Бранд рычит, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него. Движения становятся рваными, неровными. Ещё несколько толчков и он замирает.
Заканчивает внутри. Горячо, глубоко. Я чувствую каждую пульсацию, каждую волну его оргазма.
В голове мелькает мысль: мы очень много упускаем в своей жизни.
И в том магазине, где я покупала этот чертовски пошлый наряд, я видела ещё костюм медсестры. И много-много других.
***
Аида порхает между стойками, трогает ткани, прикладывает к себе то розовый лиф с бахромой, то голубой с пайетками. Глаза сияют от счастья. Щёки розовые. Она улыбается так широко, что видны все молочные зубки.
— Мама, а этот? — спрашивает она, показывая мне ярко-бирюзовый комплект.
— Примерь, — киваю я, и она убегает в примерочную.
Стою около зеркала и жду. Сердце наполняется любовью. Я всё ещё чувствую лёгкую усталость в теле после ночи с Брандом. Приятную, сладкую, напоминающую о том, как сильно он меня любит.
Аида выходит из примерочной в бирюзовом костюмчике, с поясом, обшитым монетками. Крутится перед зеркалом, и монетки звенят.
— Мне нравится! — объявляет она.
Я смотрю на неё. Маленькую, хрупкую, такую счастливую и чувствую, как глаза наполняются слезами.
— Мама, ты плачешь? — удивляется дочь.
— Нет, просто… ты такая красивая, — шепчу я.
Аида подбегает ко мне, обнимает за талию. Крепко, всем своим маленьким тельцем.
— Мама, у меня самая лучшая мама на свете, — говорит она серьёзно. — Только ты можешь уговорить папу. Ты волшебница!
Она смотрит на меня снизу вверх большими зелёными глазами, полными обожания и благодарности.
— Я очень-очень сильно тебя люблю, — добавляет она.
Я наклоняюсь, целую её в макушку. Волосы пахнут детским шампунем и чем-то сладким.
— Я тоже тебя люблю, моя принцесса.
И в этот момент я понимаю: ради таких моментов стоит жить. Ради этих улыбок, этих объятий, этого счастья в глазах моей дочери.
Ради любви, которая связывает нас в одно целое.
И это настоящее волшебство.
Конец!
