Хищники. В паутине страсти (СИ) - Мэк Элис

Я внутренне содрогнулась и инстинктивно прижалась к стоящему рядом Алексу.

Страшно пожелать такую судьбу любой женщине. Даже если она преступница.

Я кое-что слышала о таких учреждениях. Туда попадают самки оборотней за самые суровые преступления.

По нашим законам за убийство оборотня или покушение на его жизнь, полагается смерть. Но самки способные принести здоровое потомство слишком ценны, поэтому чаще всего им всё сходило с рук. Когда же преступления, особенно на почве ревности участились, членами Совета было принято единогласное решение: преступницы должны были отбывать пожизненное наказание в закрытом учреждении, где к каждой приставлялся оборотень, от которого она была обязана рожать потомство. Как я поняла, это было что-то вроде договорного брака, только мужа тебе подбирала не семья, а правительство. И в отличии от обычного брака, девушка навсегда теряла свою свободу и право выбора. К тому же ещё и лишалась возможности воспитывать своих детей. Детей от такого союза воспитывал отец и его семья.

Дядя Фернандо и отец близнецов стояли напротив друг друга и между ними только что искры не летали. Два альфы сцепились в жестоком словесном противостоянии. Они рычали и ругались так, что казалось ещё чуть-чуть и придётся их разнимать. Но близнецы и ректор Феррети похоже даже не собирались этого делать. Они с невозмутимым видом наблюдали за их перепалкой будто бы так всё и должно быть.

Я закатила глаза.

Альфы! Что с них взять!

В отличии от них я уже начала не на шутку волноваться. За дядю и… Ну и вообще за всю эту ситуацию.

Но тут произошло неожиданное: в спор вступил незнакомец.

Сначала он стоял в стороне и просто молча наблюдал за происходящим, а потом вдруг как рыкнет низким, пробирающим до мурашек голосом:

– Хватит!

Все тут же в недоумении посмотрели на мужчину. В его потемневших глазах почувствовалась угроза и нетерпение.

– Судьба Мелиссы Альварес отныне не в ваших руках. Теперь это моя забота, – уверенно отчеканил он.

Наступила оглушительная тишина.

Я с ещё большим интересом и недоумением посмотрела на этого человека.

Кто он такой вообще? И какое он имеет право решать судьбу Мелиссы?

Тем временем мужчина сделал шаг вперёд и обратился прямо к моему дяде.

– Господин Альварес, я бы хотел переговорить с вами с глазу на глаз.

Дядя, молча кивнул соглашаясь, видимо всё ещё находясь в шоке от всего произошедшего. А потом они с незнакомцем развернулись и скрылись в здании академии.

Я перевела растерянный взгляд на близнецов.

– Кто он? – тихонько прошептала я, дёрнув Алекса за рукав.

– Генри Харрисон, – ответил он. – Папин друг с Аляски. Он вроде как опытный охотник и следопыт. Это он помогал нам искать тебя.

Охотник?

Очень интересно. И странно.

Нет, я понимаю, конечно, что этот Харрисон, возможно, действительно хороший следопыт. И я ему очень благодарна за то, что он помог найти меня. Но какое отношение он имеет к Мелиссе? И почему он решил распоряжаться её судьбой?

Глава 40

После всего случившегося, казалось, что я проспала целую вечность забывшись глубоким, тяжёлым сном без сновидений. Когда же я открыла глаза, то не сразу поняла, где нахожусь. Вместо холодного камня под спиной была мягкая кровать, а вместо запаха сырости и мха воздух был наполнен таким знакомым, дурманящим разум мужским ароматом. Это был запах моих ягуаров.

Я повернула голову и поняла, что лежу на кровати, а рядом со мной близнецы, облепили меня с двух сторон и мирно спят.

Воспоминания о вчерашнем вечере тут же всплыли в сознании. И я улыбнулась.

Сначала меня осмотрел доктор. Он промыл мою рану антисептиком, сделал пару каких-то уколов, ну и отпустил восвояси в заботливые ручки близнецов. А уж они меня как сцапали, так и уволокли сразу в свою комнату. Ни за что не хотели оставлять меня одну. Да и я сильно не сопротивлялась, с радость отдалась в их надёжные и крепкие объятия.

В комнате я приняла душ, наконец согрелась и расслабилась. Потом близнецы накормили меня вкусным ужином и уложили в тёплую кровать. Долго обнимали, целовали окружив меня плотным коконом своей заботы, от которой перехватывало дыхание.

