– In Ignis!
Огненная клякса пронеслась мимо морды медведя и расплескалась по щупальцу. Оно дернулось, и оборотень смог разорвать хватку. Он приземлился на пол на все четыре лапы и обернулся. У лестницы стоял Шарль Мируэ, сжимал в кулаке очки и пристально смотрел на костянника.
Следующий удар пришелся оборотню в бок. Диего врезался в стену полукупола, проломил ее и проехался по полу. Ребра заныли, но выдержали. Мируэ бросился к Уикхему и, к изумлению последнего, даже попытался поднять его на лапы. Правда, юноша смог приподнять только голову оборотня, который сам перекатился на бок и встал.
Нежить же тоже решила сменить подход к задаче и отползла от дверей – по крайней мере, ее морда исчезла из проема. Снаружи донесся шорох, скрип, а затем – скрежет. Стены колокольни издали слабый хруст, по одной побежала трещина.
«Она ползет по стенам!» – Диего вскочил на задние лапы и задрал морду вверх, к дыре в крыше.
– Она лезет туда, – прошептал Шарль.
В ту же секунду в дыре показалась узкая белая морда с алыми глазами. Она сунулась в провал, подергалась туда-сюда, расширяя его для собственного удобства, и принялась неспешно заползать внутрь. Безгубая длинная пасть приоткрылась, обнажив ряды длинных клыков.
Оборотень попятился, подталкивая Шарля к стене, чтобы закрыть его от шести лап твари, которые пока что были заняты – она цеплялась ими за стены, чтобы не упасть. Колокольня пошатывалась, и у Диего мелькнула мысль схватить мальчишку и кинуться к двери, пока их не погребло под завалом.
– Смотри! – вдруг прошипел Мируэ, ткнул Уикхема кулаком под лопатку и показал на что-то красное, мелькающее за хаотичными переплетениями ребер монстра, похожими на прихотливый кованый узор.
Оборотень вытянул шею, присмотрелся и принюхался. Скелетная вонь забивала ему обоняние, но он разглядел пульсирующий ярко-алый огонь внутри нежити. Он заливал ее глаза и вспыхивал на острых зубцах спинного гребня. И все же, несмотря на цвет, в нем было что-то мертвенное.
«Я раздеру ему грудь, – нацарапал Уикхем на полу. – Брось туда огонь».
На лице Шарля появилось сомнение, но костянник не предоставил им время для дискуссий. Он наконец сполз достаточно низко и выбросил вперед две лапы из шести.
– Scutum! – воскликнул Мируэ и машинально выставил перед собой руки. Удар обеих лап пришелся в кривой щит, который прогнулся под их давлением.
Уикхем дернул юношу вбок, а сам вспрыгнул на лапы нежити и полез по ним вверх, к ее груди.
– In Ignis! – крикнул Шарль и запустил огненной кляксой куда-то вбок, отвлекая внимание нежити.
Ее голова машинально дернулась в ту же сторону, куда полетел огонь. Может, она и впрямь его боится?
«Эх, надо было его еще и Razor научить!» – подумал Диего, уворачиваясь от когтистых лап костянника. Неплохо было бы их укоротить…
Но наконец он оказался под грудью монстра. Там, в клетке ребер, пульсировал огонь – искра с той стороны, и от этого ощущения у медведя шерсть встала дыбом. Он зарычал, чтобы заглушить накативший страх, и прыгнул.
Диего врезался в грудь нежити всем своим весом и проломил ей несколько костей. Тварь издала странный клекот и извернулась, словно хотела взглянуть, кто же посмел подобраться к ней так близко. Оборотень запустил обе лапы в пролом и рванул изо всех сил. Нежить взвыла и ринулась вверх, к дыре в крыше, а Уикхем повис на ребрах монстра, вцепился в них изо всех сил и принялся пинками задних лап проламывать грудную клетку снизу. В глаза ему светил огонь с той стороны, и Диего не выдержал и зажмурился.
– Scutum! – раздалось снизу; нежить ударилась головой в щит, заполнивший дыру, через которую она хотела вырваться. Костянник испустил яростный визг, извернулся и бросился вниз, распахнув пасть, прямо на Шарля Мируэ.
– Диего, прочь! – закричал юноша.
Уикхем со страхом разжал передние лапы, оттолкнулся задними и буквально вцарапался на бок нежити.
– In Ignis!
