Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей

Внезапно из дома, спотыкаясь и зажимая лица, вывалилось сразу пять штурмовиков. Они кашляли, плевались и хватали ртом воздух.

– Штурмовая группа отступает! Похоже, противник применил какое‑то химическое средство! – закричал репортёр.

– Мы разбили ампулы с сероводородом в коридоре! – ревел голос в телефоне сквозь хохот. – Вы бы видели их лица! Я думал они прямо в свои шлемы блевать начнут!

Штурм продолжался почти час. Солдаты продвигались медленно, обезвреживая ловушки и задерживая обороняющихся, которые сдавались с поднятыми руками и неизменными улыбками. Камера с вертолёта фиксировала, как их выводят одного за другим.

– Перед вами частная армия Уварова, – торжественно комментировал репортёр, пока на экране бойцы конвоировали парней в мешковатых штанах, кепках набекрень и огромных кроссовках. – Обратите внимание на их маскировку – всё продумано до мелочей, чтобы сбить наших бравых солдат с толку и затруднить идентификацию!

Один из задержанных посмотрел прямо в камеру вертолёта и показал знак “мир”. Второй, проходя мимо, начал что‑то зачитывать в ритме и конвоир поспешно зажал ему рот.

Наконец поместье было полностью зачищено и командир штурмовой группы вышел на связь с командованием.

– И вот, дорогие зрители, мы приближаемся к кульминации этой операции, – голос репортёра дрожал от предвкушения. – Сейчас мы с вами первыми увидим схваченного Уварова. Это поистине славный момент для нашего общества, момент торжества закона и порядка.

Камера приблизилась. Из дверей поместья один за другим выходили штурмовики: перемазанные краской, мокрые, с разбитыми шлемами, в одежде, пропитавшейся сероводородом. Они выходили и вставали в шеренгу, и с каждым новым бойцом, появлявшимся в дверном проёме без задержанного, на лице репортёра нарастало недоумение.

Последний штурмовик вышел, закрыл за собой дверь и повисла тишина.

Репортёр замер. Он хватал ртом воздух, глядя на пустой дверной проём, в котором так и не появились ни Уваров ни хозяин поместья. Оператор за его спиной осторожно тронул его за плечо и прошептал, показывая на камеру:

– Прямой эфир...

Репортёр моргнул, посмотрел в объектив и с натянутой улыбкой произнёс:

– Простите, дорогие зрители, у нас возникли технические неполадки в трансляции. Мы вернёмся сразу же как их решим.

***

–...мы вернёмся сразу как их решим, – сказал репортёр с экрана телевизора, после чего трансляция оборвалась и на экране появилась заставка телеканала, а через секунду её сменила яркая, жизнерадостная реклама корма для собак, в которой счастливый пёс весело бежал по зелёной лужайке.

– Это фиаско, братан, – произнёс Чёрный Пёс, поднимая бутылку пива.

Я чокнулся с ним и огляделся. Продавленный диван, обшарпанные стены, протекающий кран на кухне – съёмная квартира на Петроградской стороне, в которой мы сидели с самого вечера, выглядела не самым роскошным убежищем. Но зато тут, совсем рядом с телевышкой, отлично показывал телевизор.

– Пёс, – сказал я.

– М? – посмотрел он на меня, не отрываясь от пенного.

– Спасибо, что разрешил разгромить свой дом, – улыбнулся я.

– Да ладно, – отмахнулся он. – Давно хотел ремонт сделать в этой конуре.

– Не торопись, скоро у меня освободится отличная строительная бригада, – хлопнул я его по плечу и откинулся на продавленную спинку дивана.

***

        Спустя несколько дней       

Анастасия влетела в кабинет Романа Юсупова без стука и без приглашения. Также, как делала всё последнее время. Роман сидел за столом, обхватив голову руками, и при виде её даже не поднял глаза.

– Нам нужно обсудить дальнейшие действия, – начала она тем властным тоном, который обычно безотказно действовал на него. – Штурм не дал результата, но это лишь означает, что мы продолжаем давить через прессу. Просто не повезло и...

– Не повезло? – Роман наконец поднял голову и Анастасия впервые увидела на его лице нечто, чего раньше не замечала. Не страх, не злость, а отвращение. – Ты называешь это “не повезло”? Мне только что звонил Император. Лично. Знаешь что он мне сказал?

