Тринадцатый Проклятый. Разрушитель - Токарева Мария

Сумеречный Эльф обернулся и сощурился. Тьма в душе довольно облизнулась:

«Вы совершенно правы! Свежее мясо».

По пескам на него неслась орда уродов на мотоциклах. Байкеры-каннибалы, чьи тела, покрытые шрамами, язвами и ржавыми имплантами, сливались с их железными конями в единый химерный кошмар. На вилках некоторых мотоциклов болтались черепа, на других – связки человеческих костей, отбивая гулкий жуткий ритм.

«Убивать! Хочу убивать!» – канючила тьма, и Сумеречный Эльф с радостным облегчением поддался. Тьма внутри него требовала насилия и разрушения. Под стать каннибалам.

Первый из уродов, самый прыткий, с визгом подскочил к «свежему мясу», размахивая обломком цепи. Сумеречный Эльф даже не сдвинулся с места. А через миг взял – и просто разорвал врага пополам голыми руками.

Тьма ликовала от первобытной жестокости. Кости хрустели приятно, как сухие ветки под тяжестью сапога, а внутренности, горячие и дымящиеся, выплеснулись на раскаленный пепел клубком змей.

– Урою! Сожру! – Второй байкер, разъяренный гибелью товарища, рванул на своем дымящемся чудовище прямо на «пришельца», нацелив в его лицо видавший виды обрез.

Обагренные кровью пальцы Сумеречного Эльфа впились в ствол. Металл затрещал, поддаваясь неестественной силе, и смялся в гармошку. Прежде чем байкер успел осознать происходящее, Сумеречный Эльф вцепился в переднюю вилку мотоцикла и дернул на себя. Раздался оглушительный хруст – не костей, а транспорта. Железный конь сложился пополам, защемляя наездника в металлических объятиях. Хлынула кровь, смешиваясь с вытекающим из бака горючим.

– Мясо! Печеные людоеды! Кушать подано! – рассмеялась тьма, и взглядом воспламенила топливо. Раздался страшный крик, когда пойманный в ловушку враг начал гореть заживо.

Третий, увидев это, попытался резко затормозить и развернуться. Бежать. Но было поздно. Сумеречный Эльф уже оказался рядом и просто с силой вогнал в голову людоеда кусок от вилки соседнего мотоцикла. А за ним последовал четвертый, пятый, шестой…

Воздух наполнился зловоньем потрохов, крови и горелого мяса. Это было быстро. Грязно. И эффективно. И с каждым таким актом уничтожения внутренняя тьма на время унимала свой голод, насыщаясь этой энергией страданий.

– Убить! Убить! – скандировала оставшаяся часть банды.

– Уходим! Напалма вам в глотку! Это не мясо! – заорал предводитель байкеров. – Это Страж Вселенной! Валим от него!

– Так вот где ты теперь, Медоед! – крикнул Сумеречный Эльф, отшвырнув в сторону очередной окровавленный труп.

– Отвали от моей банды! Поговорим по-мужски! Один на один, а? Бессмертный на бессмертного.

Главарь байкеров подъехал на своем уродливом мотоцикле, который был больше похож на движущийся крематорий: из выхлопных труб валил черный жирный дым.

Наездник не носил шлема. Его грязные светлые волосы развевались по ветру, точно грива, а на рваной косухе болталось ожерелье из человеческих зубов. Верхнюю половину его лица, испещренную ожогами, скрывали массивные очки без стекол, точнее, полоска хромированного металла. И только Сумеречный Эльф знал, что под «очками» давно нет глаз.

Медоед… Еще один эксперимент Митрия, непреднамеренный, стихийный. Промах. Еще одно напоминание об опасности технологий семарглов.

Мотоцикл с ревом замер. И Медоед спрыгнул с изодранного седла, застыв перед Сумеречным Эльфом. Его банда кругом обступила их, как толпа в Колизее.

– Вот где я! По милости Волвива!

– Ты должен был защищать Землю.

– Ага, гребаный «Страж Мира», «Страж Земли». А кто мне рассказал, как этой силой пользоваться?! А?! – яростно кинул Медоед.

– Ты должен был стать сильнейшим магом Земли! – прорычал Сумеречный Эльф, и тьма в его душе, возможно, уже насытившись, позволила удержать себя в узде, не атаковать сразу.

– Ага, а ты Стражем Вселенной, приятель. И этот мир ты должен был спасти, но ты его разрушил. Помог! Так помог! – Медоед истерически рассмеялся низким рычащим голосом.

