Зверь сделал несколько бесшумных шагов и, застыв буквально в метре от меня, медленно опустил голову, и я почувствовал на своей коже его тёплое дыхание.
Затем шершавый язык прошёлся по моей щеке, и Громогрив… заурчал.
[Отношение изменено с «Нейтральное» на «Доверительное»]
Я улыбнулся, прижался лбом к его широкой переносице и погладил ладонями мягкую шерсть.
– Здравствуй, мой хороший, – тихо произнёс я. – Я рад, что с тобой теперь всё в порядке.
Он вновь заурчал, как кот, только в десять раз мощнее, и мои ладони завибрировали, а в глазах защипало. Я тут же спрятал лицо за массивную морду зверя, почесывая его за ухом.
Через несколько минут я наконец отстранился и взглянул на Дервена, Он, рассматривая руки, медленно потирал большим пальцем безымянный, на котором тускло поблескивал костяной перстень. Когда мужчина поднял голову, я заметил, что его глаза слегка покраснели от едва сдерживаемых эмоций.
– Громогрив невероятно умный, – тихо сказал Дервен. – Он каким‑то образом сразу понял, кто его спас.
Мужчина на миг замолчал, собираясь с мыслями.
– Целитель Моррис, я хочу поблагодарить вас так, как полагается. Хотя прекрасно понимаю, что монеты – это ничто.
Он скользнул рукой за пазуху и достал небольшой кожаный мешочек, туго затянутый шнурком.
– Это вам.
Я молча принял его.
– И вместе с этим, – продолжил Дервен, – знайте: если у вас когда‑нибудь возникнет проблема, которую вы сами не сможете решить – найдите меня.
– Спасибо, Дервен, – я спрятал мешочек в карман, не развязав шнурка.
Мужчина подошел к громогриву и положил ладонь на его бок.
– Если мой зверь когда‑нибудь заболеет, я без малейших раздумий доверю его только вашим рукам, – тихо произнёс Дервен, поглаживая питомца.
– Мои двери всегда открыты для тех, кому необходимо лечение. Приходите в любое время.
Он слегка улыбнулся.
– Я запомню.
Дервен медленно поднял правую руку, провёл ладонью в воздухе, и пространство вновь дрогнуло, расступаясь. Громогрив бросил на меня прощальный взгляд, ткнулся мордой в грудь, а затем повернулся и неторопливо шагнул в зыбкую пустоту. Разлом мгновенно схлопнулся, и по двору пробежал прохладный ветерок, легонько шевельнув листья колокольчика.
– Ещё раз спасибо, целитель, – Дервен развернулся и направился в сторону кухни.
Я двинулся следом. В коридоре мужчина накинул капюшон, поправил плащ и открыл входную дверь.
Едва створка распахнулась, как я упёрся взглядом в припаркованную у лавки телегу. В неё был впряжён бурый толстошкур, который меланхолично жевал кончик упряжи и созерцал соседний дом с таким видом, будто разгадал тайну бытия и разочаровался в ней.
На телеге лежала массивная кованая решётка, перетянутая верёвками, ещё тёмная от свежей окалины. Рядом, прислонившись плечом к борту и скрестив руки на груди, стоял Рикард. А чуть поодаль возвышался Генн, который, заметив меня, неловко поправил пояс.
Дервен скользнул по ним равнодушным взглядом и шагнул на мостовую. Двое его спутников синхронно последовали за хозяином.
Я проводил удаляющуюся троицу взглядом. Плащ Дервена едва заметно колыхался, пока их фигуры окончательно не скрылись за поворотом.
Выдохнув, я переступил через порог.
– А вы чего тут стоите? – поинтересовался я у кузнеца.
Рикард помолчал, косясь в сторону ушедших, и озадаченно поскрёб бороду.
– Да я хотел постучать, но эти двое, – он мотнул головой в сторону двери, где недавно стояли мужчины, – сказали «нельзя». Я попытался объяснить, что у меня заказ, человек ждёт, а они застыли, как два столба, твердя: «Не положено».
Рикард хмыкнул и пожал широченными плечами.
– Я уж и так к ним подходил, и эдак – всё без толку. Ну, думаю, ладно, подожду. И что это за важная птица у тебя гостила, раз вокруг неё целый караул выставили?
Я слегка улыбнулся.
– Клиент.
Кузнец вскинул бровь и несколько секунд внимательно вглядывался в моё лицо. Не дождавшись подробностей, он фыркнул и махнул рукой.
