В коридоре под ногами тихо скрипнул паркет. С противоположного конца навстречу мне вышла Мира в простом домашнем платье без вышивки. Её тёмные волосы убраны в гладкий хвост, а на лице отсутствовала привычная маска снежной королевы. Однако стоило ей перехватить мой взгляд, как её глаза мгновенно похолодели.
Рядом с ней грузно перекатывался с боку на бок железношёрстный медоед. Заметив Кроха, зверь мгновенно остановился и пригнул голову. Его ноздри расширились, и он сделал короткий шаг вперёд, после которого у хищников обычно начинается «разговор».
Крох на секунду перевёл на него взгляд и… демонстративно отвернулся.
Медоед замер на полушаге, и в его маленьких глазках появилось растерянность.
Мира положила ладонь ему на загривок и слегка надавила. Её взгляд скользнул по мне, и я успел заметить, что у неё под глазами залегли тени, которых раньше не было.
– Эйден, – с показным холодом произнесла она.
– Мира.
Она слегка кивнула и скрылась за одной из дверей. Медоед развернулся и, бросив на Кроха последний взгляд через плечо, мол, мы ещё с тобой не договорили, потопал по коридору, громко стуча когтями по паркету.
Посыльный, не комментируя увиденное, направился к лестнице, а я последовал за ним.
– Дальше я сам, – сказал я ему у крыльца. – Спасибо.
Кивнув, он остался стоять у двери.
Я шагнул на мостовую и направился в сторону Района Отверженных. Солнце уже клонилось к крышам особняков, и тени от каменных грифонов вытянулись длинными косыми полосами.
Глава 15
Улица Каменных Грифонов осталась за спиной, и светлая мостовая под подошвой постепенно сменилась булыжной, с выбоинами и проросшим между камнями мхом.
Я свернул на широкий проспект и невольно сбавил шаг.
Мимо меня проплыла дама в светло‑лиловом платье. За ней семенил зверь, похожий на маленького белого тигра с подстриженной чёлкой, которая явно не входила в первоначальный замысел природы, но хозяйка, по‑видимому, была другого мнения. Тигр двигался, задрав морду, и старательно делал вид, что вовсе не заметил мальчишку, который при виде него чуть не подавился пышным пирожком.
– Мам, смотри! – выдал малец, тыча пальцем.
– Не показывай пальцем, – машинально отозвалась женщина, не отрывая взгляда от прилавка с тканями.
Люмин притормозил и, с интересом посмотрев на тигра, отправил мне образ: я старательно расчёсываю уши зайцелопа гребнем, а вокруг нас восторженно ахает толпа.
– Балбес, – буркнул я.
Люмин фыркнул и поскакал дальше.
Чем ближе мы подходили к Району Отверженных, тем теснее становились улицы. Откуда‑то слева тянуло свежим хлебом, а у поворота на Гончарный ряд работник складывал в стопку плоские глиняные миски.
Шум города то стихал, то поднимался криками водоносов и торговцев. Люмин неожиданно дёрнул ушами, затрепетал ноздрями и встал столбом посреди мостовой.
Проследив за его взглядом, я упёрся взором в овощную лавку.
На прилавке высились корзины с морковью, репой и кабачками. Сбоку теснились бочки с капустой, а наверху покачивалась деревянная вывеска с нарисованной свёклой.
Через нить от Люмина прилетел крайне выразительный образ: я обещаю ему морковку у только что выкопанной ямки. Картинка повторилась дважды, чтобы у меня не осталось ни малейших сомнений в серьёзности былых договорённостей.
– Помню я, помню, – отозвался я и шагнул к прилавку.
Крох, плавно обогнув нас, посмотрел на ушастого, мол, ну ты и попрошайка!
За прилавком стояла полная женщина лет сорока, с румяными щеками и цветастым платком, повязанным узлом на затылке.
– Доброго дня, молодой человек! – пропела она, всплеснув руками. – Всё свежее, только утром привезли! Чего желаете?
– Здравствуйте. Одну морковку, пожалуйста, – я кивнул на корзину. – Самую красивую.
Женщина приподняла брови, на секунду задумалась, а затем перевела взгляд на Люмина, который замер у моих ног с торжественным видом.
