Я ощутил укол, а следом едва заметное движение, будто что‑то начало проникать внутрь.
Крох вскочил на лапы. Через нить тут же прилетел тревожный образ: моя рука, по предплечью которой стремительно расползаются тонкие чёрные нити. Мохнатый напрягся, готовясь к прыжку.
– Не лезь! – я вскинул левую ладонь в его сторону. – Назад!
Зверь тут же подчинился, замерев. Люмин прижал уши к спине и уставился на нас огромными янтарными глазами‑блюдцами.
Я перевёл взгляд обратно на руку, внимательно наблюдая за действиями Стражника. По какой‑то причине лиана двигалась строго под верхним слоем эпидермиса, а от скрывшегося в тканях острия тянулась… невероятно тонкая нить. Но это была не мана, а что‑то другое – светло‑зелёное, почти прозрачное вещество.
В какое‑то мгновение до меня наконец дошло, чего именно хочет растение, но… было поздно.
Нить нащупала ближайший магический канал и плавно погрузилась в стенку.
Глава 16
* * *
Таверна «Седая наковальня» жила обычной вечерней суетой. В углу хрипло смеялись добытчики, у стойки спорили о цене за порцию томлёных рёбрышек, а у окна, под закопчённой балкой, в одиночестве сидел Ларк.
Перед ним высились глиняный кувшин и наполовину пустая кружка, у основания которой темнело пятно от пролитого напитка. Мужчина смотрел на стол, однако перед его глазами стояла совершенно другая картина…
Ларк резко вскинул руку, опрокидывая в себя остатки пенного, показавшегося ему совершенно безвкусным.
– Принеси ещё! – крикнул он официантке, не поднимая головы.
Проходившая мимо девушка с тяжёлым подносом кивнула и уже через минуту молча поставила перед ним второй кувшин.
Ларк плеснул напиток в кружку и стал ждать, пока осядет пена. Мысли тем временем сами собой вернулись к Гарду и Торрину – друзьям, с которыми он долгие годы ходил в Лес. О них Ларк знал буквально всё: как товарищи дышали во сне, как кашляли с похмелья, как беззлобно подшучивали друг над другом.
А теперь… их кости лежат в недрах скалы, в темноте, где он и сам должен был остаться.
Мужчина зажмурился, до боли прижав ладонью переносицу.
Раньше всё было просто: c утра – рынок, сразу после – спуск, через пару дней – таверна и шутки с друзьями. Ларк привык, что за его спиной всегда парил ястреб Гарда и вырастал хитиновый щит Торрина, а после возвращения всегда было кому подсунуть кружку и кого хлопнуть по плечу.
Он сделал очередной глоток и поморщился. На этот раз пенное не принесло облегчения, от него лишь сильнее сдавливало грудь, словно кто‑то опустил на его сердце камень.
А ведь за долгие годы работы он почти ничего не тратил, всё копил и копил… Жилья так и не нажил, семьёй не обзавёлся. Женщинам цветы не таскал, в кости играть не любил, на байки трактирных зазывал слюни не пускал.
Хорошо устроился. Богатый, одинокий и никому не нужный…
Ларк невесело хмыкнул в кружку.
За соседним столом кто‑то фальшиво затянул старую добытческую песню про парня, который ушёл в Лес и не вернулся. Дослушав куплет до конца, Ларк аккуратно опустил кружку на стол.
– Хватит сопли распускать, – пробормотал он себе под нос.
Мужчина провёл ладонью по лицу.
Если подумать… У него ведь всё ещё оставался тот, кто примет его в любой момент. Не считая, конечно, Брумиша, который лежал у ног хозяина и время от времени тыкался мордой в сапог.
Племяш, который ещё год назад тонул в мутном омуте пустых бутылок, забросил лавку, а во взгляде сквозило отчаяние человека, давно махнувшего на себя рукой. А потом – раз, и всё изменилось. Малой выпрямился, в глазах появилась ясность. Сначала Ларк думал, что тот рисуется, затем, что запала надолго не хватит. Однако время шло, и добытчик наконец осознал: парень в кои‑то веки стал похож на человека…
И именно он, чёрт его подери, спустился на второй слой и вытащил меня. Если бы не племяш… Ларк не стал додумывать.