– Клиент, значит, – буркнул Рикард. – Ну ладно, целитель, в твои дела я лезть не собираюсь. Принимай работу.
Генн выдохнул и шагнул к телеге. Толстошкур философски моргнул, оставил в покое упряжь и переключился на пучок травы, пробившийся между камнями мостовой.
Кузнец с подмастерьем развязали верёвки, осторожно опустили решётку и поставили её ребром на мостовую. Я подошёл поближе и провёл ладонью по холодному металлу. Работа получилась знатной: рама толстая, прутья ровные, стыки аккуратные. Снизу торчали два длинных штыря под вкапывание.
– Хорошо получилась, – оценил я.
– По‑другому не делаем, – произнёс Рикард, явно довольный похвалой. – Куда тащить?
– Во двор.
Я провёл их через кухню. Решётка едва протискивалась в дверные проёмы – мужчинам приходилось действовать ювелирно, чтобы не оббить косяки.
– Куда её?
– Вон туда, к стене. Я там уже лунку приготовил.
– Помочь поставить? – предложил кузнец. – А то сам ты вряд ли справишься, а втроём тут делов на пару минут.
– Если поможете, буду благодарен.
Мужчины опустили решётку, прицелились, и Рикард скомандовал:
– Дави.
Я ухватился за ромбы посередине, Генн налёг с одной стороны, а кузнец с другой. Штыри разом ушли в грунт наполовину. Мы надавили ещё раз, и решётка намертво встала на место. Она даже не шелохнулась, когда Рикард проверил её прочность мощным рывком.
– Хороша, – одобрил он, рассматривая собственную работу. – Лет двадцать простоит, зуб даю.
– Спасибо вам.
– Обращайся, если что, – кузнец махнул рукой.
Я проводил мужчин до двери и на прощание пожал им руки.
– До встречи, целитель, – буркнул Рикард уже с телеги.
Толстошкур моргнул, дёрнул ушами и потащил повозку прочь, явно сожалея о недоеденном пучке травы.
Заперев за ними дверь, я вернулся во двор. Сумерки заметно сгустились. Воздух успел остыть, грядки потемнели, а от колодца потянуло приятной прохладой.
Зайдя в лабораторию, я бережно взял глиняный горшок со Стражником глубин и понёс на улицу. Возле решетки опустился на колени, наклонил сосуд и аккуратно вынул плотный земляной ком, оплетённый корнями лианы.
Я опустил растение в лунку вместе со старой почвой так, чтобы прикорневая шейка оказалась чуть выше уровня земли, и присыпал свежим грунтом. Следом набрал полное ведро воды и обильно пролил основание. Земля жадно впитала влагу, потемнев на глазах.
Затем отставил пустое ведро в сторону и присел на корточки:
– Ну вот, дружище, теперь это твой дом.
Резные листья слегка всколыхнулись.
Глубоко вздохнув, я активировал восприятие. Воздух перед глазами дрогнул, и мир расцвел сетками энергетических каналов. Заглянув под землю, я увидел чуть ниже корней лианы сгусток, сияющий глубоким синим цветом. От него медленно потянулись тонкие нити, бережно обвивая корни Стражника и проникая внутрь. Когда по сосудам растения побежал синий свет, лиана ожила. Стебель заметно выпрямился, словно сделав первый вдох.
– Не торопись, – пробормотал я, заворожённо наблюдая за чудом. – У нас впереди много времени.
Лиана словно прислушалась – длинный усик чуть качнулся в мою сторону, а в следующее мгновение… Рванул ко мне!
Я не успел даже моргнуть. Усик резко перехлестнул мою правую кисть, затянувшись вокруг запястья. Рука мгновенно онемела от давления.
– Эй, – выдохнул я, пытаясь выдернуть конечность. – Эй‑эй‑эй, мы так не договаривались…
Я потянул руку сильнее, но побег оказался прочным, как стальной трос. Через восприятие видел, что мана из узла продолжала литься в корни, а тупой гладкий кончик усика на моих глазах превращался в тонкое, как игла, остриё.
На мгновение у меня перехватило дыхание.
– Стой, друг, – я заговорил тише и медленнее. – Я свой. Я только что тебя посадил, не делай глупостей.
Остриё плавно качнулось, замерло на секунду, словно прицеливаясь, и медленно воткнулось в мою кожу рядом с тугой петлёй.
