Как я съел ваши фаерболы 3 (СИ) - "Архимаг"

— Ага! Получила, пипеточная шлюшка⁈ И вообще, закрой свою умную пасть! «Шедевр селекции»? «Деление зигот»? Ты думаешь, ты тут одна в биологии Бездны шаришь, колбочка недорезанная⁈ Мой Игорек за одну ночь вымахал на пятьдесят метров вниз и вверх без всяких твоих уколов и пунктов! Иди вон, картошку чисти, докторишка недоделанный, пока я тебе твой планшет плашмя в одно место не запихала!

Я едва сдержал усмешку, прикрыв рот чашкой чая.

— Вот именно! — заливисто ухал дед Корней в своей коляске, размахивая огурцом как маршальским жезлом. — Игорек парень надежный, окопный! Из него отличный дот выйдет, если КМН решит по Логову артиллерией поработать. А твоя наука, Паучиха, пока только краковскую колбасу переводить умеет!

— Я ценю ваш военно-полевой оптимизм, дедушка, — сухо отозвалась Валерия, пряча планшет под мышку. — Но сравнивать баобаб с генетикой Бездны — это всё равно что пилить скрипку Страдивари на дрова для самовара. Извините, но уровень кружка юных натуралистов меня не прельщает.

— Слышала, Медведева? Уважай отечественного производителя! — Диана-Мелкая победоносно затрясла ушками. — Мой сорняк нас всех переживет, а твои пробирки только звенеть умеют!

Я уж было хотел слегка сгладить конфликт, а то уж слишком они разошлись. Как вдруг моего нюха коснулся слабый запах гари…

Ухмылка сползла с моего лица, словно мокрая краска. Глубоко внутри моего тела Черный Желудок сделал тяжелый, предупреждающий оборот.

Что-то не так.

Желудок никогда не ошибался. Он почуял угрозу. И исходила она не снаружи, не со снежных улиц Северогорска, а откуда-то совсем рядом.

Прежде чем я успел открыть рот, температура в помещении резко упала. Со стеклянным звоном окна особняка покрылись игольчатым узором инея. Белый налет мгновенно припорошил края дубового стола, тонкую нарезку колбасы на блюде и даже ободок горячего чана с бульоном на плите.

Демид, Лиза и дядя Боря даже моргнуть не успели. Их человеческая реакция была слишком медленной.

Эльфийка-горничная, собиравшаяся поставить чайник на поднос, застыла, словно ледяная статуя. Ее длинные серебряные уши испуганно прижались к голове, а глаза-льдинки мгновенно метнулись к запотевшему окну. Пальцы Лири инстинктивно скользнули в карманы фартука, нащупывая ледяные стилеты. Рожденная в морозных чертогах Аэлирр, она почуяла эту аномалию раньше, чем мозг успел её осознать.

Наши взгляды встретились — короткий, бесшумный, всё объясняющий миг.

— Альфа, — едва слышно, одними губами произнесла Лири. Ее ледяной шепот пронзил тишину. — Моя магия так не пахнет. Этот холод… он не мой.

И так же мгновенно, с тихим влажным шипением, иней на столах и окнах растаял, побежав по стеклам водой. Душное тепло тропиков вернулось в кухню, но теперь оно казалось уже не уютным, а удушливым. Словно на лица нам набросили мокрое шерстяное одеяло.

— Дядя Боря, прячь свои чертежи, а то промокнут, — тихо процедил я, не сводя глаз с чашки на столе. — Кажется, у нас глюки в хате.

Дзынь!

Резкий металлический стук заставил всех вздрогнуть.

Диана-Водяра выронила серебряную ложку на фарфоровую тарелку. Замерев в нелепой позе, она широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела в свою чашку, куда Иллириэль только что налила теплый травяной настой.

Вода в чашке вела себя как одержимая.

Янтарный чай внезапно забурлил, яростно выплескиваясь через край. По кухне пополз густой, тяжелый пар. Жидкость кипела с такой силой, словно ее подогревали автогеном.

А в следующую долю секунды раздался короткий, сухой щелчок.

Кипение прекратилось. Бурлящую поверхность чая затянуло неровной коркой грязного льда. Напиток замерз за долю секунды.

Валерия мгновенно подалась вперед, ее глаза сузились:

— Термодинамический реверс? Невероятно… Физика отрицает…

— Назад, Медведева, — мой голос упал до глухого рыка. — Еще один шаг к ней, и я лично проверю твой термодинамический баланс на вкус.

— Ой, таки и не очень-то хотелось, — фыркнула Медведева.

