Как я съел ваши фаерболы 3 (СИ) - "Архимаг"

Тень заворочалась. По кирпичной стене поползли морозные узоры, явно призванные вернуть сцене нужную атмосферу.

— Твой брат… — Кицунэ попробовала зайти с другого фланга, вложив в голос всю вековую скорбь. — Твой брат чудовище. Он растоптал невинное сердце. Он…

— Открыла Америку, — Диана закатила глаза и принялась выковыривать из волос капустную шелуху. — Колумб недоделанный. Ярик козёл, это в Логове даже табуретки знают. Он сегодня заставил нас жрать суп, в котором железные опилки плавали, «для укрепления крови», ага. А сам ходит в халате с пятнами от отбеливателя и считает себя иконой стиля. И что дальше? Что ты от него хотела? Букет роз? Свадьбу в Столице? Кольцо с бриллиантом в бокале шампанского? — она фыркнула. — В очередь встань, там девицы без тебя друг дружке готовы волосья повыдергивать. Очередь начинается за воротами и заканчивается где-то в области.

В тени что-то треснуло. Кажется, лёд. А может, шаблон.

— РОЗ⁈ — голос демона сорвался с замогильного баса на возмущённый фальцет и торопливо вернулся обратно. — Наша битва предназначена судьбой! Нити рока сплелись! Кровь взывает к крови! Это предначертано в…

— Судьбой ты предназначена оплатить мне маникюр! — Диана сунула руку в сторону глазищ, демонстрируя средний палец. Не в оскорбительном смысле. В буквальном. — Смотри! Ноготь! Сломался! Под самый корень! Ты знаешь, как трудно найти в этой глуши хорошего мастера⁈ Я к Верочке три недели записывалась! Три! Недели! А теперь всё, привет, снова в лист ожидания, потому что какая-то лиса с востока решила поиграть в Сайлент Хилл на моей крыше!

Жёлтые глаза смотрели на средний палец Дианы. Долго. Очень долго. В них медленно, слой за слоем, умирало что-то древнее. Возможно, вера в осмысленность бытия.

Девятьсот лет. Девятьсот лет она оттачивала искусство ужаса. Императоры седели от одного её смеха за ширмой. Генералы вспарывали себе животы, лишь бы не слышать её шагов по крыше дворца. Целые провинции вымирали от страха, когда над рисовыми полями загорались её огни. Величайший охотник на демонов во всей Поднебесной пожертвовал рукой, чтобы одолеть её и запечатать.

А эта девчонка предъявляла ей ноготь.

Диана тем временем выбралась из пакетов и поднялась на ноги. Отряхнула колени, брезгливо, двумя пальцами, оттянула от тела промокшую ткань. Осмотрела демона в тени так, словно глядела на соседа, повадившегося сверлить стены в воскресенье в семь утра.

— Короче, — сказала она и упёрла руки в бока. — Слушай сюда, чертог ходячий. Если ты собралась меня жрать, то давай быстрее. У меня целый список причин. Во-первых, если мои волосы высохнут с этим запахом тухлого лука, их уже ничто не спасёт, и мне придётся бриться налысо. А если я облысею, — она наклонилась вперёд и понизила голос до вкрадчивого шёпота, который прозвучал страшнее любого рокота из тени, — я тебя из-под земли достану, из чертогов выковыряю и лично пущу на воротник. Знаешь, рыжие пушистые воротники всегда в моде. А у тебя аж девять, прикинь, как удачно.

Тишина.

В тени что-то щелкнуло. Древний разум Кицунэ, переживший династии, войны и одного особенно занудного буддийского монаха, пытался осознать современную тупость.

По сценарию здесь полагались крики. Мольбы. На худой конец, героическое «ты не пройдёшь». Жертва должна была дрожать, а она стояла посреди помойки, воняла борщом и предъявляла претензии.

Её не пугала тьма. Её волновал маникюр.

— Ты… — голос из тени дрогнул. — Ты должна… бояться…

— Должна, — покладисто согласилась Диана и почесала шишку. — Ещё я должна Лерке пять тысяч, Игорьку новую кадку и Ярику вернуть его кредитку, пока он не заметил. Живу как-то. Ты жрать-то будешь или мы тут до утра стоим? У меня, между прочим, переохлаждение намечается. Сожрёшь меня простуженную, потом сама же чихать будешь.

И тут у древнего демона кончились слова.

Рёв, который вырвался из тени, не имел ничего общего с тем раскатистым, отрепетированным рокотом тёмного властелина. Это был дикий и искренний вопль существа, которого достали.

