Моя Академия 6 (СИ) - Син Евгений

Осматриваюсь. Занят всего лишь один стол. За ним устроились два уже знакомых мне дядьки: тот, что с седым ёжиком — Цветков. В второй, скорее всего, Веник. По крайней мере, именно с ним изначально договаривался директор.

— Ну вот, сейчас перекусим и обратно в замок. — Директор идет как раз к тому столику. — Надеюсь, нам выделят броню, чтобы не вступать во всякие ненужные схватки по дороге.

Тут я понимаю каким-то шестым чувством, что эти трое знакомы друг с другом не только со времен зачистки. Есть чёткое ощущение, что они общаются уже лет двадцать, чуть ли не с детства. Моё присутствие не позволяет вести себя более непринужденно.

— Павел Венедиктович, — представляется уже знакомым голосом Веник. Представление дополняется крепким рукопожатием. — Глава медицинской службы.

Веник не добавляет никаких званий и не дает дополнительных пояснений.

— Александр Александрович, — в свою очередь представляется седой Цветков. — Все зовут Сан Саныч, и ты так зови. Замком батальона по тылу. Тебе это, как понимаю, ни о чём не говорит. Завхоз, в общем. Считай так.

Генрих Олегович усмехается и переглядывается с Сан Санычем. Тот тоже смеётся.

— Что-то ты себя принижаешь. Завхоз — слишком общее понятие, — добавляет директор, оборачиваясь ко мне. — Это как нашего Афанасия Германовича считать ночным сторожем. — Все трое смеются. — Впрочем, Орлов, тебе это действительно не нужно это.

Тут он прав. Запоминаю имена и наблюдаю за поведением мужчин. По опыту своей предыдущей жизни прекрасно понимаю, что передо мной сейчас находится почти что штаб батальона. Но раз господа предлагают этот вопрос игнорировать, то так и поступлю.

— Ларион Орлов, студент, — представляюсь в ответ.

Дядьки делают серьезные лица и кивают.

— Ну, раз мы начали с представлений, то зачем вы меня, — директор бросает беглый взгляд на меня и поправляется, — точнее, зачем вы нас пригласили?

Несмотря на середину ночи, приносят плотный обед. Вот чем еще отличается местная столовая — еду на раздаче не получают, хотя она здесь есть. Возможно, у нас исключительный случай.

Перед нами выставляют тарелки с мясом и овощами. Рядом ставят десерты. Как ни странно, приносят всё разом, поэтому стол резко заполняется разными блюдами.

Сервировано все слегка небрежно, не как в ресторане. Да и в качестве официанта выступает заспанный боец. Выбора тоже не предоставляют, но при этом сами блюда ароматные и свежие. Видно, что только-только приготовлены. Либо прямо сейчас выведены из стазиса, что тоже вполне себе возможно. Хотя стазис дает некоторые привкус, как я уже не единожды замечал в столовой.

— Налетай, Олегович, — говорит Цветков. — Разговаривать на голодный желудок не положено.

Цветков и Веник приступают к еде откровенно жадно. Видно, что люди на самом деле работают чуть ли не на износ. Паузу на поесть они, очевидно, ждали давно. Принесенные блюда методично уничтожаются. Дядьки концентрируются на еде так, будто вокруг больше ничего нет. Едят аккуратно в быстром темпе.

С интересом наблюдаю за ними. Тоже приступаю к своей порции. Привкуса стазиса не чувствую — значит, все же свежее. На самом деле, за этими приключениями я успел очень серьёзно проголодаться. А вот сон пока не идёт. Тот факт, что сейчас поздняя ночь, знаю только по часам. Внутренние часы немного раздвигают рамки дня.

— В общем, рассказывайте, — говорит директор, когда оба его товарища заканчивают с основными блюдами и переходят к напиткам.

Цветков бросает короткий взгляд на меня, и директор прекрасно это замечает.

— Да, говори. Не страшно, — машет рукой Генрих Олегович. — Он себе на уме, но свою пользу увидит.

— Тем проще, — соглашается Сан Саныч. — Короче, Олегович, вижу, что вы торопитесь, поэтому перейду сразу к делу. У нас проблема.

— У тебя проблема? — уточняет директор.