– Мы чуть с ума не сошли, малышка, – прошептал Тони, его голос был хриплым от едва сдерживаемых эмоций. Он нежно гладил меня по волосам перебирая пальцами волосы. – Два дня словно в аду. Веришь?

Я кивнула в ответ.

Конечно верю. Я и сама за эти два дня будто в аду побывала. Мысли о том, что могу больше никогда не увидеть моих близнецов, сводили с ума.

– Никогда больше не оставим тебя одну, – уткнувшись носом в мою шею глухо произнёс Алекс и прижал меня к себе ещё крепче. – Слышишь, Лея? Никогда. Мы всегда будем рядом, котёночек наш.

Нежные поцелуи близнецов, их слова и руки, ласкающие меня до дрожи во всём теле, прорвали хрупкую преграду моей выдержки. Пережитый стресс всё-таки взял своё и, тихо всхлипнув, я вновь разрыдалась, уткнувшись лицом в грудь Алекса. Потом развернулась полубоком к Тони и, притянув его рукой за шею, поцеловала в губы.

Я плакала от счастья, от осознания того, что меня любят так же сильно и отчаянно, как и я. И это чувство было самым прекрасным на свете.

Близнецы обнимали меня, шептали всякие нежности до тех пор, пока усталость и эмоциональное истощение наконец не утянули меня в спасительную темноту.

На следующий день нас всех пригласили в кабинет ректора Дамиана Феррети. Атмосфера в кабинете была тяжёлой и напряженной.

За длинным полированным столом сидели отец близнецов, с хмурым и задумчивым взглядом, сам ректор, выглядевший как всегда собранным и серьёзным. Я сидела между Алексом и Тони, которые теперь как два верных стража не отходили от меня ни на шаг. Напротив нас сел мой дядя, Фернандо.

Я взглянула на него из-под полуопущенных ресниц и слегка нахмурилась. То, что я увидела, мне совсем не понравилось.

За одну ночь дядя будто постарел лет на десять. Глубокие морщины пролегли у него на лбу, а в глазах отражалась невыносимая печаль.

– Мы тебя слушаем, Фернандо. Зачем ты собрал на всех? – нарушил тишину Марио Феррети, его голос был ровным, но холодным, как сталь.

Мой дядя тяжело вздохнул, проведя рукой по волосам.

– Я бы хотел дождаться ещё…

Не успел он договорить, как дверь в кабинет открылась и на пороге появилась Мелисса. А за ней, словно неотступная тень, стоял тот самый незнакомец с Аляски, Генри Харрисон.

При виде сестры всё моё тело инстинктивно напряглось, превратившись в натянутую струну. Я невольно сжалась, вжимаясь в спинку стула. И память тут же услужливо подбросила яркие картинки нашей последней встречи: её искаженное злобой лицо, ледяные глаза и жестокий толчок в пропасть. Я почувствовала, как близнецы рядом со мной замерли, их руки под столом незаметно легли на мои коленки и нежно погладили в успокаивающем жесте. А когда я подняла на них взгляд, они мне приободряющее улыбнулись.

«Ладно, – подумала я. – Надо расслабиться. В конце концов, что она может мне сделать? Тем более сейчас, когда все обо всём знают».

Я села ровнее, выпрямила плечи и посмотрела на Мелиссу. И какого же было моё удивление, когда я практически не узнала сестру.

Куда делась её надменная осанка, её дерзкий взгляд и презрительная ухмылка? Девушка, вошедшая сейчас в кабинет, была её бледной тенью.

Мелисса была одета в простое светлое платье ниже колен, её роскошные длинные волосы были гладко зачёсаны и собраны в аккуратный хвост на затылке, а лицо… лицо было вообще лишено всякой косметики и эмоций. Что уж конечно же совсем не похоже на мою сестру.

Мелисса прошла к столу, но не села. Лишь положила руки на спинку свободного стула и опустила взгляд в пол. Генри Харрисон бесшумно встал позади неё. Он не касался Мелиссы, но его присутствие ощущалось как физическое давление, как невидимая клетка, окружавшая её. Этот высокий, молчаливый оборотень и моя притихшая в покорной позе сестра очень странно смотрелись вместе. Я бы даже сказала: пугающе странно. Будто преступница и её надсмотрщик.