– Ушел… Опять, – пробормотала Агнесс, медленно опуская меч. Ее белые крылья потускнели, сливаясь с усталостью, навалившейся на всех. Эленор наконец выдохнула, дрожащей рукой убирая волосы со лба и складывая меч.
Сумеречный Эльф, опираясь на стену, смотрел в точку, где исчез Демьян. Его всезнание, эта проклятая кладезь информации, похоже, молчало, предлагая ему лишь белое пятно.
– Эльф, пойдем ко мне домой? – первой очнулась Эленор.
– Н-нет… чуть позже. Мне надо успокоиться! Алистер и Демьян… черные линии… тьма… Я… я справлюсь! – пробормотал Сумеречный Эльф и растворился в воздухе.
– Агнесс! Почему… почему они все уходят? Все покидают меня, – всхлипнула Эленор, едва не падая на колени.
– Он вернется, обязательно вернется! – неуверенно пообещала Агнесс, обнимая подругу.
– Когда и каким? – обреченно выдохнула Эленор. Она устала ждать, устала надеяться на лучший исход. А он все не наступал, и все чувствовали, что этот самый исход сулит катастрофу.
15.3
Прошло две недели с момента нападения Демьяна. Сумеречный Эльф обещал себе, что успокоится. Но… если бы у него хоть что-то получалось! Атака Демьяна и Алистера, странные явления Смерти, которую он не видел в отличие от Агнесс, – все это только бередило старые раны.
«Соберись, тряпка! И приди к Эленор!» – твердил он себе, надеясь, что тьма не явится бессменным комментатором. Эта тварь с жабьей ухмылкой как будто и молчала, но что-то выдавало ее присутствие. Она висела грозовой тучей, мерзкой и неотвратимой. Но все же Сумеречный Эльф осмелился явиться к Эленор. В образе ворона он приземлился на ветку старого клена, а потом перетек в человеческой форме на ее балкон и постучал по стеклу, выдохнул на него теплое облачко пара. Палец его сам выводил на запотевшем окне строчки, рожденные пустотой внутри:
«Розы отцвели…
С мертвой коркой лепестки
Хранят аромат».
– Ты вернулся, Эльф? Совсем-совсем вернулся? – Ее голос, доносящийся из глубины комнаты, был тихим, полным надежды и страха.
Он отшатнулся от окна, прижимаясь спиной к бетонной стене на балконе.
– Я и не был в других мирах, – признался Сумеречный Эльф. Все эти дни он метался по окраинам реальности, никуда не уходя, словно беспокойный шарик ртути, ищущий выход из колбы.
– Но ты же останешься?
– Не могу, Эленор! Но, когда тебе будет грозить опасность, я приду и спасу тебя!
– А если не будет опасности, неужели не появишься? Зачем… ты пришел? – всхлипнула она, глотая слова. Похоже, его десятилетнее «радиомолчание» причиняло ей меньше боли, чем его исчезновения теперь.
– Сколько меня не было? Неделю, две?.. – Время терялось в потаенных уголках памяти, точно его сжирал «Нектар забвения» – эликсир, который семарглы применяли для стирания образов прошлого Стражам во время эксперимента.
– Около того.
– Проклятье…
– Может… тебе лучше и не приходить. Если я… если ты… если ты боишься причинить мне вред.
– Не приходить?
Он наконец повернулся, вплывая в комнату сквозь балконную дверь. В ее глазах он увидел не отторжение, а жертвенность, и это ранило больнее любого клинка.
– Но ведь это причиняет тебе боль. Я подожду. Еще подожду… сколько скажешь.
– Я не знаю, сколько может продлиться это ожидание!
Его крик был обращен к ней, к себе, ко всей несправедливости мироздания. И тут же в сознании ядовитой взвесью поднялась тьма: «Она гонит нас! Наша сладкая детка нас гонит! Ты спас ее, а она тебя гонит!»
«Заткнись! Она сама себя спасла на этот раз. Я не хочу причинять ей боль!» – мысленно взревел он, сжимая кулаки. Тьма проявилась в самый неподходящий момент, да еще захватила тело, заставляя испытывать противоестественное возбуждение.
«Я хочу ее! А ты не можешь прикоснуться к ней!» – откровенно говорила тьма.
