Хищники. В паутине страсти (СИ) - Мэк Элис

Или я ошибаюсь?

Блин, за своими размышлениями я даже забыла о собственном страхе перед сестрой, сменив его на полное недоумение.

– Моя дочь хочет кое-что сказать, – строго проговорил дядя Фернандо, нарушая повисшую тишину.

Мелисса вздрогнула от его слов, её пальцы ещё сильнее сжали спинку стула. Прошла целая минута, прежде чем она заговорила. Её голос был тихим и подрагивающим.

– Я... я бы хотела извиниться. Перед Леей. И перед всеми вами... за своё поведение, – Она сделала паузу, глубоко вздохнула и продолжила: – Я очень сожалею о том, что сделала.

Марио Феррети и мой дядя обменялись короткими взглядами. В их глазах промелькнуло нечто похожее на удовлетворение, словно именно этого они и ждали.

– Что ж, раскаяние – это конечно хорошо. Но это не отменяет вину Мелиссы, за которую ей придётся отвечать по закону, – строго и холодно сказал Марио Феррети.

– Марио…, – перебил его дядя. – Давай пока не будем об этом.

Марио Феррети хотел ещё что-то сказать, но Мелисса вдруг произнесла, не поднимая головы:

– Я хотела бы... поговорить с Леей. Наедине. Если это возможно.

– Ну уж нет! – рявкнул Алекс довольно резко, так, что его слова прозвучали, как выстрел. Он вскочил на ноги, с грохотом отодвинув тяжёлый стул. Его глаза метали молнии, а напряжённое тело – выражало яростную угрозу. – Мы больше не оставим Лею наедине с этой сумасшедшей! Ни за что! – Он метнул в Мелиссу ненавистный взгляд. – Если хочешь говорить, говори при нас.

– Алекс прав, – поддержал его Тони, тоже поднимаясь. Его голос был спокойнее чем у брата, но не менее уверенный и твёрдый. – Мы не оставим Лею одну. Этого не будет.

Спорить с близнецами было конечно же бесполезно. Это было всё равно что пытаться остановить лавину голыми руками. Их решение было окончательным и обжалованию не подлежало.

Марио Феррети посмотрел на сыновей, и в его суровом взгляде промелькнуло одобрение.

– Ну что ж, думаю, под такой охраной у нас нет повода волноваться за Лею. Фернандо, Дамиан, прошу вас, – он кивнул им в сторону двери.

Мужчины поднялись. Мой дядя бросил на Мелиссу долгий, тяжёлый взгляд, после чего они втроём покинули кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. Мы остались вчетвером. Вернее… впятером.

Генри Харрисон, мрачный оборотень с Аляски, который всё это время стоял неподвижно, как статуя, сделал едва заметное движение. Он аккуратно, но настойчиво положил руку на плечо Мелиссы и слегка подтолкнул её к стулу, заставляя сесть.

И снова меня поразила её реакция. Моя сестра, которая никогда не терпела, когда кто-то нарушал её личное пространство, которая совершенно точно взорвалась бы от ярости при подобной вольности со стороны незнакомца, на удивление послушно опустилась на стул. Она даже не вздрогнула от его прикосновения, не возразила.

Это было настолько не похоже на сестру, что у меня мороз пробежал по коже.

Я смотрела на этого незнакомца, на его спокойное, словно высеченное из гранита лицо, на то, как он контролирует мою сестру одним своим присутствием, и в моей голове крутился только один вопрос: кто он такой? И что он, блин, сделал с Мелиссой?

Глава 41

Когда за Марио Феррети и остальными закрылась дверь, тишина в кабинете стала ещё более оглушительной и тяжёлой. Она давила на уши, делала воздух тягучим и вязким.

Я сидела, вжавшись в спинку стула и взволнованно кусала губу.

Интересно, о чём это Мелисса хочет поговорить со мной?

Волнение внутри нарастало с огромной силой. Я уже не знала куда себя деть и чисто интуитивно вцепилась в руки близнецов, сидевших рядом. Они отреагировали мгновенно, сжали мои ладони в своих горячих руках и послали мне ободряющие улыбки.

Я посмотрела на Мелиссу. Она сидела в самом конце длинного полированного стола, а рядом с ней возвышалась неподвижная, как скала, фигура Генри Харрисона.

