Моя Академия 6 (СИ) - Син Евгений

— Извините, всё же нужно уточнить, — обращаюсь к главкому. — Сан Саныч, вы сказали, что вы столкнулись с этими существами неделю назад. Точно прошла неделя, а не восемь дней?

Цветков и Веник переглядываются. Медик задумывается и начинает загибать пальцы.

— Да, действительно, восемь, — говорит с нескрываемым удивлением. — А ты откуда знаешь?

Смотрю на директора, тот сразу понимает, о чем я думаю.

— Первая активация магической мины у нас в Академии тоже произошла восемь дней назад, — подсчитываю — Хоть режьте меня, но я считаю, что этот случай точно больше, чем обычное совпадение.

— У вас в Академии? — переспрашивает Веник.

— Да, пространственные мины у нас в Академии, — уточняет директор. — Мы до этого никогда не сталкивались с таким странным оружием. Ну да. Происшествие не проходит у нас под грифом «секретно» только потому что находится в ведении Академии.

— Уверен, что это не совпадение, — продолжаю отстаивать свою мысль. — Хотя на первый взгляд вроде бы ничего общего. Просто нужно копнуть глубже.

— Что за пространственная мина? — спрашивает у директора Цветков. — Не слышал о таких, хотя работаю тут черт знает сколько.

— Одноразовые артефакты, — поясняет Генрих Олегович. — Они вырывают кусок пространства и затягивают в другое… как бы правильнее сказать…

— Отражение, — подсказываю. — Вероятность или что-то наподобие. Никто, как я понял, не знает, где это. Точно не наш мир. И не тот, что прорывается к нам сюда — он слишком тонкий. И монстры там более магически насыщенные. Он потому и прорывается. А тут мы с помощью пространственной мины попадаем в совершенно иной мир. Могу только сказать, что по магической насыщенности от нашего он не сильно отличается.

— Так. Не сейчас не до конца понял. Хочешь сказать, есть ещё Миры? — удивляется Цветков. — Кроме инферно?

— Получается так, — развожу руками.

— Да, я слышал про теорию о множестве миров. Там ещё автор был какой-то смешной в столице лет пять назад, Веник словно пытается поймать ускользающую мысль. — Его тогда на смех подняли.

— В каком смысле? — удивляюсь.

— Там какой-то исследователь прорывов на этой почве маленько тронулся, — рассказывает медик. — Об этом даже в газете писали, я читал. Вроде как его сразу в сумасшедший дом загребли. Шумный скандал закатили.

— Лет пять назад? — переспрашиваю и одновременно пытаюсь понять, есть ли у меня хоть какие-то ассоциации по этому поводу. — А вы можете ещё что-нибудь вспомнить по поводу этого скандала?

— Я? Точно нет. Ты сейчас упомянул несколько миров. Навеяло, вот я вспомнил. Очень неочевидная у него была концепция, — пожимает плечами Веник. — Этот господин утверждал, что это не отражения, которые нашей волей воплощаются в реальность. По его словам, существуют чуть ли не тысячи тысяч миров. Мол, их как страниц в книге. И наша воля там ни при чем.

— Из-за этих утверждений его подняли на смех и принудили к лечению в больнице? — не могу поверить, но в голове складывается определенная картинка.

— Именно, — подтверждает медик. — Все теории магических прорывов говорят о том, что есть мир магии. Более тонкий, но при этом, как ты и сам заметил, перенасыщенный. И есть наш мир. Раньше миры не соприкасались, но потом что-то произошло. Теперь магия прорывается в бывших местах силы, либо, наоборот, в тонких местах нашего мира. А про тысячи миров — это уже больше анекдот. Я этого странного мужика особо не знаю, — открещивается Веник. — Просто забавный случай, не более того.

— Очень, очень интересно, — задумываюсь. — А вот мне кажется, что его теория, в связи с последними нашими наблюдениями начинает оперативно подтверждаться. — Ловлю одобрительный кивок директора.

— Как это? — интересуется Веник. Цветков тоже внимательно слушает.

— Так я вам уже сказал как, — поясняет директор. — Там, где мы были, примерно тысячи опасных монстров. Их притягивает явно не чье-то воображение. Нас со студентом затянуло в похожий портал, когда мы исследовали аномалию. А перед этим Орлов успел погулять по вполне реальному миру и вернуться.

