Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ) - Базаров Миф

Я не понял. Или понял и не хотел, чтобы это значило то, что казалось.

Газлайтер восьмого уровня пришёл в банк. Захватил заложников, поднял вокруг себя такой шум, что согнал сюда всю инквизицию города. А пока мы шли к нему, он смотрел на стены.

«Их унесли. Вы даже не знаете, что искать».

Из банка мы вышли под утро.

Заложников освободили: семеро живых, двое погибли при попытке побега в первые минуты захвата. Захваченные охранники и полицейские приходили в себя прямо на газоне, ничего не помня. Лисицын был жив, но ментальный след остался, и коллеги под локти проводили его в чёрный микроавтобус ордена.

Ирина пришла в себя на свежем воздухе. Сидела на ступеньках, укутанная в плащ, и вздрагивала.

— Слуги, — сказала она тихо, когда я присел рядом. — С вилами. Они шли и шли, а я стреляла, и им было всё равно, — девушка посмотрела на меня. — Это не было похоже на иллюзию.

Мария сидела рядом, держала подругу за руку и молчала. Я поймал её взгляд — спокойный, изучающий. Она не паниковала и не задавала глупых вопросов о том, что будет дальше.

Адреналин уходил медленно, оставляя тяжесть и усталость. В голове ворочались слова газлайтера, взгляд Марии в коридоре, Лисицын с его осьминогами.

Слишком много кусков, которые не складываются воедино.

Слишком много вопросов, которые не сформулировать.

Филипенко, уезжая, бросил нам с Димкой коротко:

— Хорошо сработали, ребята. Завтра приезжайте в Гатчину к обеду. Отдохните.

Мы синхронно кивнули.

Пономаренко же бегал довольный и делал вид, что командовал парадом. А потом удалился к внешнему оцеплению и начал раздавать интервью журналистам. Вешал им лапшу на уши про успешную операцию под его руководством. Пусть тешится.

Власовы — владельцы банка — приехали около четырёх утра.

Их было трое: пожилой мужчина в пальто поверх пижамы, видно, подняли прямо с постели. И двое взрослых сыновей. Один из старейших родов, чьё имя в империи было синонимом банковского дела. Они прошли через оцепление и остановились у крыльца с видом людей, которые привыкли, что вопросы задают они, а не им.

Крапивин, стоявший рядом, чуть напрягся. Я понял, что коллега вёл это дело и сейчас прикидывал, с чего начать разговор с людьми такого веса.

— Спроси про сейф сразу, — негромко сказал я. — Не тяни.

Он кивнул и шагнул вперёд.

— Господа Власовы, магистр Крапивин, инквизиция. Нам нужно осмотреть сейфовую комнату. Прямо сейчас, пока там ничего не тронуто.

Старший Власов окинул его взглядом и коротко кивнул.

Мы пошли вместе. Сейфовая была в подвале, за бронированной дверью с двойным замком: магическим и механическим. Оба были открыты. Не взломаны, а именно открыты, следов взлома не видно. Но это и не удивительно, так как маг захватил человека, ответственного за замки.

Несколько десятков ячеек с открытыми дверцами. Никакого беспорядка, никаких следов спешки. Кто-то работал методично.

— Документы на месте? — спросил Крапивин.

Власов-старший прошёлся вдоль стеллажей, заглядывая в ячейки. Лицо его становилось всё тревожнее.

— С виду на месте. Но вот эта ячейка… — мужчина посмотрел на распахнутую дверцу, за которой, судя по габаритам, мог поместиться солидных размеров сундук. — Она была закрыта больше двухсот лет. И хозяева не объявлялись.

— И почему вы её до сих пор не вскрыли? — поинтересовался я.

— Она была оплачена на пятьсот лет вперёд, — Власов тяжело вздохнул. — С жесточайшими условиями банковской неприкосновенности.

Я невольно усмехнулся:

— Как видите, это всё равно не помогло. Есть шансы понять, что именно там хранилось?

Банкир неуверенно пожал плечами:

— Мы попробуем поднять самые старые банковские записи и договоры аренды. Возможно, там сохранилась хоть какая-то опись вложений, но за давностью лет я не гарантирую, что у нас что-то получится.

