Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 10 (СИ) - Ло Оливер

Лилит побледнела. Она провалилась! Она разочаровала Хозяина! Плечи демоницы опустились.

Но тут Кебаб подлетел к ней и что-то быстро зашептал на ухо. Глаза суккубы расширились, она быстро закивала.

Взмах руки, и иллюзия потекла, меняя форму. Костюм горничной исчез, сменяясь длинным, шелковым платьем в традиционном восточном стиле. Глубокий разрез до бедра, сложная вышивка золотом по красной ткани, высокая прическа с шпильками. Она стала похожа на принцессу из тех дорам, что смотрел Дарион.

Лилит сделала изящный поклон, пряча лицо за широким рукавом.

— Может быть, господин предпочитает… нечто более экзотическое?

Дарион хмыкнул. Он обошел ее вокруг, оценивая наряд. Платье, действительно, было красивым и шло ей куда больше прошлых нарядов.

— А вот это уже лучше, — кивнул он одобрительно. — Вкус у тебя есть, когда ты не слушаешь советы идиотов. Хорошо выглядишь.

Лилит замерла. Он похвалил ее. Сам Убийца Баала, победитель богов, ее Хозяин… похвалил ее. Она почувствовала, как ноги подкашиваются, и плюхнулась в плетеное кресло на террасе, закрыв пылающее лицо руками.

— Спасибо… — пропищала она из-под ладоней.

Дарион усмехнулся и прошел в дом, потрепав по пути Тень, который смотрел на весь этот цирк с философским спокойствием.

— Кебаб, — бросил он через плечо. — Еще раз посоветуешь ей костюм из фильмов для взрослых — переплавлю в вилку.

— Понял, принял, осознал! — отрапортовал ифрит. — Но если вы увидели тот костюм кролика, то определенно бы…

— Кебаб, — рявкнул Дарион, и демон от страха рванул в свой меч.

Я открыл глаза. Мир вокруг вернулся, но он стал теснее. После просторов Чертогов, где каждая колонна была размером с небоскреб, и Домена с его просторами, моя спальня казалась коробкой. Потолок давил, стены сжимали.

Я медленно сел на кровати, прислушиваясь к ощущениям. Переход из Домена в реальный мир всегда сопровождался чувством потери. Моя сила никуда не делась, я чувствовал ее внутри. Золотой океан энергии Тетрина и черная бездна демонической мощи сплелись в тугой узел в районе солнечного сплетения, становясь моей собственной силой, уникальной для мироздания. Но канал сузился. Реальность Ориата, физические законы этого мира работали как фильтр, ограничитель.

Я вытянул руку, выпуская внутреннюю энергию.

— Ясно, — выдохнул я, развеивая легкое марево, появившееся над рукой.

Физика мира сопротивлялась божественному вмешательству. Вот почему боги действовали через апостолов. Они не могли протащить всю свою тушу в эту реальность без того, чтобы не разорвать ее в клочья. Апостол — это своего рода адаптер, позволяющий использовать малую часть силы безопасно. Я же был и богом, и апостолом, и самим собой одновременно. Мое тело было мостом, но пропускная способность этого моста имела пределы.

Я все еще был сильнее любого смертного, но то всемогущество, то ощущение абсолютного контроля над бытием, которое было в Чертогах и Домене, осталось там, за гранью. Это было отрезвляюще и полезно. Всемогущество развращает, а мне еще нужно сохранить рассудок, чтобы управлять этим бардаком.

Я встал, потянулся, и кости хрустнули. Надо продолжать тренировки.

Дни потекли странной чередой. Утром я уходил на полигон «Последнего Предела». Реккар смотрел на меня с благоговейным ужасом, когда я просил его бить в полную силу. Гигант с молотом, способный свалить слона, бил меня так, что пол дрожал. Я учился принимать эти удары не телом, а аурой, гасить инерцию, рассеивать энергию. Это было как учиться ходить заново.

Но стоит признать, было забавно, особенно, когда кто-то видел наши тренировки со стороны и потом принимался с двойным рвением и сам тренироваться.

— Ты стал быстрее, — заметил Реккар, вытирая пот после спарринга. — Раньше я видел твое движение. Теперь я вижу только результат. Ты бьешь раньше, чем я успеваю подумать о блоке.

— Стараюсь, — ответил я, разминая шею. — Но контроль… он все еще плавает. Вчера я случайно пробил стену, когда хотел просто опереться.

