Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ) - Базаров Миф

— Вы остаётесь здесь. Координируйте полицию.

Пономаренко открыл рот, закрыл, снова открыл. Схватил пуговицу, сжал, на этот раз не сдержавшись. Никто не смотрел на него, все были заняты делом.

Мы сгрудились за широким бортом чёрного микроавтобуса орена. Машина служила надёжным заслоном, скрывая нас от взглядов из здания. Двенадцать человек, готовых к броску.

— Газлайтер восьмого уровня, — начал Филипенко. — Это уже подтверждено. Лисицын под контролем, ещё как минимум восемь магов из охраны банка не ниже третьего уровня, а ещё полицейские. Войдём через три точки одновременно, чтобы он не мог удерживать периметр со всех сторон.

Филипенко окинул нас взглядом и разделил без долгих рассуждений.

— Первая группа. Воронов, Волков, Черкасова, Никитина. Главный вход, открыто, на себя тянете огонь и внимание. Вторая группа. Я, Орлов, Семёнов, Барсуков. Боковая дверь со двора, продвигаемся через служебные помещения. Третья группа. Крапивин, Соколов, Дёмин, Рябов. Через технический вход со стороны канала Грибоедова попадёте в коридор второго этажа, — он сделал паузу. — Первая группа приступает и держит холл. Мы с Крапивиным давим с флангов. На третьем этаже никого нет, газлайтер заблокировал только второй. Значит, он там.

Я достал из патронташа патрон с алой насечкой, показал остальным.

— Антимагический. Предлагаю зарядить ими. Если хоть кто-то из нас попадёт в газлайтера — пуля разорвёт его ментальные каналы хотя бы на секунду. Этого хватит, чтобы подавить магию артефактами.

Филипенко одобрительно кивнул:

— Промахнёшься — всё кончится в тот же миг, он заметит. Стреляйте только наверняка. Если убьёте — не велика потеря. Уровень выше седьмого регенерирует, но для этого ему нужно время. Не дай ему этого времени. На худой конец стреляйте в голову, так он не регенерирует.

Я проверил барабан. Все шесть камор заряжены антимагическими. Остальные повторили мои действия.

Волков хлопнул по плечу:

— Ну, брат, веди.

— Готовьсь.

Подошли девушки. Ирина дышала часто, кусала губу, пытаясь унять дрожь. Мария встала рядом, и я поймал себя на том, что смотрю на неё. Взгляд всё тот же: ровный, сосредоточенный, без тени паники. Девушка держала пистолет правильно: без лишнего напряжения в пальцах, без побелевших костяшек. Либо очень хорошо натренирована, либо… либо это не то, что я думаю.

— Держитесь за нами, — сказал я обеим. — Не отставайте. Если что-то пойдёт не так — сразу назад.

Ирина кивнула, проглотив ком в горле. Мария просто коротко посмотрела на меня, как смотрят на инструкцию, которую уже прочли.

— Расходимся и начинаем, — сказал Филипенко.

Входная дверь банка была распахнута настежь. За ней — пустой холл с высоким потолком, мраморный пол, стойка охраны. И тишина. Такая плотная, что закладывало уши.

Мы вошли.

Ментальное давление обрушилось мгновенно, но кулоны приняли удар на себя. Они загудели тихо, на грани слышимости, и засветились тусклым голубым. Я чувствовал, как защитный кокон вибрирует, сдерживая напор чужой воли.

И тут коридоры поплыли.

Стены удлинялись, сжимались, искажались, как в кривом зеркале. Потолок то взлетал вверх, то опускался, едва не касаясь головы. Пол под ногами становился то мраморным, то земляным, то вдруг покрывался трещинами, из которых сочился зеленоватый свет.

— Держимся, не расходимся, — еле слышно сказал Волков.

Из-за стойки охраны шагнули восемь фигур в форме — охранники и полицейские, лица остекленевшие, оружие наготове. Короткие очереди. Пули защёлкали по мрамору, высекая искры.

Я рванул за колонну, уходя от огня, и приготовился принимать первого. Широкий мужик в форме охранника пёр на меня, даже не целясь. Просто давил телом, как тараном. Я поднырнул под его руку, заломил запястье и в то же мгновение всадил заряд магии жизни через ладонь прямо в плечо. Он охнул, обмяк и осел, заснув прежде, чем колени коснулись пола.