Анастасия чуть напряглась, но виду не подала:

– Уверена, что мы сможем...

– Он орал на меня двадцать минут! – Роман вскочил из‑за стола. – Двадцать минут, Анастасия! Он спрашивал, какого чёрта я публикую эту грязь от его имени и кто дал мне право шантажировать людей фамилией Романовых! А я сидел и молчал, потому что не мог сказать ему правду, потому что тогда выяснилось бы, что всё это время мной командовала его собственная племянница!

– Роман, успокойся… – попыталась вернуть контроль девушка, но это было тщетно.

– Нет! – он ударил кулаком по столу. – Хватит! Я скорее сожгу все свои газеты до последней, чем буду и дальше слушать тебя! Убирайся! Немедленно!

Анастасия выпрямилась. Её лицо стало холодным и она произнесла тем самым голосом, от которого у большинства людей пробегал холод по спине:

– Вы пожалеете об этом, Роман Павлович. Очень горько пожалеете.

– Я уже жалею, – отрезал он. – Жалею, что вообще связался с тобой.

Анастасия развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. В коридоре она остановилась, достала зеркальце из сумочки и несколько секунд смотрела на своё отражение. А потом убрала зеркальце и направилась к выходу. Ей нужно было подготовиться к визиту в Зимний.

В машине по дороге во дворец Анастасия тщательно поработала над своим лицом. Слегка размазала тушь под глазами, чуть покраснила нос специальной пудрой и пару раз провела пальцем по нижнему веку, чтобы глаза выглядели припухшими. К моменту, когда она поднималась по лестнице к кабинету Императора, перед зеркалом в холле стояла не хитрая интриганка, а несчастная, затравленная племянница, которую все обижают.

Она скрыла ухмылку, опустила глаза и тихо постучала в дверь кабинета.

– Войди, – раздался голос Императора, и по его тону Анастасия поняла, что заплаканный вид сегодня не поможет.

Она вошла, сложив руки перед собой и изобразив самое жалобное выражение, на которое была способна. Но Александр даже не посмотрел на неё. Он стоял у стола, заваленного газетами, и методично перебирал их.

– Дядюшка, я хотела… – слабым голосом начала она.

Первая газета полетела ей в лицо. Анастасия отшатнулась и едва успела поймать её.

– Охота на ведьм: сколько это будет продолжаться? – ледяным тоном произнёс Император..

В лицо девушки полетела вторая газета.

– Армия против широких штанин и кепок: позор империи или первоапрельская шутка? – рявкнул Александр Пятный.

Следом в девушку полетела третья газета:

– Штурм поместья в прямом эфире: власть потеряла рассудок? – произнёс заголовок Император и следом швырнул четвёртую газету: –  Даже жёлтая пресса краснеет от стыда за происходящее.

Он поднял со стола последнюю газету и долго всматривался в заголовок, после чего со злостью скомкал её и швырнул в Анастасию:

– Преследование Уварова: чего на самом деле боится Зимний?

Анастасия стояла посреди кабинета, не зная что сказать. Маска заплаканной жертвы слетела с неё вместе с размазанной тушью, которая теперь выглядела просто нелепо.

– Я звонил Роману Юсупову, – Император наконец остановился. Его голос был тихим, что было куда страшнее крика. – И во время этого разговора узнал много интересного. Например, что все эти статьи, все эти репортажи, все эти обвинения – твоя работа. Что ты приходила к нему и буквально диктовала что писать, а когда он сопротивлялся, шантажировала его моим именем. Моим, Анастасия.

Она открыла рот, но Император поднял руку:

– Молчать! Я не закончил. Ты хоть понимаешь, что ты наворотила? Ты хоть представляешь, как это выглядит?

– Но Уваров же преступник! – вырвалось у неё.

– Да всем будет всё равно! – голос Императора пронёсся по кабинету. – Люди видят лишь одно: как Император использует все ресурсы, чтобы поймать какого‑то самозванца. Армию, спецслужбы, прессу, телевидение – всё ради одного человека! Чем больше внимания мы этому уделяем, тем сильнее люди думают что всё это правда. Что он действительно наследник, что мы его боимся, что мы в панике. Ты сделала из него мученика, Анастасия. Мученика, за которого теперь готова встать половина страны!