Как я съел ваши фаерболы 4 (СИ) - "Архимаг"

— Кхм-кхм, — сказала Мелкая.

Мы обернулись. Сестра восседала в плетёном кресле с видом председателя совета директоров, сложив руки на светящемся животе.

— Раз тут у нас переговоры, у меня тоже пункт. Я, как носитель Волчонка и, на минуточку, самый пострадавший сотрудник этой семьи, требую внести в договор регулярные свидания с крёстной Лисой.

— С кем? — переспросила Софья.

— С тобой. Ты крёстная. Я решила и не колышет. Волчонок проголосовал пинком, двое за, воздержавшихся нет. Будешь приходить минимум дважды в неделю, выманивать его для УЗИ, потому что Валерия скоро начнёт вскрывать меня из научного любопытства, я по глазам вижу. И гладить мне хвост. Твоими восемью, если что, я тоже не побрезгую.

— Диана, — начал я.

— Я не закончила! За организацию ваших встреч беру десять процентов.

— Встреч с тобой же?

— Логистика, Ярик! Кто-то же должен создавать повод! Вы двое без повода будете ещё год ходить кругами и называть это «деловыми встречами». — Она изобразила пальцами кавычки такого размера, что в них поместился бы Игорёк. — Смотреть больно. Даже жабы уже делают ставки.

Людмила на перилах отвела глаза с видом существа, которое ставок не делало, но выигрыш заберёт.

— И вообще! — Мелкая ткнула пальцем в Софью. — Когда ты его уже заберёшь? Я не железная! У меня токсикоз, отёки и двенадцать процентов от доходов Клана, мне некогда!

Софья порозовела. Впервые за вечер её иллюзорная невозмутимость дала трещину, и сквозь неё проступила та самая медсестра, что когда-то стояла у наших ворот под дождём.

— Я… сейчас не могу. У меня бизнес. Клиника, клиенты, расписание на два месяца вперёд…

— Бизнес! — Мелкая всплеснула руками. — Слышал, Ярик? У крёстной бизнес! Клиника иллюзий! А знаешь что, раз у тебя бизнес, я хочу долю. Пятнадцать процентов.

— С какой стати⁈ — вспыхнула Софья.

— Реклама! Я буду всем говорить, что крёстная моего ребёнка лучший иллюзионист региона. Беременная волчица как лицо бренда. Да к тебе очередь выстроится от Северогорска до Столицы!

— Лицо бренда сидит в пижаме с единорогом.

— Единорог добавляет доверия!

Софья повернулась ко мне с немым вопросом «она всегда такая?».

— Всегда, — подтвердил я. — Торгуйся. Ниже пяти процентов она не упадёт, но попытаться стоит.

Софья засмеялась. По-настоящему, запрокинув голову, и все восемь хвостов с половиной распушились разом.

Я смотрел на неё и думал, что Мелкая, при всей своей наглости, права. Мы действительно будем ходить кругами ещё год. Ну и пусть. Хищники не торопятся, добыча никуда не денется.

«Пульс 128, — доложил Желудок. — Прогресс отрицательный. Кардиолог, Шеф-Повар. Или второй вариант».

Я взял пирожок и заткнул им внутренний голос.

— Три процента, Ди, — сказала Софья, отсмеявшись. — И хвост глажу лично, без посредников.

— Семь, и я молчу про то, как ты на него смотришь.

— На кого?

— Пять! — быстро сказал я. — Финальное предложение. Все довольны, расходимся.

Мелкая и Лиса переглянулись и с одинаковыми ухмылками пожали друг другу руки над моей чашкой.

Кажется, я только что проиграл переговоры, на которых даже не был стороной.

Через полчаса Мелкая сдалась. Беременность лисоволчонком брала свое: сестра зевнула так, что клацнули клыки, пообещала Софье штрафные санкции за прогулы и уковыляла в дом, поддерживая живот обеими руками.

Жёны деликатно не появлялись. Андреева, видимо, ушла пересчитывать скальпели, чтобы успокоить нервы.

Мы остались вдвоем на веранде.

Теплый свет из окон, стрекот каких-то аномальных цикад в саду и Лиса, допивающая чай из моей кружки. Идиллия, от которой у любого нормального мага потек бы сироп из ушей.

У меня только в Желудке урчало. Впрочем, у меня урчало всегда.

— Провожу до калитки, — сказал я, поднимаясь. — А то Пушок в темноте может перепутать твои хвосты с десертом.