— Ваша Академия вроде как называется «Седьмого шага», — замечает Сан Саныч. — Вы же должны как раз очень плотно работать с подобным? И прорыв у вас совсем недавний. Разве не так?

— Так, — подтверждает директор. — Но мы используем уже отработанную технологию — это раз. Как она работает, мы не знаем. С подобными вопросами нужно обращаться к нашим патриархам. А ещё… Мы в другие миры не попадаем. И то, что мы используем, вполне совпадает с озвученными теориями.

— Ты правда так считаешь? — Хмурит лоб Цветков.

— Сам посуди, — продолжает директор. — Мы же даже студентам задание на расширение комнаты. При этом исходим из конкретного понимания — мысли помогают воплощать комнаты в замке Академии. И это работает. Строят что хотят и как хотят. По сути, пользуются тончайшими материями. И это, скорее, подтверждает устойчивое мнение.

За столом ненадолго повисает тишина. Все задумываются.

— Вот только в свете последних событий — вряд ли студент мог вообразить себе целый мир с монстрами, а потом ещё и меня туда привести, — говорит Генрих Олегович. — Подозреваю, что разум в нашей схеме играет определенную роль, но не первичен, а вторичен. Хочу сказать следующее — мы не придумываем то, что позже воплощается. Наоборот, с помощью уже созданной картинки находим то, что ей более-менее соответствует. А если миров бесконечное множество, то такая картинка обязательно найдётся. Ладно, это только мои предположения. Их нужно проверять и проверять. Пока у нас более насущные дела, — вздыхает директор.

Кажется, я ему сломал будущее. И не только ему, а целой части преподавательского состава нашей Академии. В переносном смысле, конечно же. Впереди у Генриха Олеговича и остальных преподов слишком много новых исследований. Все из них очень интересные. Видно, как ему безумно хочется взяться за всё и сразу. Но нужно ранжировать. Примерно так я понимаю его ощущения.

— То есть… — Цветков возвращает нас из теоретических дебрей на землю. — Ты считаешь… — обращается ко мне, но не договаривает — ждет пояснений.

— Да, я считаю, что, ваша ситуация тоже создана искусственно. Мы побывали внутри аномалии и можем сделать некоторые выводы, — отвечаю. — Некоторые из них неточные и поверхностные, но все же. Могу сказать, что аномалия по ощущениям близка к той пространственной мине. Ощущения почти идентичные, если вспомнить тот момент, когда эту мину активировали.

— Погоди, — останавливает меня Цветков. — Не может быть такого, что ты как раз и был тем самым фокусом? На тебе сфокусировали для того, чтобы активировать лично через тебя?

Мне кажется, что товарищ Генриха Олеговича сворачивает совсем не в ту сторону.

— Если мне не изменяет память, монстры появились у вас несколько раньше, чем я приехал на базу, — замечаю очевидный факт. — Согласитесь?

— Это, да, тут не совпадает, — со вздохом кивает Сан Саныч.

— Вот и я о том же, — продолжаю мысль. — Я почти уверен в том, что ваши прорывы тоже искусственные. Значит, вам нужно искать, что происходило некоторое время назад.

— Например? — уточняет Цветков.

— Найти людей, которые ходили вглубь очага, — предлагаю вариант. — Не военных, — поясняю. — Поискать, повспоминать: может быть, происходило что-нибудь нестандартное за этот месяц? Любые варианты. Важно найти какую-то зацепку. Если что-то подобное происходило в самом очаге или поблизости, то вы сможете легко найти источник этой проблемы и, возможно, без отлагательств уничтожить его.

— Как выглядела ваша мина? — обращается к директору Сан Саныч.

— Вообще ничем не поможет, — говорит Генрих Олегович. — Мы конфисковали почти дюжину мин у подозреваемого. Больше половины разного размера, цвета и формы. В неактивированном виде — никаких плетений, глифов или повышения фона нет. Мы проверяли. Максимально закрытый контур.

— При этом, внутри артефакта магия есть, — вспоминаю бесенка, который пытался вскрыть такую мину самостоятельно.