Инквизитор. Охотник на попаданцев (СИ) - Базаров Миф

Чайник закипел. Я заварил крепкий чай, добавил смородинового листа для аромата, налил себе чашку и сел за стол, периодически поглядывая на часы. Прошло полчаса. Сорок минут. Пятьдесят.

Я допил чай, сполоснул чашку и вышел на крыльцо. Сел на скамейку лицом к Фонтанке, закинул ногу на ногу и уставился на воду.

Город в этот час жил своей тихой вечерней жизнью. По парапету неторопливо шёл мужчина в шляпе, таща на поводке рыжую таксу, та деловито обнюхивала каждый выступ гранита, точно составляла опись городского имущества. Чуть дальше два деда с удочками сидели молча, как памятники, изредка переглядываясь. Парочка на скамейке напротив ела мороженое и смотрела на воду. С Невского доносился гул, там всегда было шумно. Здесь же было тихо, почти по-дачному.

Я следил за таксой. Она добралась до деда с удочкой, ткнулась в резиновый сапог, получила отмашку и обиженно потрусила обратно к хозяину.

Хорошее место. Жаль, что скоро испортят.

Кортеж показался со стороны Невского.

Три чёрных внедорожника один за другим, неторопливо, с достоинством подкатили к моему дому и встали вдоль набережной, перекрыв пол-улицы. Прохожие шарахались, такса зашлась истеричным лаем. Из первой машины тут же вышел амбал и жестом велел проходить мимо.

Я наблюдал за спектаклем со скамейки.

Из машин высыпали люди. Десять человек, все в тёмных костюмах, одинаковые, как солдатики. Рассредоточились профессионально: двое у входа, двое у торцов дома, остальные растянулись цепью вдоль набережной, перекрывая подходы метров на пятнадцать в обе стороны.

Один из громил остановил прохожего с собакой, что-то сказал, мужик развернулся и пошёл обратно.

Другой вежливо развернул парочку с коляской. Те сначала заспорили было, но, взглянув на машины, предпочли ретироваться.

Дедам с удочками один амбал сказал что-то, а те даже головы не подняли, только один показал жестом: иди, не мешай, клюёт.

Ну чисто губернатор приехал. Сейчас ещё ковровую дорожку постелют.

Из центральной машины никто не выходил. Пауза затягивалась: хозяин мордоворотов нагнетал значимость. Потом дверца открылась.

Из авто выбрался мужчина. Одет он был подчёркнуто неброско, в отличие от своих громил: добротный пиджак поверх тёмного бадлона и строгие брюки. Но образ портил избыток «страховки». На шее тускло поблёскивала массивная золотая цепь с тяжёлым тёмным камнем, а запястье оттягивал широкий браслет, густо испещрённый рунами.

Казалось, он нацепил на себя всё содержимое сейфа. Мужик явно боялся до дрожи в коленях, но всё равно упрямо шагал к моему крыльцу. Двое охранников двинулись следом, но он жестом остановил их в пяти метрах. Подошёл ближе.

Я не встал. Только поднял голову.

Лет сорок пять, проседь в короткой стрижке, глубокие морщины у рта. Глаза цепкие, умные. Тут, чтобы выбиться в авторитеты, нужно не только кулаками махать.

Он остановился, глянул на дверь дома, потом на меня.

— Пройдём? — я кивнул на крыльцо.

Мужчина посмотрел на дверь. Заметно напрягся. Помялся.

— Знаете… — начал он с натянутой улыбкой, — на воздухе полезнее. Лето всё-таки. Давайте здесь.

Боится. Ну-ну. Наверняка думает, что у меня внутри пыточный подвал.

— Как скажете. Присаживайтесь.

Он сел. Два охранника остались стоять в пяти метрах, я покосился на них:

— Попросите своих людей дышать потише. Слишком много шума. У меня, знаете ли, после службы нервы пошаливают, могу и среагировать случайно.

Мужчина дёрнул щекой, сделал короткий жест, и охранники отошли к набережной, смешались с остальными. Теперь они на виду, держат периметр.

Он повернулся ко мне, протянул руку:

— Арсен. Извините за этот балаган. Мои парни иногда перегибают, а вы, я смотрю, человек занятой. Пришлось самому приехать.

В голосе лёгкий укор, мол, я-то к тебе с миром, а ты моих посыльных прогнал. Но глаза цепкие, прощупывают.

Я пожал руку. Коротко, сухо.

— Воронов. Слушаю.

