Очнуться волчицей (СИ) - Айверс Наташа

Пара указателей убедили меня, что я иду в правильном направлении, но всё же я понимала — ночевать, скорее всего, придётся в лесу. Оборачиваться в волчицу я боялась: вдруг не смогу вернуться обратно.

Пока я размышляла, сзади послышался гул мотора. Сердце подскочило. Я обернулась — из-за поворота выехал старенький седан. Инстинкт велел спрятаться, но было поздно: водитель уже заметил меня.

Машина остановилась, окно опустилось. За рулём сидел пожилой мужчина с добрым лицом.

— Девушка! — окликнул он. — Что вы тут одна, да ещё босая?

Я сглотнула. Голос хрипел — как же давно я не разговаривала.

— Мы… с молодым человеком поругались, — выдохнула я. — Ехали на пикник. Он… уехал, бросил меня. Сумка, телефон, туфли остались у него в машине.

Мужчина нахмурился.

— Вот подлец. Девушку одну на дороге бросить… — Он покачал головой. — До города далеко. Садитесь, подвезу.

Я на мгновение задумалась, но всё же кивнула:

— Спасибо вам.

В салоне было тепло, пахло старой кожей сидений и табаком. Я съёжилась на пассажирском месте, стараясь не привлекать внимания.

— Куда вас отвезти? — спросил он после паузы.

Я сделала вид, что вспоминаю:

— Мы… в гостинице остановились. Только название не помню.

Он хмыкнул:

— Да у нас тут только одна гостиница и есть, не перепутаете — «Старый причал».

— Да, точно, «Старый причал», — подхватила я.

— Ну вот и славно, — добродушно сказал он. — Тут недалеко.

Вскоре машина затормозила у небольшого здания с вывеской.

— Может, вас проводить? — предложил он заботливо. — Я всё им объясню.

— Нет-нет, — поспешно улыбнулась я. — Не волнуйтесь. Скажу им своё имя — меня узнают.

Он кивнул, пожелал удачи и подождал, пока я войду в гостиницу. В нос ударил запах дешёвого моющего средства, старого ковролина и пыли. За стойкой скучала женщина средних лет, лениво перелистывала журнал. Её взгляд скользнул по мне отмечая босые ноги, помятое платье, спутанные волосы, затянутые в пучок. Брови её чуть приподнялись, но она промолчала.

Я кивнула ей и сделала вид, что ищу кого-то в холле. Внутри было тихо: пара столиков, четыре кресла, телевизор в углу. Из окна я увидела, что мужчина уже уехал и только тогда пошла на выход. Внутри всё ещё дрожало от напряжения. Мне нужно было что-то решать.

Неожиданно пришла мысль: обратиться в полицию. Что, если сказать, что меня ограбили, а документы украли? Они ведь должны помочь. Тогда я смогу получить новые бумаги, имя, крышу над головой… начать всё заново. Но стоило представить себе полицейских, их пристальные взгляды на мои босые ноги, спутанные волосы — как сердце похолодело. А если они мне не поверят? Или проверят отпечатки, а я уже числюсь в их базе? Я ведь ничего не знала о себе до того дня, когда очнулась в волчьем теле. Нет… так рисковать опасно.

Я вышла на улицу и остановилась посреди тротуара у гостиницы. Луна знала, я слишком долго жила среди оборотней. Здесь, среди людей, всё должно было быть иначе — проще, безопаснее. Но доверять… было страшно.

Услышав шум мотора, я подняла голову. По центральной улице плавно ехал чёрный Mercedes-Benz, длинный, блестящий, слишком дорогой для этого тихого городка. Машина мягко притормозила у гостиницы, и солнце вспыхнуло на лакированном корпусе.

Я поспешила отойти в сторону, стараясь не привлекать внимания, и направилась к площади — там наверняка был стенд с объявлениями. Вдруг я найду хоть какую-то подработку… или жильё.

И в этот момент за спиной раздалось:

— Ника?

Имя ударило, будто камень в спину.

Я застыла. Сердце ухнуло вниз, дыхание сбилось. Имя показалось странно знакомым, а голос — до боли родным. Словно время повернуло вспять.

Медленно, словно во сне, я обернулась.

Возле блестящего седана стоял мужчина в дорогом костюме. Его лицо я не узнала сразу — правильные черты, спокойная уверенность, властный взгляд и глаза, что смотрели на меня так, словно ждали всю жизнь.

