Истинная для якудза (СИ) - Шегай Эвелина

— Да ты просто меня использовал…

— Хватит. Ты, конечно, мой любимый брат, но не преувеличивай свою ценность — я всех использую, — перебил Сатоши с насмешливыми нотками и резко переключился на Каори. — А вы, барышня, меня удивили. Отличные боевые навыки, и у вас неожиданно твёрдая рука. Честно говоря, не думал, что именно вы нанесёте последний удар.

— Как давно? — спросила она с лёгкой усталостью в голосе.

— Имеете в виду, с каких пор участвуете в моём плане? Сложно сказать наверняка. Я ещё на первом ужине заметил особую атмосферу между вами, а во время разговора с Рэном подтвердил свои догадки. Можно ли сказать, что вы участвовали в нём с тех пор, как я начал собирать доказательства ваших близких отношений? Или с тех пор, как Рэн заглотил наживку и поехал добывать компромат на Масару? Не могу ответить на этот вопрос.

— И что дальше мы должны делать по вашему сраному плану, господин кукловод? — язвительно поинтересовался Рэн, ощущая себя какой-то безвольной марионеткой. Отвратительное чувство — осознавать, что все твои решения — ни хрена не твои.

— Получить заслуженную награду, — с вернувшейся улыбкой отозвался Сатоши, вытащил из кармана несколько пластиковых карточек и протянул их.

Это оказались поддельные документы на Рэна и Каори. Со всеми голограммами и печатями. Выглядели как настоящие.

Хоть в чём-то не обманул.

— У вас есть три часа, чтобы покинуть Нихаку, — снова заговорил Сатоши. — Хару вас отвезёт в порт. Там вас встретит один человек, специализирующийся на решении таких задач. Он вам поможет с перемещением до аэропорта. На ваши новые имена куплены три варианта билетов. Сами выберете, куда дальше лететь: вглубь континентальной части Шемуана, в Саларун или Мумбреш. Сможете скрыться в неизвестном для меня направлении.

— А что будет с моей семьёй? — уточнила Каори.

— Мне план отца всегда нравился. С небольшими доработками он жизнеспособен, поэтому я тоже заинтересован в альянсе с Журавлями. Можете не беспокоиться, Каори-сан, защиту вашего клана я обеспечу и без женитьбы на вас или вашей старшей сестре.

— С телами я разберусь, — коротко отчитался Го, осматривая трупы. Присел возле Огавы и на секунду замер, ощупывая её шею. — А вот эта, кажется, ещё жива.

— Она полукровка! Аники, пожалуйста... — Рэн не успел договорить, как брат подхватил на руки все ещё цепляющуюся за жизнь секретаршу и стремительно направился к выходу.

Даже крохотный шанс на то, что хотя бы одна из жертв сегодняшней бойни могла выжить, позволила ему дышать чуть свободнее. Мацуи, конечно, тоже жалко — совсем молодая девушка. Но с секретарём Огавой они проработали бок о бок больше десяти лет, и Рэн успел привязаться к этой безэмоциональной дамочке. Хоть бы она выжила…

— О, почти счастливый конец, — прокомментировал Сатоши, тоже проводив взглядом Го. — Но вам, голубки, лучше поторопиться. Ваше время уже пошло… Ах да, чуть не забыл! Самое главное условие твоей свободы, Рэн: никогда не возвращайся. Иначе я тебя тоже убью.

Между ними повисла тишина. Неуютная, пропитанная запахом смерти.

По нечитаемым глазам старшего брата до конца не было понятно, говорил он серьёзно или несмешно шутил. И на миг эти глаза вспыхнули жёлтым, давая разглядеть, что по краям радужки, около трёх чётких линий силы появились две симметричные точки. Этим точкам в течение года предстояло превратиться в четвёртую линию. У него начался переход в альфу.

— Пойдёмте за мной! — первым нарушил затянувшуюся тишину Хару, позвав их гнусавым голосом из-за заложенности носа.

Каори с Рэном молча последовали за ним. А Сатоши остался стоять у останков Масару.

На заднем дворе в слабом свете одиночной лампочки под металлическим плафоном стояли две машины. Третья, за рулём которой сидел Го, выезжала на трассу.

— В салоне есть новая одежда. Можно переодеться, — сказал Хару, открывая дверь минивэна с тонированными стёклами. — Ваши вещи из другой машины я тоже забрал.

