Торговец Правдой 3 (СИ) - Стародубцев Денис

Я лежал, не в силах пошевелиться, слушая бешеный стук своего собственного сердца. Боль охватила все тело.

— Алексей… — позвал меня Факел. Он стоял, прислонившись к шкафу, держась за раненое плечо. Его лицо было покрыто потом, но взгляд был ясен. — Надо срочно уходить… Они… Могли услышать…. Если сейчас сюда прибежит отряд наемников, мы с ними не справимся…

Я с трудом поднялся с пола, посмотрел в сторону. Тони Волков был мертв.

— Владимир Николаевич, что творится наверху? — спросил я по наушнику у министра.

— Что-то они засуетились, вам нужно срочно отступать… Повторяю! Срочно отступайте! — министр был взволнован.

— Свяжись с Артемием, — прошептал я Факелу. — Скажи… Цель ликвидирована. Выполняем план по отходу. Да и в целом давно не было от них информации. Как они там?

Факел кивнул, нажал на наушник для связи. Я подошел к нему, насколько мог перевязал плечо жгутом из аптечки. Рана была страшной, но, кажется, не задела артерию. Жить будет, по крайней мере именно на это я рассчитывал тогда.

Через наушник донесся голос Артемия, тихий, но довольный:

— Мы с Сашкой обнаружили их склад. Сейчас находимся тут. Вы даже не представляете, сколько здесь всего! Охренели бы, честное слово! Всю империю можно уничтожить таким арсеналом. Ладно, вас поняли, сейчас кое-что сделаем и отступаем.

Мы с Факелом выбрались обратно в вентиляцию тем же путем. Двигаться было невыносимо тяжело. Каждый шаг отдавался болью. Но адреналин и осознание, что самое страшное позади, гнали нас вперед. Мы ползли обратно к месту разделения, чтобы встретиться там с парнями.

Через двадцать минут мы добрались до развилки. Артемий и Сашка уже ждали там. Сашка копошился со свертком пластита, прилепляя его к стене тоннеля.

— Все готово, — сказал Артемий. Его лицо было серьезным. — Смотри, что мы для этих уродов придумали! — он рассказал мне их гениальную идею. У него в руке был трос, который вел в их часть развилки.

— А что на том конце? — спросил я.

Дальше он мне рассказал в чем суть их плана. На длинном, тонком, почти невидимом тросе из углеродного волокна, перекинутом через одну из балок висел кричал в комнате с оружием Тони Волкова.

— Пока мы здесь, кристалл висит, — объяснил Сашка. — Как только выползем и разрежем тросик — он упадет на пол склада и… БУМ! Последний гвоздь в крышку гроба всем планам Тони Волкова и любому, кто захочет стать его последователем.

Это было гениально и безумно одновременно. Прямо по-нашему! По-другому не умеем.

— Красавцы, парни! Ладно, пойдемте на выход, Факелу нужно срочно оказать помощь, иначе он с такой потерей крови до утра не доживет, — сказал я и указал на нашего раненого товарища.

Обратный путь через вентиляторный узел, который снова гудел, был еще более страшным, так как силы были на исходе. Но мы справились. Мы выбрались через тот же технический колодец. Было раннее утро. Солнце на востоке только восходило.

Мы отползли от колодца к укрытию на склоне, где нас ждал Никулин Владимир Николаевич. Он молча осмотрел нас, а потом тихо спросил:

— Ну как там этот ублюдок?

— Господин министр, объект уничтожен. Миссия выполнена, — официально ответил я.

— Молодец, сынок… Молодец… — сказал он, лег спиной на землю и выдохнул.

Да что там, все мы выдохнули. Что будет дальше? Никто из нас не знал, но мы понимали, что так, как хотел Тони Волков, уже точно никогда не будет.

ТРАХ-БАХ-БАБАХ!!!

Раздался просто оглушающий взрыв, мы прижались к земле, и из колодца вентиляции вырвался поток пламени. Я посмотрел на военную базу финнов: она горела и была полностью разрушена.

— Вот теперь мы точно можем отправиться домой! — сказал я, и все вокруг заулыбались…

Эпилог

Десять лет спустя.

Холодок утра был еще свеж, но первые лучи солнца, пробивающегося сквозь облака, уже несли в себе немного тепла.

