносимой, когда я уже была готова разрыдаться от бессилия и отчаяния, дверь неожиданно распахнулась.

Резко, без стука, словно её вышибло порывом ветра.

На пороге, заполняя собой всё пространство, стояли Антонио и Александр. Высокие, уверенные в себе, одетые во всё тёмное, они выглядели как два матёрых хищника явившиеся на мысленный зов о помощи. В их глазах не было ни тени страха или сомнения. Только спокойная, несокрушимая сила.

Я тихо выдохнула от облегчения и внутренне чуть ли не запищала от радости. Они пришли. А ещё я почувствовала волну тепла и уверенности, которая хлынула в комнату вместе с ними. Давящая, удушливая атмосфера, пропитанная страхом и ненавистью, тут же улетучилась, словно кто-то распахнул окно в душной, запертой комнате. Паника и неуверенность, сжимавшие моё сердце ледяными тисками, отступили. Я и мой внутренний зверь наконец почувствовали себя в полной безопасности.

Глава 28

Появление близнецов для дяди Фернандо и для Мелиссы было неожиданным сюрпризом. Для кого-то приятным, а для кого-то – нет.

Сестра смотрела на них с плохо скрываемой нервозностью и злостью от того, что её триумфальный момент был так бесцеремонно прерван. Дядя же – с замешательством.

– Антонио, Александр, – приветственно кивнул им дядя Фернандо, вопросительно вздёрнув бровь. Он явно не ожидал вмешательства наследников клана Феррети в наш разговор.

– Господин Альварес, – в унисон ответили близнецы.

Они не стали задерживаться у порога, уверенным шагом пересекли комнату и подошли ко мне. Моё сердце замерло в груди, когда Антонио сел на рядом со мной на стул, а Алекс – встал позади. Своим присутствием они будто окутали меня невидимым коконом тепла и силы. Отгородили меня от осуждающего взгляда дяди и ненавидящего – сестры. Это было так естественно и так правильно. Я могу поклясться, что почти физически ощутила, как ледяной панцирь страха, сковывавший меня, треснул и осыпался, словно и не было его. Я вдохнула такой знакомый и родной запах моих истинных и едва заметно улыбнулась.