Как я съел ваши фаерболы 3 (СИ) - "Архимаг"

В спальне Анжелики горел тусклый ночник. Девушки выглядели бледными, измотанными. Мой Огонёк — обычно гордая и царственная — сейчас бессильно куталась в одеяло.

— Ярослав, прекрати топать, — процедила Анжелика, провожая меня тяжелым взглядом. — Меня мутит так, что безумно хочется кого-нибудь сжечь. Желательно тебя.

— Солнышко, температура в комнате колеблется от «Сахары во время засухи» до «Титаник идет ко дну», — заметил я, бросив взгляд на термометр. — Вы двое не можете подстроиться друг под друга?

На соседней кровати жалась к подушкам Диана-Водяра. Её серебряное платье-симбиот испуганно сжало синие лилии в бутоны.

— Не злись на него… — мягко прошептала Диана-Вторая. — Яр просто волнуется. Смотри, у него даже ушки на макушке немного прижались. Миленько…

— Мои уши в полной боевой готовности, — буркнул я, скрестив руки на груди.

У изголовья кровати с добрыми глазами безумного профессора стояла Валерия. Её пальцы лениво скользили по датчикам биотелеметрии, проверяя состояние мана-каналов моих жен.

Вдруг Паучиха тихо, победно усмехнулась и повернула ко мне экран прибора.

— Да, хватит топтать паркет, великий Альфа, ты его протрешь. Причиной аномалий были вовсе не фильтры в подвале. Точнее, не только они. Просто твои дети в утробе дерутся за одеяло во сне.

Я резко остановился. Мои мысли совершили крутой кульбит на все сто восемьдесят.

— Поясни, — потребовал я, прищурившись.

— Два нерожденных Ядра, Маленький Огонёк и маленькая Водичка. Они уже сейчас пытаются выяснить, кто в этом доме будет главным агрономом. Одному снится тропический ад, другой — Марианская впадина. Их магия сочиться в реальный мир через ослабевшие каналы.

— Чё? — я ни слова не понял.

— Короче, твоя генетика, Ярик, — это ходячее бедствие для коммунальных служб, — вздохнула Паучиха.

— И что делать? — спросил я. — Поставить им в угол по рунному барьеру?

— Почти, — Валерия перешла на приказной тон главврача полевого госпиталя. — Мне нужны Лиза и Демид. Придется превратить спальни в экранированные бункеры. Проследи за строителями. А я к себе в лабораторию, сварю успокоительный эликсир. И заставь свою эльфийку сделать что-то калорийное на кухне. Роженицам нужно восполнить запасы маны.

Я хмыкнул. Когда у проблемы есть чёткий план по решению, Чёрный Желудок внутри меня всегда сыто ворчит.

— Строители у нас и так не просыхают, — бросил я. — Будет им экранирование.

… И пошла жара. Через полчаса спальня напоминала передовую линию обороны. Шипела мана-сварка Лизы, глухо ухал под ударами Демида камень.

Я стоял в дверях, наблюдая за работой.

Лиза согнулась в три погибели у стены. Прожилки на её руках мягко светились серебром. Она голыми руками гнула стальную сетку, сваривая её на лету искрами.

— Ярослав, клянусь Бездной, если твои будущие наследники ещё раз учудят, я увольняюсь к чертям! — ворчала Лиза, вытирая сажу со лба грязным рукавом. — Пусть Демид в одиночку на тебя за еду работает, ему больше достанется! И да, у меня новый маникюр пострадал! Требую молоко за вредность!

Опять она за своё… Ну кто ж маникюр на стройке делает? Аристократы, мать их…

— Лиза, ты теперь Младший инженер Клана. Твой маникюр — это гаечные ключи и стальная пыль. Поднажми.

— Да поджимаю, пожимаю, — ворчала она. — Сейчас сплету клетку Фарадея такой плотности, что сквозь неё даже нытье от твоей сестрицы не пройдёт, не то что аномалия!

— Эй! — донесся возмущенный крик Дианы-Мелкой с первого этажа. — Я всё слышу!

Рядом Демид, обливаясь потом, прижимал ладони к тяжелым блокам. Камень под его пальцами медленно плавился, принимая очертания рун-поглотителей.

— Альфа, опять камень упирается, — пропыхтел Демид, налегая всем весом. — Он стал упрямее деда Корнея, когда тот спорит о соленых огурцах.

— Надави сильнее, Демид. Представь, что это лицо твоего кредитора.