— А-а… — хриплый, прерывистый выдох со свистом вырвался из груди Водяры.

Ее кожа на глазах побледнела до синевы, а губы приобрели мертвенно-серый цвет. Девушку затрясло так, будто ее легкие изнутри покрылись инеем.

— Ярослав… внутри меня… холод… — прошептала она, синеющими губами ловя воздух.

Диана-Водяра судорожно прижала обе ладони к своему округлившемуся животу, сминая пальцами серебряный мох платья-симбиота. Лилии на ее груди и талии мгновенно завяли, превратившись в черную склизкую кашицу.

— Ярик… — пискнула Диана-Мелкая, растеряв всю свою спесь. Ее пушистый хвост испуганно поджался. — Почему она замерзает? Ей же… ей же больно! Сделай что-нибудь!

Я был уже рядом. Когда на твоей кухне взрывается суп из жидкого азота и бурлящей Бездны, у тебя есть два пути: либо ты превращаешься в кусок угля, либо расчехляешь навыки Шеф-Повара.

Ленивый, сытый Альфа исчез — его место занял Волк, выживший в дебрях Междумирья.

Мои зрачки расширились, полностью затопив радужку непроглядной чернильной тьмой. Тьма в углах столовой глухо заворочалась.

— Не дергайся, Лужица, — тихо сказал я, накрывая ее живот ладонью.

Казалось, я прижал руку к заклинившему мотору, который разом закипает и замерзает. Бешеные потоки маны бились под кожей, готовые разорвать тело моей жены.

Я прикрыл глаза и до упора открыл заслонку Черного Желудка третьего уровня.

Призрачные Когти.

Пространственные лезвия вспыхнули на пальцах. Они не задели плоть — я аккуратно провёл их сквозь саму ткань пространства, прямо в мана-каналы Дианы. Там, внутри, бушевал клубок яростной стихии. Эмбрион, полный необузданной силы Бездны, судорожно пытался выжрать из неё всю воду, превращая влагу в лёд и кипящий пар.

Я зацепил когтями этот грязный узел и рванул на себя, перенаправляя бушующий поток в своё тело.

Черный Желудок взвыл от предвкушения, втягивая силу без остатка.

В предплечье ударил чудовищный разряд. Под кожу будто разом плеснули ведро расплавленного свинца и жидкого азота. Энергия Бездны, бурлящая от столкновения жара и холода, хлынула внутрь. Левая рука на мгновение почернела, покрывшись чешуйчатым узором теневой маны.

Желудок глухо заурчал, переваривая эту бурду, превращая смертоносный хаос в чистую силу для восстановления. Я шумно выдохнул сквозь зубы. Изо рта вырвалось облачко морозного пара с запахом серы.

Но это сработало.

Синева ушла с лица Дианы, уступив место живому румянцу. Она судорожно, глубоко вздохнула, прижимаясь к моей груди. Склизкий мох на платье зашевелился, расправляясь, и поникшие лилии снова раскрыли лепестки.

— Ярослав… — слабо прошептала она, ловя мое тепло. — Оно… ушло. Холод отпустил.

— Отдыхай, Лужица, — я мягко усадил ее на стул.

Валерия тут же сделала шаг вперед, лихорадочно тыкая пальцем в экран планшета, на котором датчики только что показали невозможное:

— Показатели пришли в норму! Ты просто поглотил эту аномалию! Ярослав, ее каналы должны были выгореть дотла, а твоя рука…

Я посмотрел на левую ладонь. Кожа все еще слегка дымилась серой, а под ногтями еще лениво мерцали искры.

Я замолчал, глядя на то, как за окном тяжело, как-то натужно колышутся ветви баобаба Игорька.

Пара секунд ушла на то, чтобы сложить два и два. Дело было не в моих жёнах. И даже не в диком семени Бездны, как бы там ни распиналась наша высокородная Паучиха.

Двое детей развивались слишком быстро и требовали уйму энергии. И они тянули её не только из мамочек, но и из Скважины Бездны, открытой под Логовом.

Вот только Скважина выдавала сырую, неочищенную ману. Значит, наш рунный Якорь, который должен был очищать и выравнивать потоки, по какой-то причине захлебнулся. Или корни Игорька, проросшие сквозь подвальные укрепления Демида, нарушили очищающий контур, пустив в дом дикую энергию напрямую.

Причина этого безобразия была не здесь. Она ждал меня внизу.

Я медленно обвел взглядом притихшую Стаю. Дед Корней все еще держал дробовик наготове, Иллириэль не вынимала рук из карманов фартука, а Лиза с Демидом испуганно жались к камину.