Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ) - Базаров Миф

— Дядь Игорь! Здрасьте! А вы сегодня рано.

— А ты, я смотрю, начеку?

— А то, вечерний клёв, он такой… капризный, лучше пораньше сесть.

— Сань, дело есть.

Он мгновенно перестал улыбаться, посерьёзнел, даже плечи расправил. Привык, что я с пустыми разговорами не подхожу.

— Слушаю, дядя Игорь.

— Мотоцикл мой угнали, «Иж» спортивный. Помнишь такой?

Парень кивнул.

— Ну так вот, рано утром я его на набережной оставил, недалеко от Невского. Сейчас проезжал — пусто. Твои шалопаи, может, знают что?

Санёк замялся. Посмотрел на свои стоптанные ботинки, потом на меня, потом почему-то на воду, где качался поплавок.

— Дядя Игорь, ну… я поспрошаю, конечно, — тише сказал он. — Только тут такое дело… Это ж не наш район. Фонтанка, она большая. А тот участок — он, наверное, под литейными пацанами, — парень сглотнул. — Я не обещаю, что смогу что-то узнать.

Это сдавленное «не обещаю» прозвучало как признание в смертном грехе. Парень откровенно трусил. Одно дело — родной район, где каждый двор знаком, а с местной шпаной росли с пелёнок. И совсем другое — соваться на чужую территорию. Там, ближе к Невскому, начиналась чужая кормушка, свои правила и совершенно другой мир.

Я достал из кармана двушку, сложенную вдвое. Санёк уставился на неё как на магический артефакт.

— На карманные расходы, за труды, — я сунул купюру парню в ладонь. — Ты только поспрошай аккуратно, без шума. Если что узнаешь — сразу ко мне.

Санёк сжал деньги, быстро, почти рефлекторно, сунул в карман штанов и, не прощаясь, рванул обратно к удочке. Я смотрел, как паренёк торопливо сматывает леску, складывает снасти, то и дело оглядываясь на набережную, будто за ним гнались. Наверное, Саше было не по себе от моего поручения.

Я вздохнул, открыл ворота. Потом принял у музыканта контрабас, занёс его в гараж и помог Красину вылезти. Затем мы вдвоём закатили мотоцикл.

Гость с удивлением осматривался внизу, изучая ряды мотоциклов.

— Вот это да! — лишь смог вымолвить он.

— Берите вещи, покажу вашу комнату.

Помог гостю с одним чемоданом. Поднялись на второй этаж.

— Ваше временное жильё, — я распахнул дверь. — Располагайтесь.

И сам замер.

Комната, где ещё недавно жил Пётр, встретила идеальным порядком. Постель аккуратно заправлена, подушка взбита, на столе пустая кружка, перевёрнутая вверх дном. Старик всегда оставлял после себя такую чистоту, будто здесь и не жил никто. Только слабый запах мяты, с которой наставник так любил пить чай.

Я задержался на пороге на секунду дольше, чем следовало.

Музыкант деликатно кашлянул сзади.

— Простите.

— Проходите. Ванная в конце коридора, кухня рядом. Я сейчас ужин организую.

Спустился в гараж и позвонил в ближайшую харчевню. Там умеют работать быстро, когда знают, что клиент платит без задержек. Уже через пятнадцать минут еда была на столе. Гречневая каша с мясом, солёные огурцы, хлеб и пара ещё тёплых пирожков. Выложил всё и налил крепкого чая.

Красин ел молча, быстро, как человек, который долго голодал.

Я сидел напротив, пил чай и смотрел на него.

С виду — обычный человек. Немолодой, потрёпанный, с изящными руками музыканта. Лысина поблёскивала в свете лампы. Он аккуратно придвинул к себе миску и положил добавки так, будто делал это тысячи раз, привычным, почти механическим движением.

Но внутри него не было ничего человеческого.

Я думал об этом, глядя, как он жуёт хлеб. Иждивенец. Демон, который занял чужое тело и живёт в нём, как квартирант, давно забывший, что был незваным гостем.

Сколько лет он уже там? Двадцать? Сорок?

Интересно, как это вообще происходит, когда ты приходишь в новый мир с багажом из прошлой жизни.

Я смотрел на эти руки с мозолями от смычка и думал: есть ли в нём хоть что-то от того больного человека, в тело которого он попал?

Музыкант поднял глаза, спокойные, чуть усталые. Я понял, что он почувствовал мой взгляд.

— Что-то не так? — спросил он.

