Дом на Перепутье (СИ) - Михаль Татьяна

На… Землю.

Моё восприятие, отточенное эпохами, едва не обратилось вспять от контакта с этой… аномалией.

Воздух. Он был не просто загрязнён.

Он был ИСПОРЧЕН.

Я чувствовал в нём ядовитый коктейль из выхлопов, промышленных выбросов, мириад микрочастиц пластика и планетарного отчаяния.

Озоновый слой, этот естественный щит планеты, был исполосован дырами, словно его исколотили штыками.

Я вдыхал и чувствовал, как сама атмосфера стонет от нанесённых ей ран.

Сама планета… она КРИЧАЛА. Тихим, фоновым, непрекращающимся стоном, который могли услышать лишь те, чьё сознание не ограничено тремя измерениями.

Земля страдала.

Её реки были отравлены, леса выжжены, недра выскоблены до дна.

И всё это сотворено руками тех самых жалких, короткоживущих существ, что копошились на её поверхности.

Я наблюдал за ними, за этими «людьми».

Их жизнь — это короткая вспышка, меньше, чем один вздох в моей шкале времени.

И что же они делали с этим даром?

Они тратили его на накопление бумажек с цифрами, на бессмысленные войны за клочки земли, на уничтожение самого дома, что их приютил!

В них почти не осталось магии.

Лишь жалкие искорки, прячущиеся в глубине, как последние угольки в остывающей золе.

Они утратили связь с мирозданием, зато обрели… интернет, цифровую валюту. И ядерное оружие.

Сочетание настолько идиотское, что у меня не находилось слов.

Это был не мир.

Это был сумасшедший дом, управляемый слепыми пациентами, методично разбирающими его на кирпичи, чтобы подпереть свои шаткие койки.

И в центре всего этого хаоса, этого вопиющего беззакония против самой природы, существовал тот самый узел — Перепутье.

Оазис.

Оплот иной логики.

И его Хозяйка — та самая «спящая» ведьма, осмелившаяся атаковать меня постельным бельём.

Гнев мой начал кристаллизоваться, приобретая форму холодного, отточенного замысла.

Уничтожить её было бы слишком просто.

Сжечь этот мир бессмысленно, ибо он и так медленно сгорал в огне собственной глупости.

Нет, я сделаю иначе.

Я позволю ей осознать, в каком жалком, убогом уголке вселенной она обитает.

Я покажу ей всю ничтожность её рода.

Я заставлю её возненавидеть своё происхождение.

А потом… потом я предложу ей выход. Единственный. Стать чем-то большим. Стать достойной служить в моих чертогах.

Или сгореть, как сгорает мусор, засоряющий пути великих сил.

Уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки.

Это будет не месть.

Это будет милость.

Самая жестокая милость, на которую я только способен.

«Готовься, маленькая ведьма, — произнёс я мысленно я, и мои мысли испарили частицы космической пыли в радиусе светового года. — Я подписал приговор твоему невежеству».

ВАСИЛИСА

Вернулись с Батискафом в библиотеку.

Кот с видом учёного, снисходящего до объяснения азов нерадивому студенту начал комментировать предметы из коробки.

Первым был странный кулон.

— А, это. Ты думала, безделушка, да?

— Ну, он выглядит… своеобразно, — дипломатично заметила я.

— Своеобразно? — кот фыркнул. — Дорогая, это один из ключевых артефактов для Хозяйки! Этот кулон не украшение. Это интерфейс.

Он аккуратно тронул лапкой грязно-розовый камень с алыми вкраплениями.

— Видишь этот камень? Это не какой-то там розовый кварц. Это — «КС». Переводится как «Камень Сердца». Образовался в тех слоях реальности, где эхо ещё не родившихся миров смешивается с тишиной перед бурей. Он не обработан, потому что его энергетическая матрица идеальна в своём естественном виде. А цепочка… — он презрительно пихнул её. — Это не золото. Это сплав лунной пыли и… ещё какой-то фигни. Самая первая Хозяйка сплела цепочку сама. Кустарная работа, но с душой.

Я с новым уважением посмотрела на невзрачную цепочку.

— И что же этот «интерфейс» делает?

— Всё и немного больше, — с важным видом сказал Батискаф. — Во-первых, он настраивает тебя на частоту Дома. Ты начнёшь слышать его… ну, как бы это объяснить… его «настроение». Потребности. Желания. Если где-то протечёт труба, ты это почувствуешь раньше, чем хлынет вода. Если в комнату для гостей заберётся что-то нежелательное, Дом тебя предупредит лёгким беспокойством. Это как иметь личного, сверхчувствительного и слегка ипохондричного советника в лице здания, который постоянно будет в твоей голове.