Мужчина сразу взял быка за рога. Заговорил негромко, чтобы охрана не слышала:

— Я знаю, что мои два оболтуса угнали ваш мотоцикл. Идиоты. Мне стыдно, что не доглядел.

Кивнул в сторону машин. Один из охранников, поймав жест, махнул кому-то на дороге. Из-за поворота вырулил мотоцикл.

Новенький «Иж Юпитер 5 спорт», блестящий, с хромированными спицами. Красавец. Водитель заглушил мотор у самого крыльца, спешился и отошёл.

— Вот, — Арсен довольно улыбнулся. — Это вам компенсация. Забирайте, и считаем вопрос закрытым.

Я встал, подошёл к мотоциклу. Провёл рукой по бензобаку: гладкий холодный металл. Наклонился, заглянул под раму, посмотрел номер двигателя.

Свежая покраска, новые покрышки. Хорошая работа. Но, скорее всего, чей-то угнанный с перебитыми номерами.

И ведь ещё гордится. Принёс ворованное в подарок инквизитору.

Вернулся на скамейку.

— Красивая машина. Но мне нужна моя, старая, — спокойно сказал я.

Арсен нахмурился:

— Ваша, господин хороший, уже по запчастям разошлась. Пока я этих придурков нашёл, пока разобрались… Двигатель и рама ещё, может, и целы. Остальное… Ищи ветра в поле.

— Верните, что осталось. Мне этот мотоцикл дорог как память, — я чуть усмехнулся, — о приключениях.

Арсен криво усмехнулся в ответ, но кивнул. Я видел, что ему не нравится возиться с хламом, но он понимал: дешевле отдать запчасти, чем иметь врага в инквизиции.

— Хорошо. Завтра утром принесут коробки к вам на порог. Слово даю.

С самого начала разговора я прощупывал его артефакты. Цепь с амулетом на шее давала плотную стену. Это была работа хорошего мастера, уровень так пятый. Браслет на руке добавлял второй контур, создавая магический купол.

Дорогие игрушки.

Арсен уверен, что я сижу рядом с ним как слепой.

Но пока мы говорили о мотоцикле, я убедился, что эта защита не рассчитана на противостояние инквизитору, который умеет работать тонко. Я просачивался сквозь неё, как вода сквозь песок, по миллиметру. Медленно. Без спешки. Пусть его артефакты думают, что всё спокойно.

Вскоре начали доноситься обрывки мыслей Арсена:

«…артефакт работает, молодец, не зря пять тысяч отдал за амулет… вот это позор… с этих двоих придурков теперь точно шкуру спущу, чтобы другим неповадно было… главное, артефакты проверил, хороши… инквизитор и не видит, что у меня в голове…»

К моменту, когда бандит согласился на запчасти, я уже пробил защиту насквозь. Читал его как открытую книгу.

Арсен сидел довольный, уверенный, что его артефакты сработали. Внутренне успокоился, расслабился.

Я ждал.

Когда он закончил фразу про коробки и уже собрался вставать, я нанёс удар.

Мысленный голос прозвучал прямо в его сознании. Он был холодный, чёткий, безжалостный: «Пацанов не трогай. Теперь ты мой должник. А Инквизиция всегда приходит за своим».

Арсен вздрогнул так, будто его ударили током. Резко обернулся на охрану: те стояли в отдалении, не смотрели в нашу сторону. Он схватился за артефакт на шее и тут же отпустил: горячий. Браслет тоже нагрелся, заставив мужчину дёрнуть рукой.

Глаза округлились.

— Как… это? — хрипло выдохнул он.

Я же спокойно смотрел на тёмную воду Фонтанки. По реке неспешно проплывал речной трамвайчик, с палубы доносилась музыка. Хороший вечер. Тёплый.

Потом перевёл взгляд на Арсена. Медленно улыбнулся одними уголками губ.

— Красивые безделушки. Ювелир хороший попался. Сколько заплатили? Пять за один и три за другой?

Арсен лишь молча глотал воздух. Его лицо стремительно бледнело, приобретая нездоровый землистый оттенок.

Я кивнул на цепь:

— За такие деньги вам обязаны были объяснить, что эта бижутерия спасёт от случайного мага-недоучки или любопытного соседа. Наверное, может ещё и от уличного шулера с амулетом спасти, — сделал паузу. — Но не от инквизитора, который три минуты назад уже видел все ваши планы на вечер.

Арсен широко открыл рот.

— Закройте, — тихо сказал я. — Вы же умный человек. Незачем.