Мастер невезения (СИ) - Рудин Алекс

Косогоров чуть подался вперёд.

— Я не хотел такого дара, господин Тайновидец, поверьте. Но что я мог сделать? Городок у нас маленький, наша семья быстро превратилась в изгоев. Родителей жалели, меня сторонились, принимать нас никто не хотел. Тогда отец принял единственное правильное решение — мы переехали в Столицу, и меня отдали в пансионат, под постоянный присмотр опытных наставников.

Лукьян Матвеевич снова выпрямился.

— Только потом я понял, как мне повезло. В пансионате я получил образование. И что намного важнее — меня научили держать свои чувства под контролем, днём и ночью. Учителя смогли объяснить мне, что это единственное спасение для меня.

Косогоров говорил ровно, он не пытался меня разжалобить. Но за каждым его словом стояло столько невысказанной боли, что у меня по спине побежали мурашки.

— Я занимался дыхательными техниками, — продолжал он. — А сам ждал, когда же наступил день Выбора Пути. Мне была нужна подсказка от магии, чтобы понять — как жить дальше. Помню, как я вошёл в храм через завесу силового поля, как протянул ладонь над алтарём. И магия дала подсказку.

— Вам выпал путь Служения? — догадался я.

— Да, — кивнул Косогоров. — Это был мой шанс, потому что я больше не мог подавлять свой дар. Однажды он бы просто убил меня.

— Вы общаетесь со своей семьёй? — спросил я.

— Конечно, — удивился Лукьян Матвеевич. — Я не держу обиды на родителей, если вы об этом. Они не могли оставить меня дома, но все выходные я проводил с ними.

Он скованно улыбнулся.

— И своя семья у меня тоже есть. Жена и две дочки. Жене со мной нелегко, вы же понимаете, что я вынужден контролировать себя даже во сне. Но она любит меня.

О себе он не сказал, но и так было понятно, что мастер невезения обожает свою жену.

— Теперь необходимости в контроле нет, — напомнил я. — Кстати, как вы поняли, что ваш дар изменился?

— Поскользнулся в ванной и здорово приложился затылком, — усмехнулся Косогоров. — До сих пор болит.

— Когда это было?

— Неделю назад.

Я удивлённо посмотрел на Зотова.

— Получается, вы ждали неделю и только после этого пришли ко мне?

— Я не ждал, — поморщился Зотов. — Господин Косогоров только вчера сообщил о том, что с ним произошло.

— Почему? — поинтересовался я.

— Мне нужно было подумать, — уклончиво ответил мастер невезения.

Я почувствовал, что Лукьян Матвеевич что-то не договаривает, но давить на него не спешил.

Вместо этого приветливо предложил:

— Давайте вернёмся в тот день, когда вы получили свой Путь. Господин полковник упомянул, что вы заключили какой-то особый договор с магией. В чём суть этого договора?

Глава 3

Косогоров сразу помрачнел. Было видно, что он не хочет говорить, поэтому я повторил вопрос:

— О чём вы договорились с магией?

— Я надеялся, что вы не спросите об этом, — вздохнул мастер невезения. — Понимаете, господин Тайновидец, мне очень не хотелось становиться тёмным магом. Я хорошо представлял себе, что меня ожидает в этом случае. Пришлось бы скрываться от полиции, отказаться от надежды на спокойную жизнь. Я никогда не смог бы завести семью…

Он снова вздохнул и замолчал.

Зотов сурово нахмурился.

— Мне теперь тоже интересно, что потребовала от вас магия. Говорите, Лукьян Матвеевич.

— Это не она потребовала, а я, — с несчастным видом признался Косогоров. — Магии-то было всё равно. Это я настоял на том, что буду проклинать только виновных в нарушении законов Империи. И за это получу возможность развивать свой дар.

— А если вы ошибётесь? — изумлённо спросил я. — Что тогда с вами произойдёт?

— Я точно не знаю, — грустно пожал плечами Лукьян Матвеевич. — Вы же знаете, магия не говорит словами. Я всегда думал, что в случае ошибки потеряю свою магическую силу. Но случилось по-другому.

— Почему вы раньше об этом не сказали? — не выдержал Зотов. — Это непростительное легкомыслие, господин Косогоров!