— О, спасибо, сразу пошло легче, — хмыкнул он, вжимая последний блок в стену. — Этот барьер впитает любые колебания. Хоть дракона запри, снаружи будет тихо.

В лаборатории тем временем вовсю хозяйничала Валерия. Она грела колбы с успокоительным эликсиром из редких сонных трав, которые ей вырастила Диана. В коридор тянуло густым, сладковатым запахом мяты и Бездны.

А на кухне царило ледяное безмолвие.

Иллириэль с безупречной осанкой и лицом профессионального киллера мешала половником бульон в огромной кастрюле. Её форма горничной была отутюжена так, словно она ждала императора. Рядом на столе лежали весы — эльфийка взвешивала приправы до миллиграмма.

— Лири, ты суп варишь или обогащаешь уран? — спросил я, заглядывая через её плечо.

Эльфийка даже не вздрогнула. Её льдистые глаза на секунду скользнули по мне с вежливым презрением. Так представитель высшей расы смотрит на унтерменшей.

— Я рассчитываю ману для ваших жен, Хозяин. Если ваши дети родятся слабыми из-за голодания матерей, дед Корней заставит меня тренировать их в три раза усерднее. Я ценю свое время.

— Эльфийский прагматизм. Одобряю. А почему фартук в красных пятнах?

— Это свекольный сок, господин. Хотя признаю, разделка свеклы очень напоминает мне мою прошлую работу. Те же брызги, та же точность надрезов.

— Прекрасно. Соль не забудь добавить.

К полуночи в спальнях наконец воцарился долгожданный покой.

Руны-поглотители на стенах тихо светились фиолетовым, впитывая вспышки чужой магии. Мы наконец уложили жен в постели — уставших, но чистых и сытых после бульона Лири.

Я лично явился пожелать им спокойной ночи, держа в руках кружки с успокоительным эликсиром Валерии. Напиток пах мятой и травами.

— Выпей, Водяра, — я протянул кружку Диане-Водной.

Она приняла её обеими руками, преданно глядя на меня своими прозрачными родниковыми глазами. Стоило мне коснуться её пальцев, как лилии на её серебряном платье распустились, испуская сладкий аромат.

— Спасибо, Ярослав… — певуче прошептала она, делая глоток. — Ты можешь быть таким милым… когда заботишься о нас.

— Это маскировка хищника, — хмыкнул я. — А так я всегда опасный

Она улыбнулась, глядя на меня снизу вверх.

— Моё Ядро… оно больше не горит. Малыш успокоился.

— Ещё бы он не успокоился после снотворного, — проворчал я, переходя к кровати Анжелики. — Пей, Огонёк.

Анжелика иронично выгнула рыжую бровь, но кружку забрала.

— Надеюсь, это не яд? — она подозрительно прищурилась на Валерию. — А то наша Паучиха выглядит слишком довольной.

— Ну вот не можешь ты без сопротивления, — вздохнул я.

— Если бы я хотела вас отравить, дорогая Анжелика, — любезно отозвалась Валерия, поправляя очки, — вы бы уже лежали рядом с корнями Игорька. Пейте и не мешайте науке.

— Ладно уж, великий Альфа, — вздохнула Анжелика, сделав глоток. — Приму твою заботу. Но если завтра у меня от этого отвара вырастут щупальца, брить их будешь лично ты. Каждый день, по утрам.

— Договорились.

Демид у двери взмахнул руками, включая защитный контур на полную мощность. Базальтовые руны на стенах мерно загудели.

Подействовало мгновенно. Жены закатили глаза и, откинувшись на подушки, погрузились в глубокий, ровный сон. Узоры инея на стеклах окон начали лениво таять, превращаясь в капли воды, а пепел больше не сыпался с потолка. Комнату наполнило мягкое, сухое тепло.

Я стоял над спящими женами, чувствуя, как Чёрный Желудок внутри меня наконец-то затихает. Изжога от чужой магии ушла окончательно.

Несколько дней спустя

В Логове воцарился безмятежный покой. Во дворе стоял теплый, залитый солнцем день. Прямо на заборах, укутанных фиолетовыми листьями Бездны, медленно наливались соком огромные ананасы. Под одним из таких кустов мирно похрапывал Тузик, лениво почесывая за ухом задней лапой.

Я вышел на крыльцо в махровом халате и сделал глоток горячего чая из любимой чашки.

На новеньких базальтовых плитах во дворе увлеченно тренировались младшие волчата. Даня как раз отрабатывал удары на плите. Вокруг его разгоряченного тела поднимался легкий пар. Его уши чутко вздрагивали при каждом движении.