Идеальный мир для Химеролога 11 (СИ) - Сапфир Олег

Возможные последствия похищения Агнессы его совершенно не пугали.

Князь достал из сейфа рабочий планшет для планирования операций и усмехнулся.

Вся власть находится в его руках. Тайга огромна, а чудовищ в ней хватает на всех. Если Новикова исчезнет без следа, столичным инспекторам всегда можно скормить версию о несчастном случае. Достаточно выдавить из себя скупую слезу и доложить о столкновении графского кортежа со стаей голодных химер, которые перебили свиту до последнего человека.

Никакое следствие не докажет обратного. Спасатели Империи обнаружат в овраге разбитый транспорт с вымазанным кровью салоном. Экспертам оставят неузнаваемый чужой труп, на который предварительно наденут перстни Новиковых и остатки ее изорванного платья. Таежная глушь легко скрывает преступления при грамотной подготовке.

Охота на живую графиню стартовала.

Я склонился над операционным столом, прикидывая масштаб предстоящих работ.

На холодном металле раскинулся Денис Чистяков. Бывший ликвидатор, а ныне просто дряхлый, изъеденный магической скверной дед, которого я сегодня ночью буквально выдернул из-под косы зарвавшегося Жнеца.

Сложная задачка, если честно. Человеческий организм — это вам не химера. Твари в Диких Землях устроены куда прагматичнее: отрубил лапу, пришил тентакль, залил сверху стимуляторами — и погнали рвать врагов. С хомо сапиенсами такой фокус не прокатывает. Их энергетический каркас куда более хрупкий, капризный и обладает омерзительным свойством отторгать чужеродные ткани с последующим летальным исходом.

Рядом со мной на подносе громоздилась целая россыпь магического лута. Какие-то фонящие тусклым светом артефактные пластины, парочка высушенных желёз глубинных ползунов и несколько фрагментов костей высших химер, которые я предусмотрительно вынул из своих бездонных запасов.

— Ну-с, приступим, — я похрустел суставами на пальцах и запустил эфирный сканер на максимальную мощность.

Брать в руки скальпель или пилу для костей я даже не думал. Железо здесь бессильно. Я взял в руку пористый кусок позвонка бронированного медведя-переростка, щедро вкачал в него собственную ману и прижал прямо к пояснице старика. Кость химеры под моими пальцами начала стремительно разогреваться, стала мягкой, как пережёванный пластилин, а затем буквально потекла сквозь бледную кожу деда, впитываясь внутрь, как горячий воск в губку. Никакой крови или разрезов.

— Так, — я удовлетворенно хмыкнул, формируя узлы прямо внутри его тела. — Удаляем этот ваш гнилой, рассыпающийся в труху хребет… Вставляем вот этот композитный материал. Ага, отлично садится. Эфирные каналы подтягиваем… Вот здесь затягиваем потуже.

Я работал легко и с удовольствием, перекраивая изношенный механизм.

Дело в том, что я не собирался лепить из Чистякова бессмертную машину смерти. Да, технически я мог бы напихать в него столько атрибутов и монструозных запчастей, что он бы лбом танковую броню пробивал. Но, во-первых, это человек. У людей специфика развития завязана на постепенной эволюции. Накинешь ему сразу слишком много мощи — и его просто разорвёт от перегруза в первом же бою. Он должен развиваться сам, обкатывать новые силы, привыкать к ним.

Ну а во-вторых… Я, блин, просто не был уверен, что оно мне надо. Вот сделаю я из него абсолютного бога войны, он поверит в собственную неуязвимость, пойдёт штурмовать гнездо дракона в одиночку и тупо там сдохнет по глупости. А мне потом что прикажете делать? Слушать, как за мной шляется грустный пекинес и воет дурниной по потерянному хозяину? Нет уж, увольте. У меня и так количество химер на балансе зашкаливает.

Мне нужна была крепкая базовая основа.

— Вот этот орган явно отслужил своё, — констатировал я, наблюдая, как чёрная скверна пожирает остатки лёгкого. — На замену пойдёт пористая ткань. Отлично фильтрует любую дрянь… И это формируем.

Я завис. Запчасти подходили к концу. Мой резервуар с элитным лутом, к сожалению, показал дно. Для идеальной компоновки мне катастрофически не хватало пары специфических атрибутов. Требовались железы тварей для стабилизации мышечного корсета.

