Темный Лорд Устал. Книга VI (СИ) - "Afael"

С уважением и гордостью.

Ладно, — нехотя признал Калев. — У него неплохо получается и розы красивые. Одобряю.

Третья сцена: женщины.

Их было две. Светловолосая красавица с хищной улыбкой — та самая, из автомобиля. И другая, мягче, светлее, с глазами, полными обожания. Они обе смотрели на его тело так, как ни одна женщина никогда не смотрела на настоящего Калева.

Ого. Две сразу?

Он ждал, что существо начнёт ухаживать. Дарить цветы, читать стихи, совершать подвиги во имя Прекрасных Дам. Так поступали рыцари в книгах. Так должны поступать благородные мужчины.

Но существо лишь отдавало приказы.

Сухим деловым тоном, без всякой романтики. «Сделай это. Принеси то. Отчитайся к вечеру». А они… они слушались. Кивали, улыбались, выполняли и смотрели на него с ещё большим обожанием, словно каждый приказ был признанием в любви.

Я ничего не понимаю в женщинах, — Калев откинулся в кресле, чувствуя, как рушится ещё один кусок его картины мира. — Этот парень — какой-то ловелас-тиран и ему это сходит с рук.

Последняя запись оказалась самой страшной.

Калев смотрел на экран и чувствовал, как внутри него что-то необратимо и тихо ломается. Осколок за осколком.

Бункер. Бетонные стены, тусклый свет, запах крови и страха. Его тело шло по коридору, и люди в военной форме разлетались в стороны, как кегли. Кто-то стрелял — пули останавливались в воздухе и падали на пол. Кто-то пытался колдовать — заклинания гасли, не успев сформироваться.

А потом были генералы.

Двое седых мужчин в форме высшего командования, привыкшие отдавать приказы. Один из них что-то кричал, размахивал каким-то артефактом. Второй пытался бежать.

А потом Калев что-то сделал. Он не понял что, просто увидел, как первый генерал застыл с открытым ртом, а его глаза превратились в пустые стекляшки.

Второму повезло ещё меньше. Хруст позвоночника, короткий вскрик, и тело осело на пол, с шее скрученной под неестественным углом, но его грудь продолжала вздыматься. Он дышал и был в сознании. И он будет в сознании, пока существо в теле Калева не решит иначе.

Калев почувствовал холод от случившегося даже здесь, в своей уютной комнате-тюрьме. Ледяное дыхание Бездны, которое исходило от того, кто носил его тело.

Розовые очки разлетелись вдребезги.

Это был не рыцарский турнир. Не благородный поединок, где побеждает правда. Калев увидел бойню, совершённую существом, для которого человеческая жизнь значила меньше, чем жизнь комара.

Это не герой, — понял Калев. — Герои не сжигают разумы. Герои не шагают по телам с таким равнодушием, словно переступают через лужи.

Это был Дракон. Древнее существо из тех времён, когда люди ещё жили в пещерах и молились огню. Оно пришло откуда-то из Бездны, из другого мира, из глубин, которые Калев не мог даже вообразить, и надело его тело, как костюм.

Он сжался в кресле, подтянув колени к груди, но не закрыл глаза. Продолжал смотреть на экран, где его руки вытирали несуществующую пыль с рукава.

Вопросы роились в голове, как потревоженные осы.

Кто он? Откуда пришёл? Почему выбрал именно меня?

А кто теперь я? Призрак? Душа? Воспоминание, которое забыли стереть при переезде?

И самый страшный вопрос, от которого хотелось спрятаться под кресло и никогда не вылезать:

Хочу ли я вернуть своё тело?

Калев представил это. Представил, как выходит из своей комнатки, отбирает управление, снова становится собой. И сразу видит тех людей — врагов с артефактами и заклинаниями, генералов с армиями, целые кланы, которые хотят его смерти.

Он не проживёт там и секунды. Его раздавят, как муравья. Он умрёт по-настоящему, без шанса на вторую попытку.

А здесь… здесь было безопасно. Тихо и даже… уютно. Монстр снаружи делал грязную работу, а Калев сидел в тёплом кресле и смотрел на это, как на спектакль.