Морозные узоры на стене лопнули. Иллюзии, любовно сплетённые, разлетелись клочьями, потому что их создательнице стало не до искусства.

Чёрная теневая туша вымахнула из-за контейнера. Распахнув пасть, она рванула через переулок с одной-единственной целью: заткнуть эту невыносимую девицу. Навсегда. Любой ценой. Плевать на судьбу, только пусть она замолчит.

Диана ушла в бок кувырком, над ухом щелкнули челюсти. Мусорные баки за её спиной смялись в фольгу и впечатались в кирпич. Она сразу развернулась, и из её рукавов с сухим шелестом хлестнули боевые лозы.

— Ну наконец-то! — рявкнула она, оскалив клыки в белозубой ухмылке. — А то стоит, бубнит… За ноготь ответишь, рыжая!

Глава 11

Сила Врачебной Клятвы

Первый удар Диана приняла на скрещённые лозы, и те аж взвыли, заголосили на своей растительной частоте, как бабки на похоронах.

Чёрная туша врезалась в плетёный щит, и Диану проволокло спиной по асфальту метра четыре, до самой стены. Подошвы дымились.

Щит держался. Пока.

— Хорошая девочка, — прохрипела Диана, — сидеть! Лежать! Апорт!

Лиса не оценила дрессировку. Она ударила лапой снова, уже без замаха, просто вложив массу, и Диана поняла страшное: с этой твари слетело всё. Стихи, чертоги, императоры, вековой лоск. Осталась туша. Девятьсот лет голода, упакованные в тень с зубами.

А туша, в отличие от пафоса, работала безотказно.

Диана крутанулась, хлестнула лозой понизу, подсекая лапы, и пинком отправила в противницу мусорный бак.Тот смачно впечатался лисе в морду, загрохотав.

— Это тебе за костюм!

Второй бак полетел следом.

— Это за ноготь!

Третий она приберегла, и правильно сделала, потому что лиса расплылась дымом, и там, где только что была одна Кицунэ, встали четыре. Одинаковые, желтоглазые, и все скалили пасти в подобие ухмылки.

— Так, — сказала Диана, пятясь. — Это нечестно. Я одна пришла, и они тоже одни пришли…

Лозы метнулись веером, по всем четырём целям сразу. Три лисы лопнули, изойдя дымом. Четвёртая поймала лозу пастью и дёрнула.

Лоза толщиной с руку, способная удержать грузовик на склоне, разошлась волокнами в лисьих челюстях, как гнилая нитка. Обрывок шлёпнулся в лужу и задёргался.

«Сыночек, прости, — мелькнуло в голове. — Мама вырастит тебе новую ветку».

А потом мир взорвался.

Удар пришёл слева, оттуда, где секунду назад никого не было. Пятая лиса, настоящая, всё это время стояла в слепой зоне и терпеливо ждала, пока добыча отвлечётся на кукол. Чёрная лапа врезалась Диане в бок, и волчицу отшвырнуло через весь переулок.

Рёбра хрустнули. Диана успела отстранённо подумать, что вселенная сегодня удивительно последовательна в ненависти к ней, а потом спина встретилась с водосточной трубой, и мысли кончились.

Она сползла на мусорные пакеты. Круг замкнулся. Помойка её отпускать не хотела.

— Вставай, — приказала себе Диана и попыталась. Бок отозвался таким огнём, что в глазах поплыло. — Ладно. Лежи. Лежать тоже тактика…

Тень накрыла её целиком.

Хвосты показались из-за спины Кицунэ один за другим, сотканные из плотной маны и призрачного меха, полупрозрачные. Диана успела насчитать семь, прежде чем первый обвил её лодыжки.

Хвосты пеленали её, как кольца анаконды. Виток за витком. Ноги, бёдра, сломанные рёбра, от чего Диана взвыла сквозь зубы. Призрачный мех на ощупь оказался ледяным.

Там, где хвосты касались её ауры, аура трещала и шла трещинами, как лобовое стекло под градом.

— Эй… — просипела Диана. Воздуха не хватало. — Слушай… а давай… в личку всё-таки…

Морда нависла над её лицом. Вблизи в жёлтых глазах не осталось ничего от той обидчивой дамочки с восточной поэзией. Зрачки распахнулись во всю радужку, и в них клубился голод.

Пасть раскрылась медленно, с наслаждением, обнажая ряды зубов, и потянула в себя воздух. Диана почувствовала, как что-то в её груди качнулось навстречу этой пасти. Желудок. Тварь собиралась выпить её Чёрный Желудок, как коктейль через трубочку.