Пайдмент - Ромазанова Мария

- Да, интересно стало. Раньше же некромагов у нас не водилось, - вспомнила девушка слова мистера Пи, который представлял ей нового коллегу, - нужно знать, что они из себя представляют.

- Интересно, ну-ну, - недоверчиво проворчал четырёхухий, и если у него и остались вопросы, то задавать он их не стал. – И кстати, некромаг у нас уже бывал. Просто очень давно, да и пробыл недолго.

- Некромаг? С мертвяками что ли нянчиться будет? - хихикнул комок перьев. - А что, такой кадр не помешает. Нам бы его ещё пораньше, когда мистер Мерман никак не хотел почивать вечным сном в своей могилке, - припомнил он историю семилетней давности.

А дело было в том, что вдова вышеупомянутого мистера Мермана никоим образом не желала мириться с его скоропостижной, - всё-таки двести тридцать четыре года для водника пустяки, считай, умер в самом расцвете сил, - смертью. Которая, к тому же, была довольно нелепой - подавился, кто бы мог подумать, газированной водой. Поэтому, не придумав ничего лучше, миссис Мерман обратилась к местной ведьме, которая, мягко говоря, была уже не в своём уме от постоянных спиритических сеансов. И вместо того, чтобы просто вызвать дух мистера Мермана, она пробудила его из могилы, а точнее тело, и уже довольно подпортившееся. Крик миссис Мерман, когда её бедный муженёк ломился к ней в дом, куда привели его по привычке ноги, слышал весь город. Ловили и упока́ивали повторно беднягу два дня. К удивлению многих, оказалось, что зомби довольно шустрые и изворотливые.

Эф решила сменить тему.

- Снова ночью полетишь в лес? - поинтересовалась девушка, когда пернатик попросил вторую порцию кофе. Тот утвердительно кивнул.

Пернатого звали Пионом не просто. Точнее так его прозвала Эф, которой он напоминал этот цветок, благодаря своим бесчисленным слоям крыльев. Настоящее имя его было таким длинным и сложно произносимым, что Эф с Глэчем сразу же оставили все попытки его запомнить. А особенную схожесть с цветком он приобретал, когда хохлился. И получался необычный, живой бутончик, у которого разве что иногда дым из клюва шёл, если птица сердилась. Перья его были красивые, золотистые с разнообразными переливами, от золотого медового до нежно оливкового, и непробиваемые, как броня, ну или как чешуя дракона.

Оставив двух чудных созданий природы доедать ужин, Эф вышла на деревянное крыльцо и присела прямо на старые доски. Вечерело, и девушка с наслаждением вдохнула прохладный воздух, в котором витал запах медовых слив и черёмухи.

Это была окраина городка Па́йдмент. У него даже было отдельное название – Фронтон. Но все местные давно прозвали его Чердаком. Как то место в доме, куда редко заглядываешь. Тихий и спокойный, таящий в себе особые тайны, которые непозволительно видеть посторонним, и словно застывший во времени, Чердак разительно отличался от своего яркого и жизнелюбивого соседа. Сюда могли прийти только разве что на кладбище, навестить близких. Да и то, так как оно было напротив въезда в деревушку, гостей этот отшельный район принимал редко.

Чердак представлял собой не больше пары десятков домов, разбросанных в спрятанной от дороги стороне. От Пайдмента до него можно было добраться пешком за полчаса, идя мимо полей. Обычно они утопали в цветах, которые сменялись каждый сезон. Даже зимой из-под снега торчали синие бутоны. На половине пути поле кончалось и сменялось берёзовой рощей, где негласно начиналась граница Чердака. Высокие белоснежные хранительницы представали перед путниками очень тихими и будто грустными, ничего не замечающими, погружённые в свои мысли. Почти в самом конце дороги, слева от неё раскинулось старинное городское кладбище. Оно возвышалось перед оврагом, который зарастал огромным морем земляники.

Напротив кладбища был поворот направо, где и начиналась деревушка. В самом начале дороги была огромная яма, из которой было довольно сложно выбраться. Почему-то её упорно не хотели заделывать сами жители, не раз прогоняя рабочих, пытавшихся её засыпать и проложить асфальт. Она словно была защитной преградой от чужаков. А тем, кто жил здесь на постоянной основе, были известны хитрости объезда.