Воздух пах влажной от росы землей, цветущей в нашем семейном саду вишней и напитком в моем стакане. Я стоял на каменном балконе своей резиденции, прислонившись к холодной стене дома, и медленно пил кофе. Горьковатый, без сахара. Такой, каким его пил в свое время Север. Тогда я его не понимал, но многое с того момента изменилось. Время было около восьми утра, но сон отступил от меня часа два назад. Привычка. За последние десять лет разум научился просыпаться очень рано. Не могу пропускать каждый новый рассвет, тем более когда любой из них может оказаться для тебя последним.

В кармане халата лежала легкая, отполированная версия одного из кристаллов, продажи которых изменили мою жизнь в этом мире. Я почти никогда не вынимал его, просто иногда касался, ощущая знакомые грани. Это было напоминание о том, с чего все начиналось.

— Доброе утро, папочка! — я услышал нарастающие детские голоса.

Два вихря детской безграничной энергии ворвались на балкон, едва не сбив с ног меня.

— Даниэль и Мира, доброе утро! — крикнул я им навстречу.

Такие взрослые, им уже по семь лет. Два моих солнца… Мальчик, точная копия меня, с темными волосами и слишком серьезными для его возраста карими глазами. Хотя я все равно вижу в них искры детского озорства. Девочка — вылитая Ирина, с пепельными волосами, заплетенными в сложную косу — сколько же времени они с женой на нее потратили… — и пронзительным взглядом. Малышка очень и очень любознательная.

Я успел поставить чашку на столик, прежде чем они врезались в меня, обхватив за ноги.

— Тихо, тихо, ураганы! — я рассмеялся, наклонился и обнял их обоих, подняв с пола на несколько секунд. Они безумно вкусно пахли. Не могу даже объяснить, чем, но запах собственных детей — лучшее, что я чувствовал в своей жизни. — Сейчас собьете с ног, и ваш старый отец полетит вниз головой в розовые кусты. И что скажете потом вашей любимой маме, а?

— Что папа не смотрит под ноги! — без тени сомнения выдала Мира, уткнувшись носом мне в шею.

— И что балкон нужно огородить, чтобы он был безопасным! — добавил Даниэль.

Забавные. Они всегда поднимают мне настроение. В совершенно любой ситуации.

— Люблю вас, — сказал я тихо, почти шепотом, целуя их по очереди в макушки. — Безумно! Больше всего на свете!

— Мы тебя тоже, папочка! — прошептали они в ответ.

— Дети! Идите завтракать, вы опоздаете в лицей! — в дверях балкона появилась Ирина.

Моя жена. Княжна. Солнце в моем небе. Она была в легком утреннем платье цвета лаванды, волосы убраны в изящный пучок.

— Хорошо, мама! — хором откликнулись близнецы и, послушно отпустив меня, помчались внутрь, их быстрые шаги затихли на мраморной лестнице, ведущей на первый этаж в общую столовую

Ирина подошла ко мне, ее пальцы мягко коснулись моей щеки, провели по линии челюсти, где когда-то от удара Волкова ледяными перчатками остался едва заметный белый след. Еще одно напоминание, которое делает меня сильнее.

— Доброе утро, моя Княжна! Как же ты прекрасно выглядишь! — я поймал ее руку и прижал к губам.

— Доброе утро, Князь, — она улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались лучики милых морщинок. Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня в губы — легкий, теплый, утренний поцелуй, пахнущий мятой. — Ты уже завтракал или спустишься к нам?

— Думаю, спущусь, — я обнял ее за талию, глядя, как солнце окончательно заливает светом наш сад, — Если, конечно, снова чего-нибудь не произойдет.

Как по закону подлости, в дверях появился дворецкий, Игнатий. Человек почтенного возраста.

— Господин министр, вам звонят на стационарный магофон в вашем кабинете, вы подойдете? — спросил Игнатий.

— А кто звонит в такую рань? — спросил я.

— Господин министр, это ваша сестра. Госпожа Елена Милованова. Вы подойдете? — Игнатий ожидал от меня ответа.

Сестренка Лена. Она, как никто другой, умела звонить в самое неподходящее время.

— Передай, что я перезвоню ей после завтрака, Игнатий, — ответил я.