Визг монстра столкнулся в воздухе с ревом пламени. Диего обдало таким жаром, что он превратился бы в подгорелое рагу, если б не был оборотнем. Затрещали и задымились кости, распространяя отвратительный горелый запах. Нежить дернулась, заскулила, заскребла лапами по стенам, медленно сползая вниз.
– Диего, прыгай! – завопил Шарль.
Уикхем разжал лапы и не столько прыгнул, сколько сорвался с бока нежити. Он кое-как сумел перевернуться в полете, так что упал не на спину, а на бок, перекатился, вскочил и тут же отпрянул как можно дальше. Монстр кашлянул; в его груди чернела обугленная дыра, где угасал огонек с той стороны. Когда последняя искра рассеялась, алые глаза нежити погасли, и она рухнула на пол.
Диего в последний миг успел забросить Мируэ себе на спину и вылетел из колокольни, как ядро из пушки, оставив на дверном проеме клочья шерсти.
* * *
– Все? – спросил Шарль. – Закончилось?
Диего напряженно втянул носом воздух, чихнул и заскреб морду лапой. Вокруг сильно воняло старыми костями и разрытой могилой, но запаха той стороны он больше не чуял. Хотя кто знает, что еще таится в руинах Эдмура…
Из дверей колокольни выкатился длинный узкий череп. Оборотень осторожно подошел, тронул его когтем. Череп, как и весь монстр, был собран из множества костных осколков. Уикхема несколько беспокоило, что нежить не распадается, и он решил, что лучше поскорее покинуть это негостеприимное место.
Он подошел к юноше и повернулся к нему боком. Мируэ помедлил и нерешительно погладил медвежий бок.
– Спасибо.
Диего поурчал и мотнул головой, намекая, что ему нужно сесть верхом.
– Все твои вещи остались там и поэтому ты не можешь превратиться обратно, да?
«Грустно, конечно, ботинки были отличные… Куда?!»
Шарль направился к колокольне, с опаской обошел череп и уже поставил ногу на ступеньку, когда оборотень ухватил его зубами за ворот плаща (его же собственного плаща, на минуточку!).
– Я достану их, я осторожно и ничего не буду трогать!
Диего оттащил баронского сына от дверей, ткнул лапой в сторону дороги и нацарапал когтем в снегу:
«Нужно уходить. Сядь ко мне на спину. Так быстрее».
– Но ты же не лошадь! Разве тебе, ну… не обидно возить на себе кого-то?
Уикхем фыркнул. Многие годы он катал на спине сестру и ничего дурного в этом не видел. Особенно когда хочется побыстрее унести ноги из малоприятного места.
– Ладно, как скажешь. Ои-и-ей-й-й! – Мируэ покачнулся и ухватился за медведя. – Что-то я устал, и голова кружится.
«Надо было предупредить его насчет истощения сил», – забеспокоился Диего. Парнишка вскарабкался к нему на спину и растянулся на ней, как на матрасе, зарывшись в густую черную шерсть.
– Тепло! – заявил он. – Мягко, как на перине!
«Ладно, если упадет, я его подниму», – решил оборотень и рысью припустил прочь от колокольни, принюхиваясь на бегу. Пока никто из неживых обитателей Эдмура к ним не приближался, но Уикхем чуял, что они здесь.
Он выскочил на дорогу, вернувшись по их собственным следам, и припустил изо всех сил. Но не успел он пробежать и четверти мили, как впереди раздался громкий стук копыт, и ноздри медведя защекотал резкий запах коней и живых людей. Они мчались ему навстречу.
– Всадники! – крикнул ему в ухо Мируэ; Диего дернул головой и заворчал. Как только эти наставники молодежи не глохнут через пару лет работы?
Из-за поворота дороги вырвались трое всадников. Впереди, на крупном сером коне, скакал рослый мужчина с молотом за плечом – по стали вились голубоватые узоры рун и геронов. Диего узнал и молот, и его владельца, испустил радостное подвывание и устремился навстречу агентам Бюро. Но те почему-то не обрадовались и выхватили револьверы. К счастью, расстояние между ними быстро сокращалось, и мужчина, возглавлявший отряд, натянул узду и гаркнул:
– Эй, тихо, вы двое! Это Уикхем, наш рекрут!
«Слава богу!» – подумал оборотень.
– Это медведь, сэр, – не без робости возразил один из агентов.
