Очень приятно, Царь! Десерт (СИ) - Бергер Евгений

Настюша зажмурилась от удоволсьтвия:

— Ой, какая перелесть! Курочка прям мягкая… Я думала она будет суше…

— Соус чесночный — огонь! — кивнула Наташа с набитым ртом: — Дерек, если бы ты открыл ларёк, я бы точно к тебе ходила! — и запила хлебным игристым: — О, вот с пивком, вообще, идеально.

— Крепко, сытно, по-питерски! — вынес вердикт Колян: — Реально бомбическая шаверма. Уважаю.

Реакция Амелии выглядела очень любопытно. Она зажмурилась, из последних сил пытаясь скрыть эмоции… Но счастливая улыбка выдала её со всеми потрохами.

— Вкуснее шавы я никогда не ела! — восхитилась Леночка: — Дерек! Нам нужно срочно открыть ларёк на территории академии. У тебя отбоя не будет!

— Неуверен, что аристократы любят подобное.

— Прикалываешься? — Лера внимательно оглядывала мою кулинарную станцию в надежде на резервное блюдо: — Мы уж не совсем зажрались. И пищу простолюдинов тоже едим. К тому же, ты негодяй! Самый настоящий отвратительный грязный мерзавец. Украл моё сердце своей шавухой. Вот реально! Как мне тебя ещё называть?

— Ты сегодня слишком… фривольная.

— Настроение игривое.

— Так! С темы не съезжаем. — Колян взглядом указал на салат: — Второе блюдо на дегустацию, пожалуйста!

Амелия представила арбитрам и зрителям свой салат. Если честно, то меня уже всего разъедало любопытство.

И стоило нам попробовать, как на кухне воцарилась тишина.

Настоящая, звенящая тишина, какая бывает только в двух случаях: когда что-то очень плохо, или когда что-то невероятно хорошо.

Настюша медленно открыла глаза.

— Это… — прошептала она: — Это, как будто лето. Как будто… я на веранде у бабушки, и тепло, и курица такая… нежная, и заправка эта… я даже не знаю. Хочется плакать.

— Не плачь, Настюш! — растрогалась Наташа, но и сама отставила кружку. Второй раз за вечер: — Слушайте, я вообще салаты за еду не считаю. Трава и трава. Но это… эта грудка. Как она её так поджарила? Она сочнее, чем у Дерека! А он полтора часа с су-видом плясал!

Колян жевал молча, с лицом человека, переживающего внутреннюю трансформацию.

— Дерек… — вымолвил он наконец: — Друг. Брат. Братан. Братишка… Твоя шаверма — десять из десяти. Честно. Но вот это… это пятнадцать. Тут каждый листик на своём месте. Тут заправка… Да я в жизни такой не ел! Тут курица, как из ресторана, куда нас с тобой никогда не пустят.

Амелия вопросительно смотрела на меня. В её глазах, как будто собралось всё ожидание этого мира. А ещё маленькая капелька надежды и желания, чтобы мне понравилось её блюдо.

Поддев вилкой лист салата, ломтик золотистой курицы и каплю оливкового масла, я отправил всё это в рот, готовясь к салату. Да, очень вкусному, но… простому салату.

А ребята оказались неправы. Вот даже близко нет.

Весь мир вокруг дрогнул.

Кухня «Полярной совы» растаяла, будто пар над кастрюлей. Линолеум обернулся мягким мхом, гудящий холодильник — старым дубом, а лампа дневного света — тёплым солнцем, пробивающимся сквозь листву. Я стоял посреди сказочного леса.

Хрустящая зелень пела птицами. Розмарин, которым Амелия натёрла курицу, теперь рос прямо под ногами и щекотал лодыжки. Где-то журчал ручей из лимонной заправки, а на поляне паслись перепёлки, вежливо кивая мне головами.

— Это же просто салат… — прошептал я, но эхо с возмущением ответило: «Про-о-осто-о?»

Куриная грудка, идеально обжаренная, политая маслом с чесноком, таяла на языке, и с каждым мгновением лес становился всё сказочнее и ярче. Пармезан осыпался золотыми звёздами. Кедровые орешки катились по тропинке, как маленькие фонарики.

Сделав ещё один укус, я почувствовал, как лес обнял меня целиком. Это было ощущение наивысшей заботы и любви. Словно само лето обернулось черноволосой красоткой с ледяным выражением лица и крепко прижало меня к себе… Этот вкус невозможно было передать! Это настоящая магия.