Пусть он рулит, — решил Калев, и от этого решения стало одновременно стыдно и спокойно. — У него кожа толстая, а душа чёрная. Он выдержит. А я… я пока посижу здесь. Буду смотреть и учиться. Может быть, однажды пойму, как он это делает.

Но не сегодня.

На экране Дракон в его теле садился в машину, говорил что-то хищной красавице, отдавал приказы охране. Мир вокруг него гнулся и подчинялся, как пластилин в руках скульптора.

Калев обхватил колени руками и прижался спиной к креслу.

Давай, Монстр. Защищай нас. А я пока подумаю, кем хочу стать, когда вырасту.

Глава 19

Дарина Орлова

Дарина сидела перед зеркалом уже третий час.

Тяжёлые шторы были задёрнуты, и комнату заливал густой полумрак. Свет проникал только через щель у карниза — тонкой золотой полосой, которая падала на пол и медленно ползла к кровати по мере того, как солнце клонилось к закату.

Она смотрела на своё отражение и видела чужое лицо. Бледное, с тёмными кругами под глазами, с запёкшимися губами. Её волосы, тяжёлые пряди до пояса, когда-то гордость, висели спутанными космами. Она не мыла их пять дней или неделю. Счёт времени потерялся где-то между кошмарами, которые приходили каждую ночь.

Калев.

Его имя всплывало в голове снова и снова, как труп, который никак не хочет тонуть.

Она помнила его другим. Тихий мальчик, верящий в рыцарей, с печальными глазами, который боялся собственной тени. Бесталантный наследник древнего рода — позор семьи, мишень для насмешек. Другие дети швыряли в него камнями и обзывали «пустышкой», а она вставала между ними, маленькая Дарина с огнём в глазах и яростью в сердце.

Она защищала его и была единственным другом. Они вместе искали редкие цветы в лесу за поместьем, и он рассказывал ей о звёздах и рыцарях, а она делилась сладостями, украденными с кухни.

А потом она попыталась его убить.

Дарина закрыла глаза, но это только сделало воспоминания ярче. Мягкий, знакомый, похожий на того самого мальчика, голос в голове. «Помоги мне, Дари. Меня захватила тьма. Только ты можешь меня спасти». Она поверила. Конечно поверила, как можно было усомниться в друге детства?

На подготовку ритуала ушло много времени. Она работала в «Эдеме» и каждый день видела это существо в теле Калева и убеждала себя, что где-то там, глубоко внутри, её друг ещё жив и страдает.

А потом всё рухнуло.

Ритуал обернулся против неё. Сила, которая должна была изгнать тьму, потекла в обратном направлении, и Калев просто выпил её, как бокал вина. Она видела его глаза в тот момент. Это были чёрные провалы, бездонные колодцы, в которых плескалось что-то древнее и голодное. Именно в тот момент она поняла, что Калев необратимо изменился. Хотя, может и не Калев., но это уже не имело значения. Он… он впитал разрушительную энергию как нектар и даже не поморщился.

А потом отчитал её. В его голосе сквозил лёгкий оттенок разочарования, как отчитывают нашкодившего ребёнка.

Я предала его, — думала Дарина, глядя на своё отражение. — Послушала голос в голове, поверила чужим словам, ударила в спину единственного, кто был настоящим в этом фальшивом мире.

Она ненавидела себя за слабость, наивность и за то, что оказалась такой легкой добычей для манипуляций. За то, что называла себя его другом, но при первой же возможности попыталась уничтожить.

Зеркало равнодушно отражало её лицо.

Лицо предательницы.

Дверь открылась без стука.

В комнату неторопливо и уверенно вошёл отец, как человек, который привык, что мир подстраивается под него сам. Игорь Орлов просто подошёл к окну и отдёрнул шторы, впуская свет.

— Хватит сидеть в темноте.

Его голос был ровным, а взгляд спокойным. Та особая уверенность, которая не оставляет места для возражений.

Следом вошла мать. Идеально собранная, в дорогом платье цвета слоновой кости, с отточенной светской улыбкой. В её взгляде скользнуло беспокойство от назревающего скандала, который придётся гасить.