Как я съел ваши фаерболы 4 (СИ) - "Архимаг"

Я тем временем работал. Тихо, незаметно, без благодарностей.

Шальной сгусток лисьего пламени полетел в сторону жилой девятиэтажки. Я раскрыл в воздухе Призрачную Пасть и проглотил его на подлёте.

М-м. Острое. С дымком.

Вычеркнутый Машей кусок реальности, метра три на четыре, начал сползать в никуда вместе с детской песочницей. Я подцепил его когтем и тоже съел, пока никто не видел. Дыры в мироздании нынче не в моде.

Софья, получив запятую под колено, полетела прямо в заросший пруд. Я подставил теневую лапу. Мягко, пружинисто. Лиса отскочила от неё, как с батута, даже не заметив, и снова ринулась в бой.

Пожалуйста. Не за что. Обращайтесь.

«Я вообще-то самый страшный зверь в этом городе, — думал я, дожёвывая осколок канцелярского заклинания. — Сын Безумного Бога. Ужас Северогорска. А работаю сеткой-ограждением на женских разборках».

Заклинание, кстати, оказалось неожиданно приличным на вкус. Плотное, выдержанное, с нотками сургуча и власти. Я даже облизнулся.

Кто бы ни был этот Архимаг, что запитал Машу силой, готовил он божественно. Такую ману не в каждом древнем демоне найдёшь. Кицунэ была острее, да, но эта… эта была как хороший коньяк после самогона.

Я поймал ещё один вычеркнутый кусок пространства и отправил следом. Гулять так гулять.

И вот тут они заметили.

Софья застыла на середине замаха, повела носом и медленно повернула голову. Нюх у лис отменный, а от меня после восьмого проглоченного заклинания пахло Бездной, наверное, на весь район.

Маша замерла с занесённым пером. Она смотрела не на меня, а куда-то в пространство, где только что была её вычеркнутая правка. Которой больше не было. Совсем.

— В тексте боя, — медленно произнесла она, — посторонние стилистические изменения. Кто-то удаляет мои правки.

— И моё пламя куда-то девается, — прищурилась Софья. — Уже четвёртый раз.

Одновременный поворот голов. Две пары глаз, жёлтые и серые, скрестились на мне.

Я сидел на спинке скамейки с термосом в руке и как раз дожёвывал особенно жирный кусок канцелярской магии. Челюсть предательски двигалась.

Пауза затянулась.

— Девочки, — я сглотнул и отсалютовал термосом, — продолжайте, продолжайте. Я просто мимокрокодил

— Мимо, — повторила Софья.

— Крокодил, — повторила Маша.

— Сорок минут, — уточнила Софья.

— Сидя, — уточнила Маша.

— Я медленно хожу, — я снова отхлебнул чайку. — Травма детства.

Они переглянулись. И вот это мне уже не понравилось. Секунду назад они пытались стереть друг друга с лица земли, а теперь между ними протянулась невидимая ниточка взаимопонимания. Древняя, как сам мир. Женская.

— Скажите, Маша, — светским тоном начала Софья, отряхивая единственный оставшийся ботинок, — а по вашей классификации, существо, которое поедает чужие заклинания без разрешения, это какой класс аномалии?

— Высший, — Маша неторопливо перелистнула блокнот. — С пометкой «наглый». А по вашему лисьему опыту, что делают с хищником, который сидит на заборе и смотрит, как дерутся другие?

— О-о, — Софья хрустнула пальцами, и все восемь с половиной хвостов встали дыбом. — У нас в Стае… в апирантуре за такое били. Всей Стаей.

— Поразительно. У нас в Департаменте аналогичная практика. Называется «коллегиальное взыскание».

— Так, — я поднял ладонь. — Я спас девятиэтажку. Дважды. Там люди спали. Дети. Возможно, котики.

— Он ещё и герой, — сообщила Софья Маше.

— Заношу в протокол, — кивнула Маша. — «Обвиняемый оправдывается».

— И вообще, Софья, я подставлял тебе лапу, когда ты падала! — напомнил я.

— Какую ещё лапу? — нахмурилась лисица.

— Теневую! Мягкую! Ты об неё отпрыгнула!

— Я думала, это газон.

— Это была очень качественная лапа!

— Заношу в протокол, — перо Маши шуршало, не останавливаясь. — «Обвиняемый гладил аномалию без письменного согласия».