— Господа, извините, но, возможно, это важно, — к нам обратился один из охранников, захваченных газлайтером.

— Рассказывай, — ровным тоном велел старший Власов.

— Маг, который нас взял… он был не один.

— А с кем?

— С огромной белой собакой. Я никогда таких громадин раньше не видел. И она почти сразу исчезла, просто растворилась в воздухе, как только был открыт этот гигантский сейф.

Я снова посмотрел на зияющую пустоту большой ячейки. Обычные псы в воздухе не тают. Могла ли эта тварь унести содержимое? Возможно.

— Значит так, — я повернулся к присутствующим. — Мне нужен список всех ячеек, которые вскрывались этой ночью, и имена их владельцев. До завтрашнего обеда. Привлеките хорошего архивиста. Нас интересует не только, что взяли, но и чьи бумаги читали или копировали. И, как мы уже договорились, жду всё, что ваши люди смогут нарыть по этой большой ячейке в старых банковских книгах. А эту комнату — опечатать. Без нас сюда больше ни ногой.

Власов-старший посмотрел на меня, потом на Николая.

— Кто ведёт расследование с вашей стороны?

— Магистр Крапивин, — ответил я прежде, чем Коля открыл рот.

Власовы переглянулись, кивнули и ушли.

Крапивин помолчал. Потом хлопнул меня по плечу.

— Спасибо, что-то я с ними подрастерялся.

— Бывает, — ответил я. — Нужна будет помощь по делу — обращайся.

Выйдя их банка, я задумался.

Газлайтер восьмого уровня пошёл в расход. Кто-то отправил на верную смерть человека с такой силой ради того, что лежало в банковской ячейке.

Что это было, я не знал. Но если ради этого отправили на верную смерть восьмой уровень…

Я заставил себя не думать об этом, по крайней мере, прямо сейчас. Но стоило на секунду ослабить контроль, как за спиной призрачного газлайтера возникали осьминоги, о которых твердил Лисицын. Эти образы буквально прорастали сквозь мою усталость, навязчивые и липкие, не давая вздохнуть.

С этими мыслями я и прощался с коллегами, уходя из оцепления.

Небо над головой как раз начало менять цвет, превращаясь из призрачно-белого в нежно-голубое. Белая ночь сдала свои позиции, и над крышами домов уже светило солнце.

Я выехал на Невский, потом свернул на набережную Фонтанки. В голове было гулко и звонко, как в пустой квартире. Только иногда всплывали картинки: Краевский у входа, Лисицын с осьминогами, улыбающийся прощальной улыбкой газлайтер.

Я заставил себя не думать.

Сейчас только дом, душ, сон.

Но взгляду не прикажешь. Он сам зацепился за фигуру на противоположной стороне набережной. Мужчина как раз снял шляпу, протирая платком лоб. До боли знакомый затылок, характерная форма черепа, лысина, этот въевшийся в память серый пиджак…

Это он.

Из библиотеки.

Задержанный на Владимирском, тот, кого Соколов назвал демоном второй категории.

Я резко затормозил, едва не уронив мотоцикл.

Мужчина шёл по тротуару спокойно, словно прогуливался.

Это не мог быть он… или мог. Демона могли изгнать, а мужчину сразу отпустить.

Лысый обернулся.

Наши взгляды встретились. Секунда — и я увидел животный страх.

Такой, какой бывает у человека, который уже знает, что сейчас произойдёт. Который ждал этого и всё равно боится.

Он сорвался с места и нырнул в подворотню.

Я смотрел на пустой тротуар. Сердце забилось быстрее.

Этот человек узнал меня.

А этого не должно было произойти.

Глава 15

Спустя десять минут бешеной гонки я понял, что он водит меня кругами.

Это было не бегство, а запутывание следов. Лысый петлял словно заяц, чтобы я сбился со следа. Он нырял в арки, проскакивал парадные насквозь, нёсся по дворам так, что я перестал понимать, на какой мы улице.

Головинский? Разъезжая? Свечной переулок? К чёрту!

Я уже не запоминал названия, только цеплялся взглядом за мелькающую спину в сером пиджаке и звук шагов попаданца. Он словно марафонец всё бежал и бежал. И этому было объяснение: энергетическое зелье. Вот уже вторая пустая склянка брошена в меня.