Распределение (СИ) - Баранников Сергей

— Так ведь дожди какие были! — заёрзал на месте староста. — Всю неделю лило, вот выгребные ямы и затопило. А куда это всё девать? Нельзя же допустить, чтобы по посёлку растекались, вот мы и проделали каналы, чтобы в Удильницу стекало. А там река уже сама разберётся что дальше делать.

— Выходит, причина ваших проблем выявлена, источник заражения понятен. Воду из реки пить запрещаю. По крайней мере, до повторного анализа и разрешения лаборатории.

— Откуда же нам её брать? — удивился староста. — Не снег же топить в самом деле!

— Разведать источники чистой питьевой воды на расстоянии от реки и ваших выгребных ям, воду кипятить и очищать с помощью лекарственных трав, которые предоставит вам шаман. То есть, фельдшер. В общем, Ян.

Судя по выражению лица старосты, он был совсем не рад, что мы приехали в посёлок. Видимо, рассчитывал, что проблема сама решится, если не придавать ей значения. В какой-то степени оно так и произошло, только решение нашлось не само по себе, а благодаря нашим совместным усилиям.

Честно говоря, я волновался о том, справится ли Ян в одиночку. Он ведь даже не одарённый. Была мысль эвакуировать всех заболевших в Градовец, но я от неё отказался. Слишком уж рискованная затея. Кто будет сопровождать два десятка пациентов? Да и поезд превратится в камеру пыток с такими симптомами, как у этих бедолаг. С другой стороны, наш дар проделал основную работу, а Яну осталось лишь проследить, чтобы все заболевшие принимали лекарственные отвары. С такой работой человек с квалификацией фельдшера наверняка справится.

— Костя, спасибо тебе! — расчувствовался Ян, когда мы вышли от старосты. — Знаешь, многие сомневаются в моих способностях, а ты помог мне понять, что мы на самом деле похожи, просто видим этот мир иначе.

— Хорошо бы все это понимали. Тогда, глядишь, и количество конфликтов заметно снизилось бы, — покосился я на Артёма, но тот лишь нахмурился и промолчал в ответ.

— Вот держи! — Ян снял со своей шеи какой-то талисман и протянул его мне. — Это защитный оберег шаманов. Я вырезал его сам из рога оленя. По шаманским преданиям, носитель оберега перенимает свойства животного.

У меня за спиной Тёма прыснул от смеха, но я отреагировал совершенно спокойно.

— Вообще-то олень символизирует силу, выносливость и единение с природой, — обиженно заявил Ян, метнув недовольный взгляд в сторону Мокроусова.

— А что это за камни? — поинтересовалась Нина, которая старалась не вмешиваться в разговор. Но женское любопытство сыграло свою роль.

— Это сердолик и белый халцедон, — объяснил шаман и заметно успокоился. — Оберег отлично подойдёт целителю, ведь сердолик символизирует кровь, а белый цвет халцедона красиво смотрится с белым халатом. Но на самом деле, у этого оберега есть магическое свойство. Сердолик помогает заживлению ран, достаточно его погреть в руках и приложить к ране. По народным поверьям это камень сердца, и он помогает в любовных делах. А кальцедон помогает владельцу сохранять ясность мысли.

— Благодарю! Это очень дорогой подарок, я даже не знаю что смогу подарить взамен.

— Ты уже подарил мне уверенность в себе и ответы на многие вопросы. Это лучший подарок.

— Ян, а как же ты без такого ценного оберега? — заволновалась Нина.

— Сделаю себе новый, — отмахнулся парень.

Шаман оставил нас одних, а Тёма не сдержался и решил отпустить шутку.

— Костя, ты с этим оберегом будь осторожней. Мало ли, вдруг он из тебя реально оленя сделает?

— Дурак! — нахмурилась Самошникова и наградила Артёма полным презрения взглядом. На самом деле, я не держал зла на товарища. Выбравшись из-под опеки отца, Мокроусов старался наверстать всё то, что упустил и невольно позволял себе лишнее. К тому же, его подколы были безобидными, а колкости он говорил не всерьёз. В отличие от того же Мартынова.

Вечером, когда мы закончили работу и собирались в гостиницу, вернулся Егорыч.

