Я и баб(к)а, я и маг (СИ) - Циль Антонина

Бренц судорожно кивнул.

— Так-то лучше, — хёвдинг опустил его на пол и добавил почти миролюбиво: — Отправляйся домой. К сыну. И знай: я проверю. Увидишь в небе кречета — это мои глаза. Услышишь северный ветер — мои уши. Иди. Я слежу за тобой.

Курт, не оглядываясь, пулей вылетел из трактира. Я с сомнением посмотрела ему вслед, прикидывая, надолго ли его хватит на этот раз.

— Спасибо тебе, Эйрин, — поблагодарила я неожиданного помощника. — Надеюсь, он это запомнит.

— Если не запомнит, — пожал плечами хевдинг, — пришлёшь мне весточку — и я ему сам напомню.

— Что тебе от меня надо? — напрямую спросила я.

— Я же уже сказал: покровительство богов, которым ты служишь. Мой гейс… с ним всё не так просто. Я был молод и оступился. Многие думают, я свободен, но это не так: невидимые путы связывают меня по рукам и ногам. Шаг в сторону — и я мертвец.

— Но со мной всё тоже очень сложно, — возразила я. — Возможно, раньше я могла бы что-то сделать… Придумать… Создать какой-нибудь артефакт, который бы тебе помог. Но сейчас вряд ли.

— А я в тебя верю, — хёвдинг склонился надо мной и заглянул в глаза. — Приходи на мой драккар, он называется «Белый Кречет». Там и продолжим наш разговор.

Домой я возвращалась, еле волоча ноги, баюкая руку и пребывая в полном недоумении. Нет, я, конечно, слышала, что древние викинги имели дело с магией. Но что почувствовал во мне Эйрин? Услышал ли он моё общение с эгрегором? Покровительство такого человека — это неплохо, но чем придётся расплачиваться?

Эх, как же мне не хватало наставника! Человека, к которому можно обратиться за советом. Память Вельты немедленно подсунула магистра Варга, преподавателя магии, который первым разглядел в ней талант артефактора. Но училась Вельта давно. Судя по воспоминаниям, магистр был стар. Жив ли он ещё? А если жив, как отнесётся к появлению бывшей студентки?

«Профессор, у меня к вам небольшая просьба. Не могли бы вы заново научить меня магии, ха-ха? И сколько возьмёте за уроки?»

Ну, план, конечно, не то чтобы совсем невыполнимый, но денег пока нет. То, что я сегодня случайно заработала, пойдёт на ремонт дома, на семена и саженцы для сада, одежду, обувь и еду.

Когда я пришла, Молька разогревала ужин. И всё-таки это не дело — оставлять ребёнка одного дома. Близость леса меня тревожила.

Мы вместе сели за стол, и я спросила:

— Никто не приходил? Меня не спрашивали?

Молька помотала головой. Она играла и повторяла арифметику. Покупателей не было. В подвале завелась крыса. Она шуршала и что-то роняла. Молька видела длинный серый хвост, но спускаться побоялась.

— Нам бы кошку на худой конец, — вздохнула я, вспомнив о Дусе. — Хоть от мышей и крыс защита.

— Кошку? — глаза Мольки округлились. — Ты что, кошка — это дорого! Их держат только в Белом городе. Крысоловы приручают ласок или хорьков. Они такие маленькие, хорошенькие, но я их боюсь, у них зубы.

Я подлила Мольке молока и поинтересовалась:

— А собаки тоже дорогие?

— Не такие, как кошки. Маленькие — дорогие, богатые дамы носят их в сумочках. В Бергхайме запрещено держать больших собак. Только если привязывать. Нельзя, чтобы они просто бегали по городу: они поднимаются к пещерам и беспокоят дракона.

Так. Снова дракон. Надо бы прояснить эту тему, но не сегодня. Я устала, язык еле шевелится, горло болит после того, как пришлось перекрикивать шум.

— И что же нам делать с крысой?

— Позвать крысолова. О! Давай позовём дядюшку Соола! — оживилась Молька. — Его ласки — такие пусечки! Они не кусаются. Их можно погладить.

— Обязательно позовём, — пообещала я. — Терпеть не могу крыс. И мышей. Они разносят всякие болезни.

Вечер прошёл тихо. Молли старательно повторяла уроки, иногда отвлекаясь, чтобы поиграть. Я закончила наводить порядок в шкафу, сгребла старую одежду и отнесла её в кладовку. Нашла ещё одну красивую юбку для перешивки.