– А‑а, – протянула она и наклонилась к Люмину. – Знаю я этот взгляд, миленький. Сама трёх зацелопов вырастила.
Ушастый тут же придал себе жалостливый вид сироты, оставленного на пороге приюта холодным дождливым утром.
– Хватит корчить морду, будто тебя дома не кормят, – устало проворчал я.
– Ой, да бросьте вы, – добродушно отмахнулась женщина и принялась перебирать морковь, разглядывая один корнеплод за другим. – Они же как дети!
Наконец, она извлекла из корзины длинную морковь с двумя торчащими хвостиками ботвы.
– Вот подходящая, – с гордостью провозгласила женщина. – Сладкая, хрустящая. С вас одна медная марка.
Я положил монету на прилавок и принял оранжевую красавицу.
– Спасибо.
– На здоровьице. Заходите ещё.
Стоило мне отвернуться, как Люмин, высоко подпрыгнув, попытался ухватиться зубами за хвостик ботвы, но я вовремя успел приподнять морковь.
– Дома отдам.
Зайцелоп опустился на лапы и засеменил рядом со мной, не отрывая жадного взгляда от заветного лакомства. Через нить прилетел образ: я равнодушно выкидываю морковку в грязную лужу, не замечая трагедии в глазах Люмина.
– Не придумывай, – буркнул я.
Через несколько минут до меня донёсся запах горячего жира и пряностей, заставив живот призывно заурчать. Я повернул голову и упёрся взглядом в знакомую вывеску – «Свистящий кабан». Пожалуй, самое время заглянуть и взять что‑нибудь вкусное.
Я распахнул створку и шагнул внутрь.
В общем зале было людно, но не битком. У окна за длинным столом восседала четвёрка добытчиков в грязных куртках, а у стойки скучал старик с трубкой, глядя на пустую тарелку, которую он почему‑то не торопился отдавать.
Напротив него стояла Мальвина. Едва заметив меня, она махнула рукой.
– Привет, Эйден!
– Добрый вечер, – я улыбнулся, подходя ближе.
– Тебе как обычно? – поинтересовалась она, вытирая руки о фартук.
– Угу.
– Сейчас соберу, – произнесла девушка и скрылась на кухне.
Через несколько секунд оттуда вышел Борк, подпоясанный полотенцем. Он взглянул на моих зверей, затем на меня и произнес:
– Привет, Эйден. Слышал, ты вчера в Академии всех на уши поставил.
– Слишком громко сказано, – я пожал плечами. – Просто сделал свою работу.
– Скромничаешь, – Борк улыбнулся, и в уголках его глаз собрались небольшие морщинки. – В районе теперь только и говорят, что наш целитель умыл умников из центра.
Мальвина вернулась из кухни с холщовым свёртком, аккуратно перевязанным бечёвкой.
– Держи! Здесь тушёное мясо с овощами, свежий хлеб, кусок пирога с рыбой и варёные яйца. С тебя шесть медных.
Я отсчитал монеты. Девушка забрала медяки и принялась нервно перекладывать их с ладони на ладонь, пока наконец тихо не спросила, не глядя в моё лицо:
– Про дядю… Ничего не слышал?
– Увы, ко мне он пока не заходил, – отозвался я.
– Понятно, – девушка кивнула, подхватила тряпицу и принялась усердно тереть стойку. – Если объявится, не забудь передать привет.
Борк хмыкнул и, забрав у неё тряпицу, принялся сам протирать столешницу.
– Обязательно передам, – сказал я и направился к выходу.
До лавки мы добрались без приключений, если не считать мимолётной встречи с тощим зверьком из подворотни. Тот попытался обнюхать Кроха, но, наткнувшись на его взгляд, моментально вспомнил о важных делах в противоположной стороне улицы.
Оказавшись у двери, я распахнул створку и направился на кухню, где разместил морковку на столе и, развернув свёрток с едой, отложил пирог и яйца в холодный угол. Я уже хотел приступить к трапезе, как вдруг заметил такой буравящий взгляд Люмина, что и крошку проглотить было бы стыдно.
– Пойдём, вымогатель.
Я подхватил морковь и шагнул во двор. Зачерпнул из колодца полведра ледяной воды, помыл оранжевую красавицу и, потеребив пальцами хвостик ботвы, протянул трофей зайцелопу.