Дома начинались с левой стороны, и седьмым и последним из них на улице Неддл был дом Эф. Из-за ярко-красной крыши он получил имя «Рэ́дшелтор». Все дома в Пайдменте как-то назывались, и жители ориентировались исключительно по этим названиям, не обращая никакого внимания на улицы, что были названы исключительно формально.

Это была прекрасная территория, почти не огороженная забором, чем и пользовались соседские куры, чувствуя себя здесь как дома, и которых из вредности часто гонял Пион. У самой дороги был колодец-колонка. А так как с водопроводом в деревушке иногда случались перебои, ей пользовались соседи, чьи дома стояли неподалёку.

Сам дом занимал место посередине участка и имел два входа. Эф позже поняла, что, скорее всего, дом не изначально имел такой вид, а приобрёл его в результате достройки прежними хозяевами. Они с Глэчем и Пионом сами ремонтировали его: красили, ломали, меняли и достраивали. Но всё равно решили оставить и что-то из его прошлого, как дань уважения и памяти: тяжёлые резные двери, которых, казалось, время даже не тронуло, стеклянную перегородку на кухне, которая меняла цвет в зависимости от падения лучей солнца. Камин в гостиной, знавший всю историю дома и являвшийся его сердцем. Но особую любовь Эф заняло витражное окно на чердаке. Ни окно, ни чердак не были изначально частью дома, однако чердак появился так давно, а окно куплено в самом начале их жизни в Пайдменте, что Эф и остальные со временем начали считать его тем, что было здесь до них.

Это было круглое цветное стекло, которое разделялась на десять частей с таким же кругом по центру. Каждая часть представляла собой отдельную историю, которая была вынуждена повторяться раз за разом. И лишь центр оставался неизменным, наблюдая за этим круговоротом. Эф часами могла разглядывать окно. Почему-то оно казалось ей переходом в другой мир. Вот только было непонятно, как им пользоваться.

На территории дома не было каменных дорожек или тропинок, всё застилала трава, невысокая, пушистая и мягкая. А слева от крыльца был небольшой остриженный холмик. Эф нравилось иногда сидеть прямо на земле и подстригать маленькими садовыми ножницами быстро растущую траву, а потом проводить по ней ладонью.

Перед крыльцом возвышалась пара высоких, стройных и белоснежных берёз. На них росли серёжки, длинные и красивые. Казалось, деревья вот-вот коснутся макушками неба, такими они казались Эф огромными. Тяжёлые и длинные ветви тихо колыхались на ветру и словно были готовы обнять и утешить любого, кто в этом нуждался.

Заднюю часть дома огибал небольшой сад. Медовые сливы, сладкая черёмуха, хрустящие яблоки, сочный крыжовник – это место было плодородным, как и весь остальной городок. В задней части сада росли кусты чёрной смородины, которые давно облюбовали большие шмели. Здесь же часть двора утопала в ромашках. А тропинка вела прямо к лесу через огород слева от неё и поле - справа. Это было особенное место особенного места.

Эф очнулась, когда почувствовала горячее прикосновение крыла. Она уже ясным взором взглянула на небо, на котором рассыпались звёзды.

«В городе такого никогда не увидишь», - подумалось Эф. Здесь же, стоило поднять голову, как глазам являлось серебряное море, которое зачаровывало и влекло в свои сети и долго могло не отпускать твой взор. Но не звёзды сейчас стали предметом любования девушки. Её вниманием всецело завладела луна.

- Чёрт, сколько времени? Который час? – досадливо спросила Эф то ли у Пиона, то ли у небесных светил.

- Не волнуйся, у тебя есть ещё время добраться до леса, - деловито сообщила птаха. - Я бы к тебе и позже вышел, но меня Глэч достал. Он, видите ли, решил, что окружающие очень хотят послушать его новые стихи. А решительные возражения, что это не так, он предпочёл проигнорировать.

- Ты не обязан меня сопровождать, ты ведь знаешь? – благодарно улыбнулась ему девушка. – Со мной всё будет в порядке. Всегда всё в порядке.