— Пушок меня боится, — спокойно отозвалась Софья, но встала. — А жабы его сами переварят, если сунется. Но провожай, раз положено по этикету.

Мы шли по гравийной дорожке молча.

Жабки скакали впереди, сливаясь с тенями. Одна Людмила ехала у Софьи на плече и смотрела на меня немигающим золотым глазом. Если бы жабы умели писать рапорты, эта точно строчила бы на меня досье.

У калитки Софья остановилась. Повернулась ко мне.

Желтый дождевик слабо фонил магией укрытия, но сквозь него я чувствовал её настоящую: горячую, живую, пахнущую дикими хризантемами. Опасную.

— Итак, господин наниматель, — она чуть склонила голову. — Раз уж мы теперь партнеры. Какое будет первое задание для теневого брокера? Или ты планировал платить мне просто за красивые глаза?

— Глаза у тебя действительно красивые. Желтые, хищные. Мне нравится.

Она не смутилась. Только один хвост за спиной лениво качнулся, выдавая интерес.

— Не заговаривай зубы, Яр. Кого нужно проверить? Соболева? Воронина?

— Ни того, ни другого. Соболев скоро будет очень занят попытками не сесть на кол правосудия, а Воронин и так мой с потрохами. — Я сунул руки в карманы куртки, чтобы не поддаться искушению и не притянуть её к себе. Рано. Испугается — ударит, а драться с ней я сейчас хотел меньше всего на свете. — Мне нужно, чтобы твои ушастые партизаны послушали сны в одной очень дорогой гостинице. «Северная Корона». Президентский люкс.

Софья прищурилась.

— Ксения Тьери? Мясорубка Уложения? Ты в своем уме? У нее барьеры из чистого Порядка. Мои жабы там от изжоги умрут. И потом, ты же сам сказал, что уладил с ней вопрос!

— Я уладил. Но я хочу знать, что ей снится.

— Зачем?

Я криво усмехнулся.

— Потому что человек, который переписывает реальность набело, днем не ошибается. А вот во сне… во сне все мы беззащитны. Мне нужна любая ее слабость, Лиса. Любая зацепка. Потому что когда она закончит с Соболевым, она посмотрит на наш город и скажет: «Какой интересный черновик». Я хочу быть к этому готов. Доверяй, но проверяй, как говорится.

Софья смотрела на меня несколько секунд. В ее вертикальных зрачках отражался свет фонаря.

— Ты играешь с огнем, Ярослав.

— Я им дышу, рыжая.

Она вздохнула.

— Ладно. Я отправлю туда Людмилу. Она у нас спец по деликатным операциям. Но тариф за риск будет двойной.

— Запишу на счет дяди Бори. Он поплачет, но оплатит.

Она кивнула. И вдруг сделала полшага вперед.

Дистанция между нами сократилась до критической. В воздухе затрещало — так бывает, когда две мощные ауры трутся друг о друга краями.

Мой Желудок внутри заворочался, зарычал.

Софья подняла руку. Тонкие пальцы легли на лацкан моей куртки. Осторожно, почти невесомо. Она чуть потянула ткань на себя, заставляя меня наклониться.

Мне нравилась эта игра. Я с улыбкой позволил ей делать все, что она захочет.

— Знаешь, Альфа, — ее голос упал до тихого, бархатного шепота, от которого по моему позвоночнику пробежал табун электрических мурашек. — Ты сегодня был удивительно… добрым. Мне даже понравилось.

— Сытый Волк — добрый Волк, — я подмигнул ей.

Она вдруг скользнула ладонью выше, к моей шее. Пальцы зарылись в волосы на затылке. Легкая, почти невидимая царапина коготком по коже. Метка.

Я молча смотрел на неё, ощущая легко пульсирование магии на моей ауре.

Она приблизила свое лицо к моему так близко, что я мог разглядеть каждую прожилку в ее глазах.

— Ты сказал, что умеешь ждать, — прошептала Софья, глядя мне прямо в глаза. Желтое пламя в ее зрачках смеялось. — Жди. И, может быть, когда-нибудь… я позволю тебе не только гладить мои хвосты.

Я не отстранился. Наоборот, чуть подался вперед, так что наши носы почти соприкоснулись. Двумя пальцами я слегка приподнял ее подбородок.

— Щедрый аванс, рыжая, — мой голос сам собой упал до глухого рокота. — Но ты путаешь породы. Я Альфа, а не дворовый щенок, чтобы бегать кругами за пушистым хвостом. Даже если их восемь с половиной.