— Я не гладил, я ловил!

— «Обвиняемый ловил аномалию без письменного согласия». Так даже хуже.

Обе шагнули в мою сторону.

Я сделал глоток чая. Чисто из принципа. Альфа не суетится, Альфа допивает чабрец.

— Сударыни. Предлагаю компромисс. Вы обе устали, время позднее, а тут неподалёку работает круглосуточная шаурмичная. Я угощаю. Обсудим всё как цивилизованные…

— Он ещё и шаурмой откупается, — сказала Софья.

— Взятка должностному лицу, — согласилась Маша. — Статья двести девяносто.

— Это не взятка, это жест доброй воли!

— Жест доброй воли, — Софья наклонила голову, и синее пламя заплясало у неё на кончиках пальцев, — это когда ты сейчас не будешь убегать.

— А я и не собирался, — я аккуратно закрутил крышку термоса и поставил его на скамейку. Подальше. Чабрец в этой драке не виноват. — Убегают жертвы. А я, чтоб вы знали, вершина местной пищевой цепочки.

— Заношу в протокол, — Маша занесла перо, и вокруг него закрутились золотые строчки. — «Обвиняемый оказал сопротивление».

— Я ещё ничего не оказал!

— Это превентивная запись. Сэкономит время.

Они рванули одновременно. Слева синее пламя и восемь с половиной хвостов, справа золотая канцелярская сеть и красная черта редактуры.

И знаете, что самое обидное?

Секунду назад эти двое были готовы порвать друг друга. А сейчас работали в паре так слаженно, будто десять лет тренировались. Лиса гнала меня иллюзиями точно под Машины правки, а Маша вычёркивала мне пути отхода ровно туда, где ждало пламя.

Вот она, великая объединяющая сила. Не любовь, не дружба.

Общий мужик, который всех достал.

Я перекатился через скамейку, проглотил на лету одну правку, увернулся от хвоста и философски подумал, что где-то в кустах сидит хитрая жаба и наверняка аплодирует.

Я не ошибся. Аплодировала.

Аж всеми четырьмя лапками.

Глава 11

Но если чебурек будет с ошибкой, я его исправлю

Первые полминуты я честно думал, что справлюсь на классе.

Ну серьёзно. Наивная Лиса, пусть и с девятисотлетним наследством, и секретарша с чужой силой напрокат. Против меня. Против зверя, который на завтрак ест архидемонов. А на ужин их же, потому что архидемон большой и за раз не съедается.

Потом Маша вычеркнула мой свитер.

— Эй! — я опустил глаза на свою волосатую грудь. — Это был подарок!

— Это было преступление против стиля, — перо снова оставило в воздухе сверкающий росчерк. — Олени на свитере взрослого мужчины квалифицируются как отягчающее обстоятельство.

— Сестра сказала, что они были милые!

— Но вышиты криво. Я избавила мир от страдания.

А Софья подожгла то, что осталось. То есть меня.

Синее пламя лизнуло плечо, и я с интересом отметил, что поглотить его не так просто. Оно обтекает Пасть и ищет щели.

Умное пламя. Пламя с высшим образованием.

— Горим? — участливо спросила Лиса.

— Тлеем. Из вежливости.

Я ушёл перекатом, выпустил Когти и располосовал пространство между нами на три неровных ломтя. Классика. Противник теряет ориентацию, координаты плывут, все падают.

Никто не упал.

Софья просто прошла сквозь разрезы, потому что шла не она, а иллюзия, а настоящая уже заходила мне за спину. А Маша поставила на моих разрезах красную пометку «дублирует функцию, удалить» и они схлопнулись.

И вот тут, признаюсь честно, у меня в груди шевельнулось давно забытое чувство.

Мне стало весело. По-настоящему весело. Азарт, мать его! Шерсть на загривке встала дыбом, клыки полезли наружу сами, и внутренний волк, который последние месяцы дремал в обнимку с термосом, поднял голову и сказал: «О. Наконец-то».

Обе достойны Стаи. Обе великолепны. Одна плетёт хаос, как кружево, вторая режет реальность канцелярским скальпелем.

И обе сейчас пытаются меня убить.

Идеальный вечер.

— А ну стоять! — я поймал зубами летящую правку и выплюнул её в иллюзорную Софью. Иллюзия обиделась и лопнула. — Деритесь честно!

— Честно это как? — Софья вынырнула из тени фонаря.