Душа, любовь к делу, мастерство и невероятные способности экстры. Всё сконцентрировалось воедино! Это уже не блюдо… И не история. Не «кино», которое мы все видели от вкусной еды.

Это было больше похоже на песню, которая задевает самые глубокие струны человеческой души. И не только человеческой, если так подумать…

Мне не хотелось возвращаться. Черноволосая красотка с цветочным венком на голове манила меня. А затем кружила по поляне. И я был… счастлив. По-настоящему!

— Дерек! — донёсся голос Коляна откуда-то из другой вселенной: — Ты чего застыл с открытым ртом?

Щелчок переключателя. Я моргнул. Кухня вернулась. Линолеум, холодильник, лампа. И Амелия — с самой скромной на свете улыбкой девушки-лета.

— Ну как? — спросила она.

Увы, я лишь молча кивнул. Слов из того леса мне принести не удалось…

И буду откровенен: если бы не моё упорство… То после этой дегустации, я бы собрал вещички и свалил из Харитоновки к чёртовой матери. Это не просто кулинария. Это готовка уровня бога. Неужели члены Совета Элит могли так же… или… даже лучше? Нет! Я в это не верю. Не хотел верить.

Амелия из просто красивой девочки и моего визави за долю секунды превратилась в богиню, которая сошла ко мне с небес. Её взгляд. Её скромная улыбка. Её движения… Всё в ней теперь казалось мне… совершенно невообразимым! Мне хотелось закричать: «ЧТО ТЫ ТАКОЕ⁈».

И, возможно, я только сейчас понял, что чувствовали Эдик, Венчик, Изольда, Славик, Леон и все те, кого мне удалось победить. Непередаваемая эмоция, чего-то возвышенного… Светлого! Дарующую надежду на что-то хорошее.

И это было прекрасно.

Мне всё стало понятно ещё до объявления результатов. Это было слишком очевидно… Однако Колян, как настоящий арбитр, выдержал драматическую паузу и произнёс:

— Единогласным решением судейской коллегии «Полярной совы» победу в кулинарной дуэли века одерживает… Амелия!

Настюша захлопала так, что чуть не свалилась с табуретки. Наташа торжественно подняла кружку пива, словно кубок. Амелия слегка поклонилась — без злорадства, просто с достоинством человека, который знал это с самого начала.

— На этой прекрасной ноте, я предлагаю отметить победу нашей уважаемой Госпожи Симоновой… — Лера вытащила ещё одну бутылку игристого: — А, Дерек… По-братски — сделай ещё шавы? Уж очень она у тебя душевная.

Конечно, так говорить нельзя. Но после еды Амелии всё остальное казалось мне несъедобным кормом… Но повторюсь — я очень упорный повар. И если Амелия надеется на то, что у меня не выйдет добиться аналогичного уровня — это она очень зря!

Добьюсь и стану ещё лучше.

Пока все остальные обсуждали дуэль века, я начал готовить новую порцию шавермы.

— Ты большой молодец. — Амелия похлопала меня по плечу.

— С чего бы? Моя шава, в сравнении с твоим салатом — тихий ужас…

— Просто, ты первый, кто без корыстной цели, а из чистого любопытства вызвал меня на дуэль. Ни у кого бы не хватило мужества. Увы и ах, все мои вызовы либо ради денег. Либо от безвыходности. Так что, можешь с этого дня считать себя истинным храбрецом.

— Спасибо. Мне это льстит.

— Но… На самом деле, я хотела, чтобы ты понял. Все, кто выше седьмого места — готовят примерно на том же уровне. А Волгин — ещё круче.

— Да ну…

— Нет предела совершенству, Дерек. Ты каждый день узнаёшь, что-то новое. Растёшь. И это здорово! Я хочу, чтобы ты и дальше продолжал в том же духе. И спустя время ты станешь новой версией себя. Сильной! Умной. Опытной. Я верю, что тебя ждёт великое будущее. Так что… давай стараться вместе? — Амелия протянула мне руку.

— Давай. — улыбнулся я, ответив на рукопожатие.

— У-у-у-у! Госпожа Симонова захомутала главного жеребца «Полярной совы»! — восхитилась Лера: — Счастье-то, какое!

— Я не… — смутилась Амелия, а затем уверенно посмотрела на Главу студсовета и добавила: — А тебе завидно?

— Естественно! — хохотнула Лера: — Парень, который делает такую шаву… Это же просто мечта!

Какие потрясающие критерии у местных девушек-аристократов. Главное, чтобы парень умел делать вкусную шаву. Вот это я понимаю — «зеленый флаг»!