— Ника… — повторил он тише, с сомнением, будто и сам не верил в то, что видит.

Мир вокруг будто исчез. Гул улицы, шаги прохожих, даже запах бензина — всё растворилось. Остались только мы двое и имя Ника, застывшее в воздухе между нами.

Я сделала шаг назад, едва не споткнувшись. Пальцы судорожно сжали ткань платья. Внутри всё кричало: беги! Мы его не знаем! Но ноги не слушались.

Мужчина шагнул ближе.

— Это ты… — сказал он негромко, и в голосе прозвучали облегчение и боль. — Ты нашлась.

Я не знала, что ответить. Просто стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Глава 37

Ника (Айлунна)

Мужчина вдруг раскрыл объятия и шагнул ко мне:

— Ника!.. — голос его дрогнул.

И в ту же секунду на меня обрушилась лавина воспоминаний. Картинки вспыхивали одна за другой: зимний вечер, тёплый свет в гостиничном номере, чемоданы у стены, наш с отцом спор… Я уже не помню из-за чего именно мы ругались, но помню его недовольство и моё нежелание уступать.

— Опять ты упрямишься, Ника… — голос отца прозвучал ровно, почти устало, но за этим спокойствием я слышала привычную стену.

— Я взрослая, папа! — вырвалось у меня, слишком громко. — Ты не можешь решать за меня! Это — моя жизнь!

Он даже не ответил сразу — просто отвернулся к окну, и это молчание обожгло сильнее любых слов. Я чувствовала, в нём закипало раздражение — то самое, которого я всегда боялась и которое неизменно вызывала.

Моя обида была такой острой, что я не выдержала — вылетела из номера, хлопнув дверью, и почти бегом бросилась вниз по лестнице. Холл ослепил ярким светом, морозный воздух улицы опалил щёки. Я шла быстро, не разбирая дороги.

А потом раздался громкий, резкий звук, заставивший меня замереть на месте.

Из-за угла выскочил мальчишка лет пяти, в ярко-красной шапке с помпоном. Он бежал, спотыкаясь, в глазах — паника. Следом за ним бежали двое мужчин. Всё произошло буквально за секунды: короткий вскрик, рывок, ребёнка волоком потащили и затолкали в фургон. Дверца хлопнула, мотор взревел, но я успела достать телефон. Пальцы дрожали, пока я набрала цифры на автомате:

— Девять… один… один…

На другом конце — глухой женский голос ответил мгновенно:

— Служба спасения, назовите адрес…

— Ребёнка похитили! — выкрикнула я, и вдруг визг шин, я оглянулась… в свете фар, ослепительно ярком, я увидела лицо водителя, мчавшегося на меня в легковушке.

Теперь-то я знаю кто это был — дядя Вирены, матери Арсена, которого тот ласково называл дедушкой и которого моя волчица загрызла, стоило ему протянуть свои руки к моему мальчику.

Но тогда я так и не поняла, почему на меня мчится машина и на долю секунды застыла. «Не может быть…» — только и успела подумать я, прежде чем мир перевернулся. Удар, вспышка боли и тьма.

Голос отца прорезал её, вырывая меня из воспоминания:

— Ника?.. Ты в порядке?

Я моргнула. Папа стоял передо мной, такой же, как всегда — высокий, уверенный, правда седых волос на висках прибавилось, а в глазах — отчаянная надежда.

— Папа!.. — голос сорвался.

Я кинулась к нему, уткнулась лицом в его грудь, вдыхая до боли знакомый запах — резкий, чуть пряный, запах дорогого одеколона, который я помнила с детства. Его руки сжали меня так крепко, будто он боялся снова меня потерять.

— Дочка… девочка моя… Ника… — только и повторял он, прижимая меня к себе.

Слёзы текли сами собой. В голове крутилась одна мысль: я вернулась. Я — Ника. Его дочь.

Тёплое пальто легло мне на плечи. Он одной рукой обнял меня, другой коротко махнул охранникам. Те без слов распахнули перед нами стеклянные двери гостиницы. Внутри было тихо. Мягкий ковролин под ногами приглушал звук шагов, хрусталь люстры отражал золотой свет.

Я вошла в номер люкс, что снял отец, чувствуя себя будто во сне: стены, обитые тканью, мягкая мебель, ровный гул кондиционера… И не верилось, что всего несколько дней назад я спала, свернувшись клубком в дупле дерева, боясь погони.