— Стены нынче хлипкие стали, — философски заметил здоровяк.

Днем шла рутина главы клана. Кайден был неумолим.

— Дарион, фотосессия для журнала «Вестник Охотника»! Ты лицо клана! Тебя хотят видеть!

— Я убийца демонов, а не модель, Кайден, — устало вздохнул я.

— Ты Хранитель Мира! Это бренд! Мы должны его монетизировать! Иначе на что мы будем содержать эту армию, которую ты набрал? А твоя подружка-кузнец тратит бюджет маленькой страны на свои сплавы! — горячо возразил мой партнер, продолжая напирать на меня.

Пришлось согласиться.

Я стоял под софитами, изображая героическую задумчивость, пока фотограф бегал вокруг, щелкая затвором. Клятвопреступник висел на поясе, и я чувствовал, как тигр внутри, едва сдерживаясь, ржет надо мной.

Потом был прием у очередного богатого чиновника, благотворительный ужин, открытие новой ветки метро. Я жал руки, улыбался, говорил правильные слова. Это была битва за репутацию, за влияние, за легитимность «Последнего Предела» в глазах общества.

Тень внезапно тоже стал звездой. Кайден ворвался в кабинет, сияя:

— Нас пригласили на выставку «Элитные питомцы столицы»! Тень в категории «Экзотические породы»! Там призовой фонд — годовой запас мяса высшего сорта!

Пришлось идти. Тень вел себя идеально, сидел на подиуме, позволял судьям осматривать зубы и шерсть, и даже один раз гавкнул в унисон всеми головами, вызвав овации публики. Ну хоть кто-то наслаждался.

Мы взяли гран-при.

— Позор, — сказал я ему, когда мы ехали домой. — Ты боевой зверь. Убийца демонов. А теперь еще и мистер «Пушистые Ушки» года.

Тень довольно рыгнул и положил голову мне на колени. Ему было плевать на титулы, ему нравилось мясо.

Но самое интересное происходило с женщинами. Хлоя изменилась. Её богиня, Немезида, притихла. После того, как я вернулся из Чертогов с титулом Хранителя, богиня справедливости словно почувствовала, кто теперь в доме хозяин.

Её влияние на Хлою стало мягче, тише. Хлоя перестала бросаться в крайности, исчез тот фанатичный блеск в глазах. Она стала спокойнее, что даже поначалу настораживало.

Мы сидели в саду вечером. Хлоя пила вино, глядя на закат.

— Знаешь, — сказала она задумчиво. — Я больше не слышу её крика в голове. Раньше Немезида постоянно требовала крови, указывала на виновных, толкала меня вперед. А теперь… она просто наблюдает. Одобряет, но не приказывает.

— Может, она поняла, что справедливость — это не только топор, — предположил я.

— Или она поняла, что рядом с тобой лучше не шуметь, — усмехнулась Хлоя. — Ты пугаешь богов, Дарион. Даже мою покровительницу.

С Зарой все было иначе. Лисара, богиня огня, была в восторге. Для неё моя новая сила была не угрозой, а источником вдохновения. Она словно подливала масла в огонь темперамента Зары.

Зара стала невыносимой, в хорошем смысле. Она флиртовала со мной открыто, агрессивно, на грани фола.

— Торн, — она подошла ко мне в зале, когда я отдыхал после спарринга. — Ты сегодня особенно горяч. Может, проверим, кто из нас выносливее в партере?

— Зара, здесь люди, — я кивнул на новичков, которые уронили челюсти от таких двусмысленных фраз.

— Пусть смотрят. Учатся, — она провела пальцем по моей груди. — Лисара говорит, что божественная энергия требует выхода. И я знаю отличный способ её потратить.

Я вздохнул, убирая её руку.

— Лисара слишком много болтает.

Но ночью, когда мы оставались одни, это было что-то.

Она приходила ко мне без стука, без приглашения. Её страсть была стихией. Огонь и нежность, ярость и покорность. С ней я мог не сдерживаться. Она принимала мою силу, впитывала её и отвечала своим пламенем.

Глава 19

Дети войны

В Домене Войны, месте, где время и пространство переплетались в бесконечный узор, царила тишина, но тишина эта была обманчивой, словно затишье перед бурей. На своем троне, выкованном из металла, добытого в сердце угасающей звезды, и костей великих воинов прошлого, восседал Малахай. Бог Войны, чье имя заставляло трепетать целые миры, сейчас выглядел разгневанным.