— Я знаю, — ответил я. — Поэтому искать будем сами.
Князь остановился и посмотрел на меня.
— У вас есть план?
— Пока только наметки. Мне нужны будут записи с камер наблюдения, если они там есть. Данные по магическим всплескам в том районе. И, возможно, доступ к некоторым архивам, куда меня просто так не пустят.
— Я этим займусь, — твердо сказал Милорадович. — Зубов передаст материалы неофициально, у меня есть на него некоторые рычаги влияния. Но, Дмитрий…
Он сделал паузу, подбирая слова.
— Будьте осторожны. Вы теперь мишень. Если они промахнулись один раз — попробуют снова.
— Пусть пробуют, — сказал я, чувствуя, как в душе снова поднимается холодная злость. — В этот раз я буду готов. Прятаться не собираюсь, Владислав Петрович, работать надо. И параллельно искать этих ублюдков.
— Хорошо, — князь вернулся в кресло. — Я прикрою вас по административной линии. Если кто-то из столицы начнет задавать вопросы по поводу стрельбы — я возьму это на себя. Ваша задача — найти след.
Я допил остывший кофе. Вкус горечи на языке казался сейчас самым правильным вкусом в мире.
— Найду, — пообещал я. — И когда найду… Разговор будет коротким.
Князь ничего не ответил, только кивнул. Он был старым солдатом бюрократических и реальных войн, и он прекрасно понимал: время дипломатии закончилось в тот момент, когда пуля пробила грудь моего друга.
— Идите, Дмитрий, — сказал он. — Вам нужно отдохнуть. Или хотя бы сделать вид. Завтра будет тяжелый день.
Я встал, накинул пальто.
— Постараюсь.
Я вышел из квартиры, оставив князя наедине с остывающим кофе и тяжелыми мыслями. Утро все приближалось, и урвать немного сна было хорошей мыслью. Если получится.
А после — загрузить себя делами так, чтобы не осталось времени думать о том, как хрипел Илья на полу кафе.
* * *
Остаток ночи выдался таким, что даже и не понять, удалось мне поспать или нет. Какое-то бестолковое ворочание не то во сне, не то наяву. Утро как всегда — зарядка, магическая тренировка, сеанс лечебной магии от Баюна. Душ, завтрак, и на работу. Разве что, уходя, принял некоторую меру предосторожности: ниточку дверью зажал. Чтобы если кто-то откроет — я знал об этом.
В приемной было тихо. Секретаря на месте не оказалось, но дверь в мой кабинет была приоткрыта.
Мария сидела там, за моим приставным столиком. Перед ней лежала стопка бумаг, и она их разбирала, перекладывала с места на место, ровняла края стопок.
Выглядела жутко. Красные, воспаленные глаза, мешки под ними такие, что хоть картошку сажай. Руки дрожали мелкой, противной дрожью. Она явно не спала эту ночь.
Я подошел к столу. Она вздрогнула, подняла на меня взгляд, пустой и испуганный.
— Мария Ивановна, — сказал я мягко. — Езжайте домой. Вызовите такси, возьмите выходной. Два, три дня. Сколько нужно. Вам надо выспаться.
Она замотала головой.
— Нет. Нет, Дмитрий Сергеевич.
— Мария…
— Не отправляйте меня домой, — ее голос сорвался на шепот, потом окреп, стал жестким. — Пожалуйста. Дома тишина. Я там… Я там сойду с ума. Дайте мне работу. Что угодно. Перепечатать, отнести, кофе сварить. Только не выгоняйте.
Я посмотрел на нее. Понимаю. Когда мир рушится, нужно за что-то держаться. Рутина — лучший якорь. Ей нужно «заземление», нужно чувствовать себя полезной, а не жертвой обстоятельств, заняться делом, а не раздумьями.
— Хорошо, — кивнул я. — Идемте в лабораторию. Работы вал.
Мы прошли по коридору. Я открыл дверь лаборатории и шагнул внутрь.
Помещение было тем же самым. Те же столы, те же шкафы, те же приборы. Но оно казалось огромным и пустым. Мертвым.
Чего-то не хватало. Вернее, кого-то.
Здесь всегда было шумно. Илья вечно что-то паял, гремел инструментами, напевал под нос, шутил с Баюном.