— Нет, у нас проблема, — поясняет замком. — В общем, штаб рвёт и мечет в связи с последними потерями. Но больше всего недовольства от того, что мы не смогли решить этот вопрос своими силами. Столица буквально исходит на го… — Цветков останавливает себя на полуслове. — По их мнению, мы должны были решать эти проблемы самостоятельно, не привлекая гражданских. Тем более, не затрагивая Академию.

— Вот как? — переспрашивает Генрих Олегович.

— Там у них «сложные взаимоотношения», — аккуратно и размеренно поясняет Цветков. — Долгов между нашим Министерством и Министерством образования очень не любят. А тут сразу сто человек — проигнорировать такое внушительное количество они банально не могут. Всё-таки вышло очень резонансно. Говорят, сам император обратил на это внимание.

— И как это мешает? — интересуется директор.

— В столице далеко, до императора высоко. Это всё так, — продолжает Цветков. — Вот только, видишь, пригнали новых безопасников, по складам шарятся. Да и у фиников не всё ладно.

— У них-то что? — спрашивает Генрих Олегович.

— Что-что… Обещают проверку. Вроде бы по отдельности ерунда, но если собрать всё вместе, то налицо пристальное внимание, — поясняет Цветков. — И нам это внимание, конечно, не в масть.

— Понял. Какие последствия? — директор вопросительно поднимает бровь.

— Мы не можем отвлекать людей на дополнительные работы, — Сан Саныч снова бросает на меня короткий взгляд. — И обязаны проводить зачистку прямо сейчас и по всем правилам. Понимаешь, именно зачистку, без всяких формальностей. А после неё там не просто ничего не остается, там земля спекается. Да ты, наверное, и сам видел.

— Да, видел, — подтверждает директор.

Тоже вспоминаю выжженные черные участки земли, которые мы проезжали на подъезде к воротам форта.

— Ещё эти монстры нитевые не вовремя повылезали. Мы с ними толком продвигаться не можем, только постоянно отступаем. Очаг расширяется медленно, но всё-таки расширяется.

— Да, я это заметил. Грустно, ничего не скажешь, — говорит директор. — Я как раз на эту часть финансирования очень рассчитывал. Академия и так еле сводит концы с концами. Но ладно, — кивает он. — Не страшно, выведу старшаков на заготовки. Они будут только рады подзаработать лишнюю копеечку перед промежуточными экзаменами. Места скажете?

— Без вопросов, Олегович. С местами мы поможем, — кивает замком. — Наши бойцы тоже недовольны — выходное пособие заработать никак не получается. Не под присмотром этих.

— Сочувствую, — пожимает плечами директор. — Но вы ведь позвали меня не только из-за этого?

— Не только, — вступает в разговор медик. — Олегович, не в службу, а в дружбу. У нас две группы в том же самом состоянии. Ну, ты понимаешь, — делает акцент. — Из центра, как назло, пришла указивка, что к гражданским мы обращаться не можем. Вот вообще никак. Они у себя в столице считают, что, обратившись за помощью, мы признаёмся в своей некомпетентности. Соответственно, планируемые разборы полётов будут исходить именно из этого.

Директор с пониманием кивает головой.

— В общем-то, ничего нового, да? — грустно ухмыляется Генрих Олегович.

— Ничего нового, — подтверждает Веник.

— Так, и чем же я могу помочь? — уточняет директор.

Понимаю, что его вопросы — ничто иное, как формальность. Перед тем, как делать и помогать, директор обязан проговорить и услышать просьбу, сказанную вслух.

— У нас две группы, — снова озвучивает Веник. — Примешь?

— Да, помогу, — обещает Генрих Олегович. — Не сомневайтесь.

Директор кидает взгляд на меня. Понимаю, что у нас с Пилюлькиным появилась новая работенка. Меня это отчасти даже радует — после подобных тренировок в целительской, чувствую увеличение концентрации и контроля. В идеале хотелось бы обойтись в этот раз без восстановителей, но тут как пойдет.

— Есть некоторые сложности, — чуть тише говорит Веник. — Нам нельзя держать бойцов вне форта слишком долго. Желательно решить всё за один день. Потом перевезти обратно в форт, и отсюда уже вызывать вертушку до госпиталя.

— Орлов, а этот вопрос относится больше к тебе, — говорит директор, пристально глядя на меня. — Две группы — это примерно двадцать человек. Заражение, так полагаю, по типу предыдущих бойцов, которых вы отрабатывали с Пилюлькиным в прошлый раз. Возьмётесь разово?