Второй заходил сбоку. Я только успел обернуться — и поймал кулак в предплечье. Близко. Слишком близко для огнестрела. Я толкнул его назад, в колонну, и снова — импульс жизни в шею, уже теряющему сознание телу. Осел. Мрамор под ним стал краснеть: бровь разбита о мою руку. Царапина.

Краем глаза я глянул на Волкова.

Он работал чисто и без лишних движений. Подсечка, короткий удар рукоятью по лбу — и соперник падает. Разворот на месте — второй полицейский тянется к нему сбоку, не успевает: Волков уходит под руку, захватывает, бросает через бедро. Тот грохается об пол, пытается встать, и оседает, потому что Дима магией отправляет его в сон.

Мария.

Я увидел её боковым зрением, когда уже разбирался со своим третьим. Черкасова двигалась иначе. Трое полицейских взяли её в полукольцо, явно решив, что коричневый плащ это лёгкая добыча. Первый потянулся к девушке. Она сделала шаг назад, ровно на нужное расстояние, и когда враг потерял равновесие, повернув корпус вслед за рукой, она уже стояла у него за плечом. Удар по точке на шее, тот рухнул без звука. Второй выстрелил в то место, где Мария только что стояла. Третий замахнулся прикладом.

Мария уклонилась ещё до того, как удар достиг апогея. Как будто считала намерение раньше, чем оно оформилось в движение.

Артефакт на её шее вспыхивал с той же задержкой, что и у всех. Но её тело реагировало раньше кулона.

Времени на эти мысли мне не дали. Очередь вгрызлась в колонну справа, щедро осыпав меня колючей каменной крошкой. Последний уцелевший в холле охранник, здоровый бугай с залитой кровью бровью, тупо пёр на меня с перекошенным от ярости лицом. Не просто контролируемый: он был в ярости, настоящей, животной, будто газлайтер накачал его чужим страхом до отказа.

Я не стал ловить его в ближнем бою. Выставил ладонь и дал широкий успокаивающий импульс, такой, каким усыпляют людей перед сложными операциями. Слишком дорого для одного врага, но иначе он бы снёс всех раньше, чем упал.

Охранник остановился на бегу, как будто налетел на стену, и лёг спать.

Холл был наш.

— Чисто, — сказал Волков, переступая через тело. — И быстро.

Охранники лежали на мраморе — живые, просто спящие или вырубленные. Кулоны на шеях ещё гудели, отражая ментальный напор из глубины здания.

— Лестница, — сказал я, кивая в конец коридора.

Мы двинулись наверх.

На втором этаже иллюзий стало ещё больше.

Они выходили из стен, материализовывались из воздуха, заполняли коридор. Я увидел мать. Она стояла в двух шагах, в том платье, в котором я видел её живой в последний раз, и протягивала ко мне руки, запачканные мукой.

— Игорёк, — сказала она. — Иди сюда, я тебя обниму.

Я знал, что это не она. Но голос… голос был один в один.

Рядом возник отец. Смотрел строго, как перед тем вечером, когда у меня открылся источник.

— Не опоздай к ужину, — сказал он.

Из-за спин родителей вышли Краевский и Басков. Краевский ухмылялся, потирая плечо, — привычный жест. Басков же молча поднял пистолет и нацелил мне в голову.

— Не верьте иллюзиям! — заорал я, перекрывая гул в ушах. — Это не они! Это наш страх, наша память. Враг кормится этим! Вперёд, не останавливаться!

Я рванул сквозь толпу иллюзий. Они расступались, но краем глаза я видел, как Никитина замерла.

Ирина стояла, глядя на что-то своё, и вдруг закричала, вскинула пистолет и открыла огонь. Пули полетели в стену, в потолок, одна чуть не зацепила Волкова. Я бросился к ней.

— Ирина!

Она не слышала. Глаза широко раскрыты, зрачки как точка. Девушка видела что-то совсем другое. Что-то, от чего стрелять казалось единственным выходом. Никитина разрядила обойму в стену. Потом я выбил револьвер из её рук.

— Ирина! Это иллюзия! Нет никаких…

— Они с вилами! — вырвалось у девушки. — Они все с вилами, они идут, их много, они не останавливаются, я стреляю, а они всё равно идут… — голос сорвался.