— Костыль! — Семён пополз к нему. — Ты ранен? Эй!
Напарник поднял голову. Глаза его были пустые, рот приоткрыт.
— Это не моя, — сказал он тихо. — Это Витьки кровь. Его пополам… его прямо пополам, Сёма…
Рядом грохнуло. Джип, за которым они прятались, подпрыгнул от удара, и Семён увидел идеально круглую дыру в борту, с оплавленными краями.
— Бежим! — он схватил Костыля за шиворот, рванул на себя. — Бежим, твою мать!
Они побежали.
Прочь от шоссе, в поле, в туман. Мимо горящих машин, тел и людей, которые ползли и кричали. Семён не оглядывался. Слышал за спиной треск выстрелов, грохот взрывов, чей-то захлёбывающийся визг.
И тяжёлые ритмичные шаги, которые теперь будут сниться ему в кошмарах.
Тум. Тум. Тум.
* * *
Кассиан
Я наблюдал за бойней с возвышенности в полукилометре от шоссе.
Туман внизу подсвечивался вспышками выстрелов и заревом горящей техники. Чёрная линия Центурионов двигалась сквозь него неумолимо.
Рядом стоял Захаров с биноклем у глаз. Его механическая рука сжимала корпус так, что пластик потрескивал.
— Смотрите, как бегут, — генерал оскалился. — Как крысы. Моя пехота даже не вспотела. Броня держит всё, Господин Воронов. Всё!
Я не ответил. Результат и так был очевиден.
Колонна Громова перестала существовать как боевая единица в первые три минуты. Головные машины уничтожены, командование мертво или рассеяно, связь нарушена. Теперь это было лишь неорганизованное стадо — две тысячи человек, которые думали только об одном — как выжить.
Они бросали оружие, выпрыгивали из машин, а также давили друг друга, пытаясь развернуться на узком шоссе. Грузовик врезался в бронемашину, оба загорелись, люди выскакивали из огня и бежали прямо под залпы «Векторов».
А мои Центурионы шли вперёд. Двести бойцов в тяжёлой броне против двух тысяч наёмников и усмирителей.
Соотношение потерь — ноль к нескольким сотням.
— Великолепно, — выдохнул Захаров. — Это просто великолепно.
— Да, неплохо, — я повернулся к нему. — Платон, слушай внимательно.
Генерал повернулся ко мне, всё ещё скалясь от возбуждения.
— Энергоячейки Центурионов рассчитаны на сутки активного боя. После этого — перезарядка минимум четыре часа. Если ячейка разрядится в бою, солдат превратится в неподвижную мишень.
Захаров кивнул, улыбка чуть поблёкла.
— Поэтому ротация. Раздели людей на три группы — атака, резерв, отдых. Меняй каждые шесть часов. Никогда не выводи всех одновременно.
— Понял.
— Транспорт. Центурионы не должны ходить пешком между боями — это пустая трата заряда. Используй тягачи, доставляй к точке, выгружай и после боя забирай.
Захаров достал планшет и начал делать пометки.
— Рембригада, — продолжал я. — Броня выдержит многое, но не всё. Сервоприводы греются, сочленения изнашиваются. Не забывай про техников на каждую роту и держи их поблизости. После каждого боя — осмотр и профилактика.
БУМ!
Внизу что-то взорвалось — топливный бак грузовика, судя по высоте столба пламени. Крики усилились, потом стихли. Центурионы прошли сквозь остатки колонны и вышли на чистый участок шоссе.
Глеб стоял чуть в стороне, с биноклем. Обычно его лицо ничего не выражало — профессиональная деформация телохранителя. Но сейчас в его глазах был восторг.
— Они даже не замедлились, — сказал он, не отрывая взгляда от побоища. — Пули, осколки, даже прямое попадание из крупнокалиберного. Против них все бесполезно!
— Броня держит до противотанковых калибров, — я кивнул. — А у Громова не было ничего тяжелее пулемётов.
Захаров убрал планшет и снова поднял бинокль.
— Они бегут. Преследовать?
Я посмотрел на рассеивающуюся толпу. Люди бросали оружие и ползли по грязи прочь от шоссе. Через час они разнесут новость по всему региону. Через два — паника доберётся до Громова.
— Пусть бегут, — сказал я. — Мёртвые молчат, а выжившие разнесут страх. Мне нужно, чтобы Громов захлебнулся в ужасе собственных солдат.