Его стол так и оставался ровно в том же самом состоянии, в котором он его и оставил. Даже недопаянная схема на месте, будто он минут на пять отошел, сейчас вернется и закончит работу. Стул задвинут.
Без него это место превратилось просто в комнату с мебелью.
Василиса сидела за своим столом. Она не работала. Просто смотрела в одну точку перед собой, сцепив пальцы в замок. Услышав шаги, она дернулась, обернулась.
Увидев меня, она побледнела еще сильнее.
— Ты пришел?
— Доброе утро, Василиса Дмитриевна.
Она вскочила, опрокинув стул.
— Ты с ума сошел? — ее голос звенел от напряжения. — За тобой охотятся! Тебя вчера чуть не убили! Снайпер может снять тебя прямо сейчас, через это окно! Тебе нужно залечь на дно, исчезнуть, уехать из города!
Я спокойно снял пальто, повесил его на вешалку. Поправил воротник пиджака.
— Припоминаю, что в мою сторону вчера летели пули, — ответил я невозмутимо. — А вот приказа об увольнении среди них не заметил. Стало быть, либо память не хранит мне верности, либо я все еще тут работаю. А раз работаю — нужно явиться. Трудовой кодекс, знаете ли.
Я прошел к своему столу, сел.
Василиса смотрела на меня как на умалишенного. Она ждала паники, ждала приказов баррикадироваться. А я проверял ежедневник.
Это был расчет. Спокойствие заразительно. Паника лидера убивает команду, спокойствие лидера — цементирует ее. Если я буду бегать и орать «мы все умрем», работа встанет. А работа нам сейчас нужна как воздух.
Да и честно скажу, волновался не сильно. За остаток ночи, пока сидел с Милорадовичем, я успокоился. Илья под присмотром, он выкарабкается. А если на меня покусятся снова — так мне того и надо. В прошлый раз они застали меня врасплох. Теперь я готов. Мои алгоритмы защиты активны, «Страж» настроен на максимальную чувствительность, пистолет под мышкой. Пусть приходят. Может, удастся кого-то из них взять живым. Мертвые не говорят, а мне нужны имена.
Я встал и подошел к большой меловой доске в центре комнаты. Она была идеально чистой — мы всегда мыли ее перед уходом. Черная пустота, ждущая плана.
Я взял мелок. Он приятно лег в руку, сухой и твердый.
Крупными, печатными буквами я вывел заголовок:
ПЛАН МОДЕРНИЗАЦИИ
Потом начал писать пункты. Это были проблемы, которые я видел с первого дня, но откладывал ради «Циклона». Теперь пришло время заняться ими всерьез. Чтобы загрузить голову и руки, себе и им.
Аварии в энергосети (мониторинг).
Очереди (автоматизация).
Архивы (оцифровка).
Портал (рефакторинг).
Документооборот (оптимизация).
Подделки (безопасность/аутентификация).
Масштабирование «Циклона».
Я дописал последний пункт, поставил точку. Мелок стукнул о доску.
Повернулся к команде.
— Седьмой пункт, — пояснил я, указывая на «Циклон». — Мы не можем им заниматься вечно. Технология отработана. Передадим руководство старшему технику смены, пусть они монтируют. У нас есть задачи поважнее.
Василиса смотрела на список, потом на меня. В ее глазах страх медленно уступал место профессиональному интересу. Она начинала думать. Это хорошо.
С подоконника раздался скрипучий голос. Баюн сидел там, глядя на улицу, но уши его были повернуты в нашу сторону.
— Упрямство — твоя суперспособность, хозяин, — проворчал он. — Тебя убивают, а ты пашешь.
Я отряхнул мел с пальцев.
— Одна из многих, — ответил я. — А теперь за работу.
Глава 3
Я постучал мелком по доске, привлекая внимание. Мария вздрогнула. Василиса медленно подняла голову, и в ее взгляде читалось не столько внимание, сколько усталое ожидание очередного безумства.
— Итак, коллеги, — начал я, обводя список кружком. — Перед вами не просто список «хотелок». Это, если хотите, наш план выживания. И не только нашего, но и всего этого проклятого министерства.
Я ткнул мелом в первый пункт.
— «Пульс». Приоритет номер один.
— «Пульс»? — переспросила Василиса. — Это еще что? Очередной очиститель?