— Вот, держите от меня благодарность! — заявил мясник, протянув нам поднос с ещё горячим жареным мясом. — Моя хозяюшка запекла с брусничным соусом.

— Это вы специально для нас животное забили? — с широко раскрытыми от удивления глазами поинтересовалась Нина.

— Нет, это вчерашний убой, — улыбнулся Егорыч, не обращая внимания на реакцию девушки. — Оно ведь как? Зима подходит, корма на всех не хватит. В поисках ягеля придётся на десятки километров путешествовать. Попробуй с таким стадом по тайге всю зиму мотаться — уже ни оленей, ничего не захочется. Вот и сокращаем поголовье. К зиме с полсотни голов забьём.

— Я такое не ем, — призналась девушка, брезгливо поморщившись.

— Очень зря! Оленина — это диетическое мясо и невероятно полезное. В нём нет никаких вредных добавок, потому как олени питаются чистой пищей, а на ближайшие десятки километров нет ни одного завода, который бы загрязнял окрестности. Вы, как целители, сами должны это понимать.

— Благодарим вас, непременно оценим ваше угощение, — взял на себя инициативу Артём, принимая из рук Егорыча поднос.

С ужином у нас ситуация немного наладилась. Мы порылись в собственных запасах, извлекая оттуда кашу, овощи, сыр и немного хлеба. Получилось вполне неплохо. На следующий день мы погрузились на катер и отправились в посёлочек, приютившийся на берегу одного из притоков Светлицы — реке Удильнице. Путешествие заняло у нас часа два. Пришлось кутаться поглубже в тёплую одежду, потому как погода была не самая приятная. Ночью ударили морозы и выпал снег. Говорят, что для здешних мест это в порядке вещей.

— Ещё растает, — отмахнулся капитан катера, щурясь от летящих в лицо снежинок. — Но на берегу будьте осторожнее, возле воды всегда скользко, а берег вокруг посёлка очень крутой. Раньше ведь Удильница была заметно шире, а сейчас обмелела.

Посёлок располагался в несколько минутах ходьбы от берега. Судя по всему, ближе не давала строиться река. А когда она отступила, люди не спешили занимать освободившееся место. Весной, когда тает снег, река разливается настолько, что на пару дней возвращается в границы своего старого русла.

— А Капанин сейчас в тёплом кабинете сидит, — недовольно проворчал Артём, закутываясь в куртку. — Я бы не отказался сейчас тоже погреться в тёплом местечке.

— Воспринимай это как отпуск, — посоветовала Самошникова. — Когда ещё побываешь в этих краях?

— Надеюсь, больше никогда, — признался парень.

— А зря! Нет в тебе романтики, Тёма. Ты разве не чувствуешь величие этого места? Крошечная точка цивилизации, и бескрайний открытый мир вокруг! Только здесь начинаешь понимать насколько огромен наш мир и какие мы маленькие на его фоне.

— Не знаю как ты, а если уж говорить об ощущениях, то я пальцы на ногах не чувствую.

Слова Мокроусова окончательно разрушили романтический настрой девушки, поэтому остаток пути до посёлка она прошла молча, погрузившись в собственные ощущения.

Наше новое место назначения не особо отличалось от Яшмани размерами, но с виду это была бедная деревенька, расположенная вверх по течению Удильницы. Здесь не было частокола, а люди выживали в основном за счёт рыбной ловли. Если бы не научная лаборатория, следящая за климатом и миграцией животных, деревенька бы уже давно исчезла с лица земли, а постоянное присутствие группы учёных вносило оживление в жизнь постоянных жителей и открывало рынок сбыта продукции.

— Крабы здесь просто потрясающие! — делился с нами впечатлениями капитан катера, когда мы шагали в сторону деревни. — Немногие знают, но крабовое мясо в Градовец везут именно отсюда.

В Удильске нас встречала хрупкая девушка по имени Лея. Ей было всего двадцать семь, чуть больше, чем нам. Здесь нас ждало немного работы, и к концу дня фельдшерский пункт опустел. Артём с Ниной отправились спать, потому как за время переездов толком не выспались, а я остался до последнего и боролся с желанием уснуть.

— Константин Юрьевич, может, чаю? — предложила девушка. — У нас он особенный, вы такого нигде не пробовали.