Я развернулся и гаркнул в сторону открытой двери коридора:

— Эй, братва!

Через секунду на пороге нарисовалась Рядовая в своём плаще. За её широкой спиной тут же выросли три новоиспеченные макаки — Первый, Второй и Третья, а между их ногами деловито протиснулся мелкий Радик в кристальной броне.

— Слушайте сюда, — я указал на операционный стол. — Дед не ждёт. Нам не хватает запчастей. Поэтому сейчас вы спускаетесь в подземелья и устраиваете там геноцид. Мне нужны самые агрессивные и сильные химеры, которых сможете найти. Хватайте туши и тащите сюда. Только быстро. Время пошло!

Рядовая радостно ухнула, хрустнула костяшками пальцев и, скомандовав своим мартышкам, умчалась в направлении люка.

Я же вернулся к своей работе — занялся лечением пернатой банды, которую Кеша привёл на техосмотр. На очереди был голубь, которому какой-то уличный хулиган перебил крыло из рогатки. Птица сидела у меня на ладони, испуганно таращилась бусинками глаз и периодически пыталась обгадить мне рукав. Я аккуратно вправлял косточку, спаивая её эфирным потоком.

Прошло несколько часов. Я уже справился со всеми пернатыми пациентами и задумчиво наблюдал, как они прихорашиваются, когда со стороны чёрного хода раздался грохот.

Рядовая и её бойцы вернулись. Они ввалились в лабораторию, тяжело пыхтя и таща за собой четыре бугристых тела каких-то подземных тварей. Сгрузили лут в угол, отсалютовали и смылись отмываться.

На пороге появилась Валерия, держа в руках кружку со свежим кофе. Она сделала большой глоток, прикрыла глаза от удовольствия и обвела взглядом лабораторию.

— Хм, а я ведь шла сюда, чтобы похвастаться, что у меня сегодня был безумно интересный день, — произнесла Лера, оценивая открывшуюся картину. — Но, пожалуй, признаю — у тебя день явно поинтереснее моего.

Девушка указала свободной рукой на операционный стол, где лежал обросший дед, и вопросительно приподняла бровь:

— Это что, оборотень?

Я оторвался от препарирования принесённой туши и хмыкнул.

— Нет. Не оборотень.

Лера глубокомысленно покивала.

— О, ну тогда это многое объясняет. Разумеется, совершенно нормально, когда у тебя на столе лежит абсолютно мёртвый с виду дед, пока ты ковыряешься в дохлых монстрах. Вот если бы в него внезапно превратился тот лохматый пекинес из приёмной — тогда да, я бы всё поняла. А так, банальная рутина.

Где-то из-за медицинского шкафа донёсся возмущённый фырк, и на свет выкатился Дружок. Пёс, всё это время терпеливо ждавший окончания операции, смешно растопырил лапы и плюхнулся пузом на плитку возле специально оборудованной для него мягкой будки с нарисованной косточкой.

— Эй, я вообще-то всё слышу!

Валерия ничуть не смутилась. Наоборот, девушка подошла к собаке, поставила кружку на тумбочку и присела на корточки, умилённо растягивая губы.

— Ути-пути! — заворковала она, смело хватая сурового бывшего Великого Охотника (но не из того Ордена!) за пухлые мохнатые щёчки. — Кто тут у нас такой хорошенький? Какой сладкий пёсик!

Дружок, которого секунду назад унизили как мужчину и воина, неуклюже положил свою приплюснутую морду на сложенные передние лапы, попытался изобразить максимум зверства и прорычал ей в сознание:

— Убери руки! Я, между прочим, невероятно опасен!

Я кашлянул в кулак, давя смешок.

Дружок дёрнулся, скосил на меня глаза и моментально сдал назад:

— Но конкретно для вас, моя госпожа, я — самое безопасное и нежное существо во всей этой необъятной Вселенной.

— Вот-вот, — я указал на пса. — Заруби на своём мохнатом носу. Те, кто работают на меня — они абсолютно неприкасаемые. Можешь даже не пытаться рычать в их сторону.

Впрочем, я прекрасно понимал его реакцию. Дело было не в природной агрессии. Дружок банально слишком долго жил в этой форме, слишком многое видел. Эта химера просто разучилась доверять людям. В его опыте люди всегда ассоциировались с предательством, болью, алчностью и смертью. И перебороть эти вбитые столетиями инстинкты ему сейчас было очень нелегко.