Как я съел ваши фаерболы 4 (СИ) - "Архимаг"

Сработало только «деловая встреча по вопросам наследника, форма одежды свободная, кормление милых монстриков включено в программу».

Деловая. Встреча. Два слова, за которыми взрослые разумные хищники прячутся, как первоклассники за шторой.

Софья явилась к воротам ровно в десять вечера, в своём жёлтом дождевике поверх платья, с Людмилой на плече и остальными жабами в корзинке. Постояла у калитки секунды три, будто проверяла пути отступления.

Я оценил. Хорошая привычка. Сам такой.

— Это не в гости, — сразу предупредила она, когда я вышел ей навстречу. — Это по работе.

— Разумеется. Сугубо деловой визит. Вот, держи деловой пирожок, тёща напекла, — я протянул ей угощение.

— Андреева знает, что я здесь? — она вытаращилась на меня, но пирожок взяла.

— Андреева лично отбирала для тебя пирожки с вишней. Сказала «этой рыжей проходимке передай, что я всё помню». В её системе координат это объятия.

Софья фыркнула, но пирожок взяла. Первый рубеж пал.

Сад Дианы ночью выглядел так, как и положено выглядеть саду принцессы Бездны. То есть как ботанический сад, страшный сон и зона отчуждения в одном флаконе.

Пушок учуял нас за двадцать метров и завилял бутоном. Из бутона капала слюна и растворяла гравий.

— Кормление в программе, — напомнил я и вытащил из Желудка набитый мешок. — Требуха третьей свежести. Пушок от неё сходит с ума.

— Дай мне.

Я протянул мешок. Софья запустила туда руку без малейшей брезгливости, вытащила кусок и швырнула точно в пасть. Пушок клацнул зубами и заурчал на частоте, от которой дрожали стёкла в теплице.

— Хорошая подача, — заметил я.

— Было дело, недавно кормила бродячих аномалий на пустырях, — вздохнула Софья. — После них твоя орхидея как декоративная фиалка.

— Не говори так при ней. Она обидчивая, три дня будет плеваться кислотой.

Мы кормили растительных монстров сестренки молча минут десять. И это молчание было, зараза, уютным. С жёнами я так молчать не умел, с ними тишина всегда означала, что где-то уже что-то горит или замерзает.

«Шеф-Повар, — подал голос Желудок, — фиксирую аномалию. Ваш пульс 96 при полном отсутствии боевой угрозы. Провожу диагностику…»

Заткнись, посоветовал я.

«Диагностика завершена. Угроз нет. Есть женщина на расстоянии полутора метров. Корреляция стопроцентная».

С крыльца донеслось шлёпанье тапочек, и в сад вкатилась Диана. Флисовая пижама, капюшон-единорог, живот уже заметно круглился под флисом и слабо подсвечивался изнутри, как ночник.

— О-о-о-о, Лиса пришла! — Мелкая просияла так, будто ей привезли грузовик черешни. — А мне никто не сказал! Ярик, ты прячешь от меня гостей? От меня, от беременной⁈

— Ты спала.

— Я стратегически дремала!

Софья неожиданно улыбнулась. Не той дежурной иллюзорной улыбкой, которую она носила как дождевик, а настоящей. И немного виноватой.

Она сделала шаг к крыльцу, нервно сцепив пальцы в замок.

— Ди… послушай. Я должна извиниться перед тобой. За то, что сделала в ту ночь. Использовала тебя, пересадила ребёнка без спроса… Я была в панике, моё Ядро бы не выдержало, а ты была единственной, кто мне помог. В общем, прости меня. Это было возмутительно и эгоистично.

Мелкая театрально закатила глаза и упёрла руки в бока, всем своим видом изображая оскорблённую невинность.

— Ой, всё, выключай радио «Драма»! Да, ты вероломно превратила меня в элитную депозитную ячейку. Да, я теперь не влезаю в любимое пурпурное платье, а этот мелкий террорист внутри пинается, если я ем мало сладкого!

Она выдержала паузу, наслаждаясь раскаянием на лице Софьи, а потом хищно ухмыльнулась.

— Но! Зато теперь у меня есть официальный, железобетонный повод доить нашего великого Патриарха на фрукты, шмотки и десятичасовой шопинг. Ты видела, сколько он мне черешни приволок? То-то же. Так что проехали, рыжая. Считай, что твои косяки искуплены арендой моего бесценного живота.

Софья пораженно моргнула и облегчённо выдохнула. А Мелкая вдруг подалась вперёд, и её глаза загорелись почти фанатичным, жадным блеском.