Сумеречный Эльф импульсивно выхватил пистолет у ближайшего трупа и, не целясь, выстрелил. Пуля угодила Медоеду в плечо.

– Вот это зачем сейчас было? Проверяешь, не потерял ли я бессмертие. Еще нет, а ты? – фыркнул последний. Рана исчезла, будто круги на воде.

– Не потерял, вижу. С тех пор как ты стал Стражем Мира, мог бы сделать что-то полезное! – проворчал Сумеречный Эльф, бросая оружие.

– Да не становился я Стражем! В душе не чаю, что делать с этой силой! Черт, как это было давно! – Медоед снял очки, и Эльф увидел пустые глазницы, из которых сочился тусклый сизый свет. – Как давно «белый мусор» закинули во Вьетнам… Вот если бы тебе попался Майки, он бы стал Стражем! Славный парень! Славный!

Медоед с фанатичной нежностью выхватил старый жетон армии США и поцеловал его, точно великую реликвию. Майки… жетон погибшего друга.

Добрый Майки, заслонивший Медоеда во время атаки. Майки, чей прапрадед, раб, еще горбатился на плантации, верил в свободу и светлое будущее человечества. И это при том, что они с Медоедом были в одной банде байкеров, которая разбиралась с теми, до кого не мог добраться закон. Пока их не прижали и не отправили убивать.

«В этом свобода?! – взвыл в своих мыслях Медоед, будто получил смертельную рану. – В праве убивать, мать вашу, во имя военных ТНК?! В праве убивать за секту Митрия?! За императора асуров?! Они все одинаковые! Майки, если ты слышишь, в чем свобода?! На смерть и на муку такая свобода! И кем я стал… Людоедом».

В конце шестидесятых Медоед попал во Вьетнам. Ему дали приказ, но он не подчинился, сбежал и так открыл для себя участь еще более страшную, чем тюрьма или смерть: наткнулся на потерянную капсулу с технологиями семарглов.

– Ну что, сражаться будем? Ты, приятель, порядком выбесил меня. Эти типы хоть и уроды, но они моя банда! – фыркнул Медоед, надевая очки.

– Когда это ты стал ценить чужие жизни? Что, совесть замучила? – спросил Сумеречный Эльф, чувствуя, как тьма и жажда крови внутри него понемногу отступают, сменяясь привычной усталостью и болью. Возможно, так подействовала встреча с Медоедом. Неудачный Страж Вселенной столкнулся с неудачным Стражем Земли.

– За тех утырков, которых я убивал по заказу, – нет.

– А по приказу?

– А за тот период жизни – да, – выдохнул Медоед, внимательно следя за каждым движением Сумеречного Эльфа. – Нас заставили убивать «дикарей». Просто дикарей, которые «нуждались в сильной руке». Да-да, конечно. Это больше чем совесть! Когда понимаешь, кто на самом деле был ненасытными дикарями.

– Ты получил уникальный шанс искупить это зло… но вместо этого ты используешь силу только для себя, – напомнил Сумеречный Эльф, ведь он гонялся за Медоедом по указке Митрия уже пять лет.

– Больше не для кого. Все, что я пытаюсь сделать хорошего, превращается в какое-то дерьмо. Вот взял мальчишку на воспитание… хреновая история вышла!

Медоед люто рассмеялся, и от каждого его пальца, словно щупальца, потянулись сотни белых линий. Белых… по нелепой случайности он управлял исключительно белыми.

Сумеречный Эльф не отступал. Из его тени, из самой глубины пробужденной тьмы, выползли черные линии – извивающиеся, пульсирующие первозданным хаосом. Они разъедали пространство, превращая его в ядовитый нестабильный бульон, воплощение энтропии и воли уничтожения.

Черные и белые линии беззвучно сталкивались, повергая в шок оставшихся байкеров. Сияющий луч рассек воздух, чтобы перерубить Сумеречного Эльфа пополам, но на его пути встала петля черной нити, которая не блокировала удар, а поглотила его, превращая в ничто. Свет погас, не долетев, словно его и не было.

Медоед сплел из линий сеть – идеальную геометрическую структуру, не оставляющую лазеек. Она, как живая, набросилась на Сумеречного Эльфа. В ответ черные линии сомкнулись, создав кокон. Сеть не порвалась, а распустилась на нитки, как старый носок.

С каждым мигом пространство вокруг противников все сильнее напоминало разорванный в клочья холст, на котором два безумных бога рисовали картины взаимоисключающих реальностей.