«Вот и хорошо, что не могу, потому что ты ее хочешь, а я ее люблю!»
Внешний мир вернулся к нему со словами Эленор, тихими и страшными в своей проницательности:
– Эльф… мне… мне кажется, ты становишься похожим на Митрия.
– Чем?! – Он остолбенел и вздрогнул, как от пощечины.
– Ты так отрицаешь себя. Отрицаешь земное и телесное. Мне Агнесс рассказывала, как они жили в Бенааме, как он заставлял следовать железным правилам «сил добра». А потом стал сам для себя идолом. Ты… ты хочешь стать таким же?
Это сравнение оказалось последней каплей. Оно било в самую суть его страха – потерять себя, превратиться в бездушный инструмент. Живое оружие. И тьма, почуяв уязвимость, взревела с новой силой:
«Нет! Не хочу я быть идолом! Я хочу веселиться! Я хочу сеять хаос и убивать!»
Черные линии, подпитавшие его в битве, казалось, разорвали грудь, вскрывая старую рану.
«Я больше не могу… сопротивляться», – осознал Сумеречный Эльф. Руки дрожали от желания совершить что-то ужасное. Это была потребность, животная и всепоглощающая, как жажда умирающего в пустыне.
– Эленор, хватит! – Его голос прозвучал низко и жутко, не по-человечески. Он с силой ударил кулаком по стене, оставляя вмятину и след на обоях.
– Ты сумасшедший! – Эленор в ужасе отпрянула, ее глаза расширились. – И у меня уже не хватает сил сдерживать твою тьму!
Он видел, как она его боится. Боится монстра. К ней пришел… монстр. Спустя столько лет ожидания она заслуживала лучшего! Она вообще заслуживала совершенно другую жизнь.
– Прости! Я… она… тьма-а-а! – закричал он, хватаясь за голову, и бросился прочь. Не оглядываясь. В иные миры, в другие измерения, в любую бездну, лишь бы подальше от Эленор. В игре вероятностей, которые показывала его тьма, одной из самых ужасных была та, где он своей рукой убивает Эленор. Существование этой вероятности вгоняло в отчаяние.
Прочь! В иные миры! Лишь бы не убить ее! Его последний смысл существования.
Глава 16. Медоед
Безымянный мир с Хрустальным Городом, 2025 год
Небо висело гниющей тканью, выкрашенной в грязно-желтые и бурые тона. Вдалеке чернели остовы зданий. Их стены медленно «стекали» под действием кислотных дождей, обнажая ржавые металлические конструкции.
Сумеречный Эльф смотрел за горизонт и видел мерцающее вдалеке скопление колоссальных небоскребов. Город. Хрустальный Город, как его называли жители пустоши, оставшиеся «за бортом». Немой укор и памятник давнему вмешательству Стража Вселенной. Он не трогал ткань черных и белых линий, но дал этому миру разработки семарглов, чтобы помочь людям, решить назревающий экологический коллапс. Но богачи использовали технологии, чтобы выжечь все вокруг, создав для себя уютный кокон в агонизирующем мире.
«Я дал им погодную установку! А они… они… Эти ураганы, этот ядовитый океан», – стенала и завывала подавленная светлая сторона.
«Вот и не сопротивляйся мне. Везде, где ты причинял добро, происходила похожая чертовщина, – ухмыльнулась тьма. – Твое счастье, что мы здесь, а не на Земле. Здесь ты объяснишь себе, почему эти утырки заслуживают смерти. Ты ведь так хорошо умеешь искать себе оправдания. А я хорошо умею убивать».
«Замолчи!»
«Ты только глянь, какая жирная! Давай ее съедим?» – насмехалась тьма, глядя на тех, кто уцелел на этой пустоши. Повсюду, среди праха и расплавленного камня, прыгали гигантские жабы-мутанты. Их бугристая кожа сливалась с цветом пепла, а их икра, похожая на гигантские шары, мерцала в полумраке фосфоресцирующим желтым свечением.
Сумеречный Эльф шел по выжженным пустошам, и мир вокруг него ощущался гнилым зубом, который давно стоило вырвать. Отравленный зеленый океан плескался где-то за горизонтом, а над всем этим реял мертвый синий свет Хрустального Города.
– Свежее мясо! – внезапно донеслось с гребня дюны.