Я помолчал секунду, потом решил, что прямой вопрос в данном случае честнее, чем игра в молчанку.

— Сколько лет было реципиенту, когда вы в него вселились?

Красин опустил вилку. Без удивления, без защитной реакции, будто ждал этого вопроса.

— Девять. Мальчик умирал от магической жёлтой лихорадки. Третья ночь горячки. Мозг практически погиб. Родители уже не надеялись, — он взял кружку с чаем, погрел об неё пальцы. — Я пришёл в себя в чужом теле, в чужой постели, с чужой матерью рядом, которая плакала и не понимала, почему сын вдруг открыл глаза и начал говорить как ни в чём не бывало.

— Она поняла потом?

— Нет. Списала мои странности на последствия болезни.

Я посмотрел на руки попаданца.

— В том мире вы тоже были музыкантом?

Что-то чуть изменилось в его лице, мелькнуло что-то тёплое, чем дорожат, но не показывают.

— Там я прожил долгую жизнь. Интересную, — гость сделал глоток. — Другую.

Я выбрал момент, пока это тепло ещё не ушло из его глаз:

— Императорская семья. Орден. Они вами интересуются не из любви к музыке. Что вы умеете?

Тишина. Он поставил кружку на стол ровно, почти математически точно, на тот же след, который уже был на столешнице.

— Спросите Софью Михайловну.

— Она вам запретила?

— Спросите Софью Михайловну, — повторил он без нажима. Тем же голосом. Как человек, который не может сказать иначе, как бы ни хотел.

Я откинулся на спинку стула.

Вот как! Значит, и с ним то же самое. Тот же обруч, что носил я: разглашение только перед избранным кругом и ни словом больше. Только княжна умела делать такие замки: аккуратные, без следов, без видимого принуждения. Человек молчит и сам не до конца понимает, что не может говорить, а не не хочет.

Любопытные умения у магов жизни высших рангов.

— Всё в порядке, — сказал я. — Ешьте.

Он кивнул и опустил взгляд в тарелку. Я встал, собрал посуду.

— Завтра с утра закину вас в Александринку, — произнёс я, отрываясь от своих мыслей. — К какому времени вам нужно быть на месте?

— К десяти. Репетиция, — Красин тоже поднялся, зачем-то одёрнул пиджак. — Спокойной ночи, Игорь Юрьевич. И… ещё раз спасибо. За то, что не убили.

— Не за что, — я усмехнулся.

Я взглядом проводил Красина до гостевой, подождал, пока закроется дверь, и спустился вниз. В гараже у верстака висел артефакт охраны дома — небольшой медный круг с рунами. Активировал его и почувствовал, как по периметру дома пробежала магическая волна, замыкая контур. Теперь любой, кто попытается войти без моего ведома, разбудит меня мгновенно.

Думал, после этого то ли позднего обеда, то ли раннего ужина выберусь пошерстить район в поисках мотоцикла, но организм, не видевший сна больше суток, распорядился иначе. Я поднялся к себе, рухнул на кровать и провалился в тяжёлый сон без сновидений.

Проснулся я, как обычно, в шестом часу утра. Натянул спортивный костюм и вышел на набережную.

Пробежка вдоль Фонтанки всегда приводила мысли в порядок. Прохладный утренний речной воздух бодрил. Сделал маленький круг, не решаясь оставить дом с гостем надолго. Там была магическая сигнализация, но это не панацея. Особенно когда музыкант — это живец, на которого, вроде как, должен ловить именно я.

Подбегая к дому, заметил знакомую фигуру подростка.

Санёк стоял метрах в тридцати от моего подъезда с удочкой в руке. Просто стоял, переминался с ноги на ногу и смотрел на мою дверь, явно решая, подойти или нет. Вид у парня был такой, будто он собрался прыгать с моста.

Я прибавил скорость, подбежал, на ходу вытирая пот со лба.

— Санёк, ты чего мнёшься?

Парень вздрогнул, обернулся и выпалил скороговоркой:

— Дядя Игорь, я узнал! Я всё узнал!

— Спокойно. Говори, не части.

Санька перевёл дух, оглянулся по сторонам, будто проверяя, нет ли лишних ушей, и зашептал:

— Женька с Тарасом. С Литейного. Клички у них — Карасик и Тарасик, — парень не удержался и хихикнул, но тут же посерьёзнел. — Мотоцикл они угнали, номера в реке утопили. Им деньги срочно нужны были, вот и…