Захаров опустил бинокль и посмотрел на меня. В его глазах плясали отблески пожаров.
— Как скажете, господин Воронов.
Бой закончился через двенадцать минут.
Я засёк время, когда первый Центурион вышел из тумана, и засёк снова, когда последний выстрел «Вектора» разнёс брошенный грузовик. Двенадцать минут на две тысячи человек. Быстрее, чем я рассчитывал.
Шоссе внизу превратилось в кладбище. Догорала техника, чернели воронки, тела лежали вперемешку с обломками. Дым поднимался к небу, смешиваясь с туманом. Кое-где ещё шевелились раненые — к ним уже спускались бойцы Захарова из второй линии. Обычные солдаты, без тяжёлой брони, но с хорошим оружием и дисциплиной. Они шли следом за Центурионами, зачищая то, что оставалось.
— Господин, — Глеб подошёл ближе, и я услышал в его голосе непривычные нотки. — Я видел, на что способны «Стражи». Думал, что понимаю нашу силу.
Он помолчал, глядя на побоище внизу.
— Я ничего не понимал.
Захаров рядом хмыкнул.
— Это только начало, парень. Подожди, пока господин Воронов развернётся по-настоящему.
— Потери? — спросил я.
— Нулевые среди Центурионов, — Захаров сверился с планшетом. — У троих повреждения брони, один сервопривод заклинило. В пехоте двое легкораненых — шальные пули.
Ноль погибших против нескольких сотен. Соотношение, о котором мечтает любой полководец.
Я повернулся спиной к шоссе. Смотреть там было больше не на что — исход ясен, детали не важны.
— Платон.
Генерал вытянулся.
— Добивай остатки группировки и потихоньку занимай ключевые узлы на транспортных магистралях, но далеко пока не продвигайся. У нас еще слишком мало сил, чтобы контролировать большую площадь.
— Понял, Лорд.
— И ещё, — я посмотрел ему в глаза. — Доукомплектовывай подразделения. Новобранцев — в строй, лучших — на Центурионов. К концу недели у тебя должно быть вдвое больше тяжёлой пехоты.
Захаров кивнул, и в его глазах блеснуло понимание.
— Как скажете, Лорд.
Я пошёл к внедорожнику, припаркованному у подножия холма. Глеб двинулся следом, привычно сканируя местность.
За спиной гудели моторы тягачей, подбиравших Центурионов. Рембригада уже выдвигалась к месту боя. Пехота разбредалась по полю, сгоняя пленных в колонны.
Глеб завёл двигатель. Внедорожник тронулся, и холм с видом на поле боя остался позади.
Глава 22
Крайнов
Крайнов сидел в кресле у камина, просматривая списки на планшете. Пятьдесят четыре фамилии, разбитые по секторам. Напротив каждой статус: «в работе», «упакован», «ликвидирован». Красные галочки множились с каждой минутой.
За окнами стояла ночь. Где-то далеко, за городом, уже горели склады Громова — Артист начал своё представление. А здесь, в уютном полумраке библиотеки, шла другая работа.
— Чаю, Виктор?
Себастьян появился бесшумно, как и положено хорошему дворецкому. Серебряный поднос, фарфоровый чайник, тонкие чашки. Старик двигался медленно, но каждый его жест был точен.
— Благодарю.
Крайнов принял чашку, вдохнул аромат. Улун, если он не ошибался. Из личных запасов Хозяина.
— В третьем секторе задержка, — Себастьян наполнил вторую чашку для себя и опустился в соседнее кресло. — У цели усиленная охрана. Четверо вместо двоих.
Крайнов поднял бровь. Дворецкий, который отслеживает оперативную обстановку? Впрочем, он давно перестал удивляться.
— Отправьте туда вторую группу чистильщиков.
— Уже распорядился. Они будут на месте через двенадцать минут.
Себастьян отпил чай с видом человека, обсуждающего погоду. Огонь в камине потрескивал, мониторы на столе мерцали синим светом.
— Превосходный улун, — Крайнов сделал глоток. — Вы не растеряли вкус, Степан. Как и хватку, судя по всему.
Старик чуть улыбнулся.
— Добрые слова от Аудитора редкость. Мы ведь не работали вместе со времён Кройцберга?