Я мог бы ответить на вопрос Никиты Михайловича, потому что за время разговора хорошо разобрался в эмоциях мастера невезения.

Он надеялся, что рано или поздно допустит ошибку. Хотел избавиться от тёмного дара и вздохнуть спокойно, и теперь испытывал облегчение.

— Я собирался сказать своему начальству, — виновато ответил Лукьян Матвеевич. — Но откладывал до последнего.

— Ладно, теперь не время искать виноватых, — поморщился Зотов. — Сейчас нам нужно найти невиновного. Придётся проверить последний приговор. Давайте-ка начистоту, господин Косогоров — вы прямо в камере почувствовали, что ваш дар изменился?

— Нет, — покачал головой мастер невезения. — Я почувствовал перемену только три дня тому назад.

— А когда вы прокляли последнего арестанта?

— На прошлой неделе. Но я сам читал дело, его вина установлена полностью. Этого человека поймали с поличным, когда он пытался ограбить дом князя Долгорукова. Да он и сам признался, что хотел пробраться в кабинет князя и украсть деньги.

— В деле замешан князь Долгоруков? — заинтересовался я. — Хорошо бы поговорить с ним, но тут я вам не помощник. Князь не станет разговаривать со мной, он меня терпеть не может.

— Зато со мной поговорит как миленький, — угрюмо кивнул Никита Михайлович. — Хотя в этом деле князь — потерпевший.

Он снова посмотрел на Косогорова.

— Припомните, как звали преступника, это здорово сэкономит мне время.

— Сидор Кошкин, — послушно ответил мастер невезения. — Его трижды арестовывали за квартирные кражи и ссылали на каторгу, так написано в его деле. Несколько месяцев назад снова отправили в Архангельскую губернию, так он опять сбежал. Вот меня и привлекли в этому делу.

— Кошкин? — удивился я. — Где-то я слышал эту фамилию.

— У вас хорошая память, Александр Васильевич, — усмехнулся Зотов. — Это он пытался ограбить дом скульптора Померанцева, в котором сейчас живёт ваш приятель Михаил Кожемяко.

— Конечно, — обрадовался я. — Вор-домушник по кличке Домовой. Значит, он опять сбежал с каторги?

— Не без вашей помощи, — ехидно напомнил Никита Михайлович. — Ему в прошлый раз грозили Нерчинские рудники, но вам позарез понадобились его показания, и вы хлопотали, чтобы Нерчинск ему заменили Архангельском.

— Как будто вы так не делаете? — не поддался я.

— Делаем, конечно, — кивнул Зотов. — Это обычная практика. Что ж, я уверен, что Кошкин тут ни при чём. Уж кто-кто, а он точно заслужил каторгу.

Начальник Тайной службы озабоченно потёр подбородок.

— Придётся поднимать другие дела. Или полиция где-то крепко напортачила, или…

Зотов не договорил, но и без этого было понятно, что его тревожит. Тайная служба тоже могла ошибиться.

— Кажется, у нас появилась версия, — улыбнулся я. — Не хотите ли по этому поводу выпить кофе, господа? Прасковья Ивановна испекла замечательный рыбный пирог.

— Я надеялся, что вы это предложите, — признался Зотов. — Господин эксперт сумел меня перехитрить — он позавтракал раньше, чем я до него добрался, так что я остался голодным.

— А мне чаю, если можно, — нерешительно сказал Косогоров.

— Можно, — рассмеялся я. — Есть кофе, чай, и даже клюквенный морс.

Мастер невезения удивлённо поглядывал то на меня, то на Зотова. Наверное, он пытался понять, почему мы ведём себя так непринуждённо.

— Мы с Александром Васильевичем давно работаем вместе, — объяснил ему Зотов. — Раскрыли несколько интересных дел. Только господину Воронцову повезло больше, чем мне — ему не нужно отчитываться перед Имперским казначейством и его величеством.

— Зато мне и жалованье не платят, — пригорюнился я.

А сам тем временем послал зов Игнату:

— Будь добр, скажи Анюте, чтобы принесла в кабинет блюдо с пирогом, чай и кофе.

Посылать зов горничной я не стал — она до сих пор пугалась, когда я это делал. Правда Лиза утверждала, что Анюта стесняется, но я-то чувствовал её испуг.