Человек – загадка. Огромный, молчаливый, пугающий. И он определённо имеет какое-то влияние на мою сестру. Вот только какое, я так и не смогла пока разгадать.

Какое-то время мы сидели в звенящей тишине. Потому что Мелисса молчала и долго не решалась ничего сказать. Она сидела, опустив голову вниз и нервно жевала нижнюю губу, видимо собираясь с духом. Наконец, она медленно подняла голову и посмотрела на меня.

И что удивительно в её глазах не было привычной ненависти, презрения или злорадства. В них стояли слёзы. Огромные, прозрачные капли дрожали на ресницах, а в самой глубине зрачков плескалась боль и такое отчаянное сожаление, что у меня невольно всё сжалось внутри.

– Лея… – Голос Мелиссы дрогнул, а губы слегка затряслись от волнения. – Я… я ещё раз хочу попросить у тебя прощения. За всё… За всё, что я тебе сделала.

Её губы задрожали ещё сильнее. Мелисса сжала их, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания, но тщетно. Крупная слеза сорвалась и покатилась по бледной щеке.

– Прости меня, Лея, прошу тебя, – всхлипнула она с неподдельным отчаянием. – Я была так неправа. Я… я не понимала, что творю. Прости… У меня словно туман был в голове. Будто это была не я…

– Неужели змея раскаивается? – язвительно хмыкнул Антонио. – Что-то не очень верится. Пару дней назад у тебя в голове был не туман, а вполне явное намерение навредить Лее.

Мелисса вздрогнула от его слов, как от пощёчины. Она не огрызнулась, не вспыхнула, как сделала бы раньше, а просто опустила голову ещё ниже и съёжилась на стуле. Её плечи затряслись в беззвучных рыданиях.

– Я действительно очень сильно сожалею, – прошептала она сквозь слёзы. – Раньше я… я не знала и не понимала, что это такое… истинная связь, – Мелисса вскинула на меня красные от слёз глаза. – Я не верила тебе. Я думала, ты всё выдумала, чтобы… чтобы отнять у меня близнецов. Я думала, это обычное влечение, которое можно легко разрушить, просто разлучив вас. Но сейчас… сейчас я понимаю… что это такое.

Мелисса повернула голову и подняла свой взгляд на хмурого альфу стоящего у неё за спиной. В её глазах было… Чёрт, я бы никогда не поверила, если бы не увидела это собственными глазами. В них был какой-то странный трепет перед этим суровым верзилой и полное, безоговорочное принятие.

Что вообще происходит?

Что этот альфа сделал с Мелиссой?

Суровое лицо Харрисона вдруг смягчилось. В его пронзительных, тёмных глазах мелькнула… нежность? Он поднял руку и медленно, осторожно провёл тыльной стороной ладони по мокрой от слёз щеке Мелиссы, стирая солёную дорожку.

Мы с близнецами в недоумении и полном шоке уставились на эту сцену.

Это был не просто жест, а очень даже многоговорящий жест… Жест мужчины, который бережно касается своего самого главного сокровища.

Харрисон посмотрел на нас и пророкотал своим глубоким, низким голосом:

– Мой зверь признал Мелиссу как истинную.

Вот ни фига себе!

Мелисса истинная этого верзилы с Аляски? Моя сестра, которая всю жизнь мечтала о красивом, богатом муже, о роскошной жизни в большом городе, где всё сверкает и блестит, где жизнь бьёт ключом… и вдруг этот дикий, загадочный альфа с севера?

Вот это новость!

На мгновение у меня даже воздух вышибло из лёгких от такого поворота событий. Шок был настолько сильным, что я не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть. Мир, который только-только начал возвращаться в свою привычную колею, снова перевернулся с ног на голову.

После слов Харрисона Мелисса густо покраснела и смущённо отвела взгляд, уставившись на свои руки.

– Я раньше даже не знала, что так бывает, – тихо пролепетала она. – Чтобы с первого взгляда – бум! – и всё, ты пропала. Весь мир начинает играть совершенно другими красками. И всё, что было так важно раньше, вдруг становится… пылью. Пустым звуком. Есть только он… и я. И это странное чувство внутри, которому просто невозможно сопротивляться. Теперь я тебя понимаю, Лея. Я понимаю, что ты чувствовала к Тони и Алексу. И от этого мне ещё хуже. Мне так жаль, Лея… Прости меня за то, что я причинила тебе столько боли. Прошу тебя… прости.