Брумиш глубоко вздохнул и положил голову ему на сапог. Ларк опустил руку и провёл пальцами по пластинам на загривке.
Он посидел ещё немного, глядя в кружку, а затем отодвинул её в сторону. Решение пришло само, как часто бывало в Лесу. Без раздумий и лишних слов, будто кто‑то внутри щёлкнул переключателем.
Если ты заплутал и не знаешь, куда двигаться дальше, значит, нужно идти туда, где тебя… ждут.
– Хозяин! – Ларк постучал костяшками по столешнице. – Сколько с меня?
Из‑за стойки тут же отозвались.
Брумиш вскинул голову, и в его маленьких глазках мелькнуло одобрение. Затем поднялся и отряхнулся, отчего каменные пластины звякнули.
– Пора возвращаться домой, – прошептал ему Ларк.
* * *
Тонкая нить скользнула в магический канал и… замерла.
– И что ты собрался делать? – тихо спросил я.
Стражник, разумеется, не ответил. Я пристально вглядывался в руку, пытаясь разгадать намерения растения, но… лиана не спешила выкачивать из меня энергию и не продвигалась дальше. Она будто… прислушивалась.
Крох, не сводя глаз с растения, прислал мне образ: я заношу над лианой грабли.
– Не переживай, мохнатый, – пробормотал я. – Прорвёмся.
Люмин наконец приподнял уши и осторожно сделал шаг в мою сторону, мол, я, конечно, готов помочь тебе, хозяин, но только морально и издалека, потому что мал и пушист.
Прошла минута, вторая. Я сидел на корточках, чувствуя, как затекали колени, и слушал, как где‑то на улице переругивались дети. Лиана не двигалась, нить – тоже.
Через несколько минут перед глазами вспыхнуло Системное сообщение:
[Синхронизация прошла успешно]
Я моргнул.
– Чего?
Усик дрогнул, плавно вытянул из канала светло‑зеленую нить и, расслабив петлю, соскользнул с моего запястья.
Затем лиана медленно отползла обратно к решётке, обвила нижний ромб и замерла.
А я ощутил связь, но не такую, как со зверями. Я не мог передавать или принимать образы, зато чувствовал растение. Сейчас Стражнику хорошо – земля влажная, мана сладкая… хозяин рядом.
– Вот, значит, как, – прошептал я, поднимаясь.
Колени тут же отозвались ноющей болью, а к ней присоединилась усталость.
– Команда, – произнёс я. – Пора спать.
Люмин первым припустил к двери кухни с видом «я всегда за». Крох ещё раз пристально посмотрел на лиану и через несколько секунд нехотя последовал в лавку.
Кое‑как добравшись до спальни, я разделся, рухнул на кровать и закрыл глаза.
– Спокойной ночи, мохнатые, – произнёс я в потолок и мгновенно провалился в глубокий сон.
Меня разбудил негромкий стук в дверь.
Я приоткрыл один глаз – комнату заливал мягкий утренний свет. В голове было пусто и гулко, между лопатками тянуло, а в висках слабо пульсировала тупая боль. Вчерашняя возня с лианой явно вытянула из меня больше сил, чем я думал.
Стук повторился, на этот раз чуть настойчивее.
– Иду, – хрипло отозвался я, понимая, что меня вряд ли услышали.
Я присел на край кровати и немного подождал, пока двор за окном не перестал плыть. Затем потянулся за рубахой и, натянув её, взялся за штаны. Пальцы слушались неохотно, как чужие.
Высунув ноги в сапоги, я кое‑как пригладил ладонью растрёпанные волосы и вышел в коридор. Крох уже дежурил у двери, повернув ухо к створке. По его расслабленной позе стало ясно: за порогом свой.
Я отодвинул засов и распахнул дверь. Передо мной стоял Хольц в расстёгнутой кожаной куртке. На его груди поблёскивала цепочка монокля, уходящая в нагрудный карман.
– Доброе утро, – тихо произнёс я.
Тренер задержал на мне взгляд и чуть прищурился.
– Что с тобой? – поинтересовался он.
– Вчера был… насыщенный вечер, – я устало улыбнулся.
– Насыщенный, значит, – медленно повторил Хольц, продолжая сканировать меня глазами.