— А теперь к главному! Хватит болтать! Ярик сказал, у тебя теперь куча хвостов! А ну показывай! Я зря, что ли, сюда шла? Давай, распушай!

Софья повела плечами, и за её спиной развернулись хвосты. Я насчитал восемь, рыжих с белыми кончиками, плюс один обрубок. Они шевелились в ночном воздухе, как пламя, которому лень гореть вверх.

Мелкая издала восторженный звук, который издают только младшие сёстры. И ещё иногда чайники и чайки.

— А потрогать? Можно потрогать? Один разочек, я аккуратно, я умею, у меня свой есть!

Софья покосилась на меня. Я пожал плечами: сама виновата, показала сокровище ребёнку в теле взрослой женщины.

— Ладно. Только не дёргай.

Диана зарылась обеими руками в ближайший хвост и застонала от счастья.

— Он тёплый! И пахнет корицей! Ярик, почему я так не пахну? Я пахну Игорьком и удобрениями!

— Потому что ты агроном, а она иллюзионистка. Профессиональные издержки.

— Хочу переквалифицироваться!

Софья осторожно, будто спрашивала разрешения у самой себя, кивнула на живот Мелкой.

— А мне можно… посмотреть? На него.

В саду стало тихо. Даже Пушок перестал чавкать.

Мелкая, надо отдать ей должное, не стала кривляться. Задрала флисовую кофту без церемоний, явив миру круглый живот, по которому изнутри пробегали золотистые всполохи.

— Смотри, сурмамочка сегодня щедрая. Он сегодня активный. Утром пинался так, что я уронила ведро с черешней.

Софья присела на корточки и приложила ладонь к животу. Осторожно, одними подушечками пальцев, как сапёр.

Всполохи под кожей замерли. Потом собрались в одну точку, прямо под её ладонью, и живот отчётливо толкнулся навстречу.

— Ого, — прошептала Мелкая. — Он так только на тебя реагирует. От УЗИ прячется, от мамы Андреевой прячется, Валерия его вообще неделю поймать не может, он ей иллюзию пустого живота показывает. Представляешь? Ей! Она чуть с ума не сошла, три раза аппаратуру перенастраивала

— Лисьи фокусы, — тихо сказала Софья. В голосе у неё было что-то такое, от чего мой Желудок снова полез с комментариями.

«Пульс 130, Шеф-Повар. Рекомендации: обратиться к кардиологу либо поцеловать её уже. Второе быстрее и дешевле».

Я мысленно пообещал Желудку диету из тухлых помидоров.

— Он тебя помнит, — буркнул я вслух, потому что молчать дальше было нельзя, а сказать правильное я не умел. — Мамку узнал.

— Я знаю. — Софья убрала руку и выпрямилась. Лицо снова стало деловым. — Поэтому я и согласилась прийти.

Мы переместились на веранду. Гостившая у нас Андреева выдала чай, пирожки и взгляд, которым можно было консервировать огурцы. После чего молча ушла.

Жабы расселись по перилам и медитировали на луну.

— Итак. — Я разлил чай. — Предложение следующее. Стае нужны глаза, которых никто не видит. Соболевы после нашего дружеского визита на завод затихли, но крысы под полом скребутся. Мне нужен человек, который умеет быть кем угодно и где угодно. Взамен обещаю новую клиентскую базу из моих вассалов и всяческое покровительство по линии законов.

— Теневой агент, — Софья кивнула.

— Внештатный. Подчёркиваю: внештатный. Никаких клятв, никаких сердец в депозитарии, никаких ошейников. Разведка иллюзиями, контрразведка, жабки на прослушке кошмаров. Оплата по прейскуранту плюс премии.

Софья смотрела на меня поверх чашки. Долго. Хвосты за её спиной перестали шевелиться.

— Не жена, — уточнила она.

— Не жена.

— Не собственность Стаи.

— Партнёр. С правом послать меня к демонам в любой момент, письменно или устно, коли угодно.

— Устно мне нравится больше. — Она отпила чай, пряча улыбку. — Знаешь, что самое смешное? Ты первый, кому от меня нужна я, а не моя матка или мои хвосты.

— Хвосты, вру, тоже нужны. Для разведки.

— Для разведки можно.

Мы пожали руки через стол. Ладонь у неё была горячая, лисья, и я задержал рукопожатие на полсекунды дольше делового стандарта. Она заметила. Я заметил, что она заметила. Дипломатия высшего уровня.