Меня передёрнуло.

— Звучит… странно, но, наверное, полезно, — осторожно сказала я.

— Это ещё цветочки. Главная его функция — это Всеязычие.

— Все… чего? — не поняла я

— Всеязычие, — терпеливо повторил кот. — Милая, ты думаешь, все гости будут изъясняться на великом и могучем? Одни ундины поют щёлкающими звуками, которые человеческое горло не воспроизведёт. Другие общаются переливами цвета на коже. Третьи вообще ультразвуком, от которого у тебя лопнут барабанные перепонки. Учить все эти языки — занятие для идиотов с запасом жизни в несколько тысячелетий. Кулон же автоматически переводит вообще ВСЁ. Ты будешь слышать свою родную речь, а твои слова будут преобразовываться в понятную гостю форму. Это великая вещь! Это дипломатия, заключённая в этом камне!

Я была впечатлена.

Поистине, это меняло всё.

— Так почему же я до сих пор его не надела? — спросила я, протягивая руку.

— СТОЙ! — взвыл Батискаф, ударив меня по руке мягкой лапкой. — Не лезь, как слон в посудную лавку! Первое подключение — это тебе не игрушки! Тебя будет шатать, кружиться голова, может, даже вырвет от перегрузки. Сознание будет пытаться обработать сразу все шорохи, скрипы и «мысли» Дома. Поэтому слушай мой строгий приказ! Надень его на ночь. Во сне твой мозг и душа лучше адаптируются. Проснёшься и, возможно, даже будешь понимать, о чём ворчит и мечтает мой желудок.

Я улыбнулась.

Отложила кулон.

Затем взяла в руки браслет с разноцветными стёклышками.

— А это? Как его… заряжать?

Батискаф вздохнул, как будто я спросила, как дышать.

— Элементарно, Василиса! — провозгласил он. — Браслету нужна чистая магическая вибрация. Идеальный вариант — это поднести к тому месту, где Дом «дышит» сильнее всего. Например, к печи в кухне, через который Марта черпает энергию для своих кулинарных безумств. Или к тому месту на чердаке, где Эмма любит грустить, там всегда здоровенный сгусток астральной энергии. Подержишь минуту, и он зарядится, как следует. Только, ради всего святого, не подноси его к Гаспару! Он зарядит его такой мрачной, депрессивной энергией, что браслет начнёт сигналить красным!

Я рассмеялась и аккуратно положила браслет рядом с кулоном.

— Значит, план такой: лечь спать, надеть кулон и надеяться, что мне не приснится, будто я провод для интернета всего Дома.

— Именно, — кивнул Батискаф.

Я с новым интересом взглянула на остальные сокровища.

Моя рука потянулась к изящной деревянной шкатулке с шестью стеклянными ампулами.

— А это что за коллекция парфюмов для сумасшедшего алхимика? — поинтересовалась я, открывая крышку. — Написано стрнно, если честно.

Батискаф, приняв позу лектора у доски, лениво указал лапой на первую ампулу, переливающуюся всеми цветами радуги.

— Это не духи, дорогая моя, это «Стабилизатор квантовой когерентности домашнего континуума», если говорить на языке зануд.

У меня дёрнулся глаз. Я ничего не поняла.

— Мы же зовём этот стабилизатор попроще — «Анти-бардак». Выливаешь туда, прямо на пол, если вдруг Дом начинает капризничать, вообще, если начнёт вести себя неадекватно, всё же он старый. Или когда пространство путается. Вот, скажем, дверь в ванную ведёт внезапно на чердак или в старую могилу, а из духовки вместо пирога Марта достаёт экскременты Гаспара.

Я скривилась.

— Такое бывает? И что же происходит?

— Вся эта милая хаотическая неопределённость схлопывается в одну-единственную, удобную для тебя реальность. Та, в которой дверь ведёт куда надо, а пирог — он и есть пирог. Вторая, — он ткнул в ампулу с чёрным дымом, — «Локальный сброс энтропии», или «Выкури незваного гостя». Если какая-нибудь мелкая пакостная сущность пролезла через щель в материи и начала раскидывать по дому носки или прятать наши вещи, или что хуже — гадить в углы или тапки, это средство её… э-э-э… мягко выпроваживает. Дым вытесняет её из нашей реальности.