Время от времени проверяла интерфейс эгрегора, но там ничего не изменилось. Только время отсчитывало дни до моей смерти. И ничего эти семь процентов так и не сдвинуло. Цифра как залипла.

Я всё оттягивала неизбежный момент. Но когда после ванны и чистки зубов Молька пошла спать, наконец решилась. Спустилась в подвал и оказалась в мастерской.

(*) — Селки (или шелки, англ. selkie) – мифические существа из фольклора прибрежных районов Шотландии, Ирландии и Исландии. Это тюлени, способные сбрасывать шкуру и принимать человеческий облик.

(*) Спорран — это традиционная поясная сумка, которая является неотъемлемой частью мужского шотландского национального костюма. Она крепится к килту спереди на ремне или цепочке и выполняет как практическую, так и декоративную функцию.

Глава 19

Глава 19

В мастерской пахло деревом и мышиным помётом. Я поморщилась. Прежде чем начать работать, нужно прибраться. Притащила ведро с водой и веник, соорудила что-то вроде медицинской маски из тряпицы (очень не хотелось вдохнуть какой-нибудь заразы) и принялась наводить порядок, заодно изучая, что где лежит.

Спать всё равно не хотелось. В крови до сих пор кипел адреналин. И я перебирала в голове события дня. Денёк получился насыщенным. Во-первых, встреча с магами и непонятное сканирование, вернее его попытка. Новый навык — теперь я могу видеть суть вещей. А если постараться, то новое умение можно применить и к людям, по крайней мере, увидеть их ауру и энергетические каналы. Правда, как мне это поможет в дальнейшем, непонятно.

Во-вторых, моё выступление в «Ржавой мортире». Это я конечно звезданула. Последствия знакомства с Эйрином Мирным предвидеть я не могла. Надеюсь, мы сохраним нейтралитет

Рука ещё побаливала, но сила была при мне. Ещё один навык. Физическая мощь — это хорошо. Но вот заёмная сила, — я поморщилась, потирая всё ещё ноющее плечо, — это как занять у ростовщика: удобно в моменте, но расплачиваться потом приходится с лихвой.

В итоге у меня пять навыков: системное видение, внимательность к деталям, способность различать источники энергии (тут вообще не пойми что и неизвестно какая практическая польза).

Пять инструментов, в которых я пока толком не разобралась. А времени, как назло, остаётся всё меньше. Нужен прорыв, это и ежу понятно. А для прорыва необходимо хоть как-то продвинуться в профессии — артефакторном деле.

Я легко двигала столы, лавки и снимала со стен полки вместе с их содержимым. Повсюду громоздились склянки с непонятным содержимым, местами с плесенью, и я принялась сгружать их в мешок. Выброшу не глядя, все равно не разберусь что где.

Пыли накопилось не так много. Как ни странно, свою мастерскую Вельта держала в относительном порядке. Особенно стол. На нём всё было аккуратно разложено. В том числе и в ящиках. Жаль только, что я не особо понимала, для чего нужны эти инструменты: какие-то свёрла, лопаточки, острые как скальпель тонкие ножи.

Протерев пол, я поставила всё на место. Искупалась, переоделась, заварила себе чаю с мятой и вернулась в мастерскую. Часы на ратуше пробили десять. Поздновато, но пока есть силы и энергия, попробую хотя бы начать.

Я расставила на столе перед собой артефакты: и сделанные руками Вельты, и те, которые стояли на полках в лавке.

Разложила карандаши, листки пожелтевшей, но чистой бумаги, которую нашла в ящике, отхлебнула чаю и раскрыла блокнот. Из него выпал мятый листок, который я подобрала в лавке скупщика Птусса.

— Ключ от сокровищ? — пробормотала я, усмехнувшись. — У меня есть нечто гораздо лучше. У меня есть рисунок ключа!

Причём ключа от пещеры таинственного дракона, как утверждал гарпий. В очередной раз позавидовала его навыку — способности сохранять в памяти информацию о хотя бы раз увиденном предмете и затем проецировать её в форме схемы. Мне бы такое очень пригодилось.

Однако будем радоваться тому, что есть. А есть у нас системное видение. С его помощью я уже однажды попыталась изучить Тифенгрунт, артефакт, необходимый для проверки алхимических растворов на примеси.