— Иди первой, я и по пути смогу, — обратился Рэн к усталой Каори, а затем заметил искру сомнения на её бледном лице и мягко подтолкнул к машине. Ему на сегодня стресса хватит и без переодеваний своей женщины на глазах у младшего брата.

Она вздохнула и послушно забралась в салон, закрыв за собой дверь. Они остались на улице вдвоём.

— Ты всё видел? — вполголоса спросил Рэн, разглядывая заброшенное здание.

— Я знаю, что тебя загнали в ловушку, — отстранённо ответил Хару, заставляя сердце в груди Рэна замереть от болезненного укола. Кажется, он сегодня разочаровал его как старший брат. — И я знаю, что тебе тоже было сложно. Ты этого не хотел.

— Без разницы, чего я хотел. Братья всё решили за меня.

— Это я тоже знаю, но... — Голос Хару задрожал, как будто от сдерживаемых слёз. — Мы же теперь больше никогда не увидимся, да?

— Может, и увидимся, если ты будешь путешествовать по другим континентам.

— Ты оставишь для меня подсказки? — Он резко повернулся, и мокрые дорожки на его щеках отразили свет лампы.

— Да, я оставлю для тебя подсказки, Хару-кун, — подтвердил с благодарной улыбкой Рэн, ощущая, как снова потеплело в груди. У него всё ещё оставалась семья. Были те, кто не хотел с ним расставаться навсегда.

— Спасибо, аники! — Хару налетел на него с объятиями, задевая не успевшие толком затянуться раны, заставляя морщиться, но Рэн проглотил все звуки. Даже не зашипел, хоть очень этого хотелось. — Главное, не пропадай насовсем. Очень прошу тебя.

Он поднял здоровую руку и погладил младшего брата по голове. По его всё ещё непривычно коротким волосам. Ему придётся непросто под руководством Сатоши, не умеющего жить без скользких и жестоких интриг, но рядом всё ещё будет Го. Средний брат позаботится о слишком чувствительном младшем.

Боковая дверь минивэна открылась, и Каори отчиталась:

— Я закончила.

— Тогда поехали, — выдохнул Рэн и хлопнул Хару по спине.

Они разомкнули объятия и тоже залезли в машину.

Помимо одежды внутри нашлась аптечка и пачка влажных салфеток, поэтому можно было не только сменить шмотки, но и стереть с себя кровь и перевязать раны. В пути это делать оказалось не так удобно, но Рэн стерпел. Тем более времени у них и правда было в обрез — одна дорога до порта заняла полтора часа.

На переполненной людьми пристани Хару познакомил их с посредником. Им оказался пожилой мужчина с куцей козлиной бородкой и маленькими глазами, прячущимися за круглыми очками. Все его черты лица были обычными, нарочито непримечательными, а ещё — искусственными.

Он сразу сопроводил их до каюты, где они закрылись изнутри, а сам занял соседнюю. Во время последующих проверок этот загадочный тип, скрывающий свою внешность, каким-то образом смог договориться со службой безопасности, чтобы к ним не заглядывали.

— Неужели мы правда сумели сбежать? — словно до конца не веря в происходящее, спросила Каори, после того как гудки парома затихли и они достаточно отошли от берега.

— Мы заплатили сполна за эту возможность, — ответил Рэн, смотря через овальное окно на небо, где занимался бледно-оранжевый рассвет. — Хочешь выйти на палубу?

— Да, хочу.

Ранним утром всё ещё было свежо и даже слегка прохладно. Морской ветер трепал волосы, принося с собой солёный запах воды и долгожданной свободы. Рэн опёрся на металлические поручни, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Последние несколько часов ощущались так, будто длились долгие недели. Ему тоже не верилось, что всё наконец-то закончилось. Все ужасы их прошлых жизней позади.

— Тебе не холодно? — Рэн выпрямился и аккуратно притянул Каори за талию к себе, стараясь не задеть бок, на котором у неё наверняка ещё не до конца затянулась рана. Её короткое, многослойное платье с открытыми плечами не внушало доверия. Ткань у него тонкая, почти полупрозрачная. Что там могло греть?

— Нет, мне не холодно. — Она оторвала восхищённый взгляд от солнца, которое будто выныривало из воды, и посмотрела в глаза Рэну. Так ласково и тепло. Её рука легла ему на щёку и погладила мягкими подушечками пальцев. — А ты как? Как себя чувствуешь?