Дом ведьмы в наследство (СИ) - Лебедева Жанна

Повезло — выбралась!

Лишь снаружи, под открытым небом, можно было вздохнуть спокойно и прочесть последнюю часть записки. Она была более чем странная и непонятная.

Гласила: «Замкнется в круг.».

Точка.

Конец послания.

Настя достала из кармана предусмотрительно припасенный скотч и прилепила недостающую часть словесной мозаики к остальным.

Получилось:

Будь осторожна,

Найди подруг,

И верный путь

Замкнется в круг.

Ничегошеньки толком не понятно!

И все же Настя была довольна собой.

Лодка перенесла ее к раме. Обратный путь показался совсем недолгим и относительно спокойным. Лишь одно подводное создание проплыло поблизости, не проявив к лодке и ее пассажирке никакого интереса.

По другую сторону полотна цвела звездами глубокая ночь. Трель соловья разливалась над садами, из Эретрейи вторила ему похожей песней какая-то местная пичуга.

Усталая и грязная Настя побрела через террасу в дом. На выходе из мастерской ее окликнула взволнованная Людмила. Ведущая махала из-за овального озерца фонарем, сообщая:

— Все в порядке? Настасья Петровна тут обыскалась и изволновалась…

Сама медведица уже спешила навстречу, причитая и охая.

— Напугала ж ты меня, Анастасьюшка. Исчезла, слова не сказала…

— Со мной все хорошо, — только и смогла успокоить ее Настя.

— А грязная-то какая! — сокрушалась Настасья Петровна.

Настя рассказала:

— В картинах была. Где только не лазила.

Усталость валила с ног.

Настасья Петровна попыталась расспросить о том о сем, но, глянув на измученную путешествиями Настю, предложила:

— Отдохни, Анастасьюшка, завтра обо всем расскажешь.

Но Настя никак не могла оторваться от склеенной в одно целое записки.

— Кто это писал? Яна Маровна? Или, может, барыня твоя?

Медведица внимательно оглядела строки под блестящим скотчем, даже понюхала на всякий случай. Согласилась:

— И верно. Будто барыня писала. Или не барыня… Что-то с памятью моей, Анастасьюшка, стало. Чем дальше прошлое — тем яснее помню. Чем ближе к тому деньку, когда барыня моя исчезла — тем мутнее все и неяснее…

— Х-м-м, — задумчиво протянула Настя, переворачивая записку. На обратной стороне собралась воедино примитивная картинка. На прямоугольнике треугольник. А в треугольнике медведь. Схематичный, но узнаваемый. — А это что? Есть идеи?

— Знак какой-то… Непонятно.

Так и оставили на том, что непонятно.

Настя уснула без задних ног и крепко проспала до утра без снов.

Утром пришлось встать пораньше — договорилась с Анной Михайловной о занятии для Лели, а план урока еще не подготовила.

Чередуя умственную работу с физической, к полудню она переделала все намеченные дела. И даже выстригла часть зарослей возле уличной калитки. Все это время в голове рефреном крутились строки из загадочного послания. «Будь осторожна» — ну, это понятно! Дом в хозяйстве волшебный, непредсказуемый. Еще и проклятье это черное. Понять бы, как с ним разобраться. «Найди подруг» — тут уже сложнее. Каких конкретно — нигде не указано. Две последние строчки про путь и круг. Выходит, путь должен привести к собственному началу?

Настя утерла лоб серой рабочей перчаткой. Застрявшая в ткани колючка вездесущего шиповника больно кольнула кожу. Солнце слепило, с удвоенной силой жгло щеки через набежавший под глаза пот.

А вырезать по плану надо еще метра два…

И как другие ведьмы со всем этим справляются?

Стоп!

Другие ведьмы!

О них Настя как-то раньше особенно не задумывалась. А ведь они где-то есть! И могут подсказать, помочь, растолковать, наконец…

«Сергей, ты мне очень нужен. Пожалуйста, приди!»

Во второй половине дня забот прибавилось. После занятия с Лелей, Анна Михайловна протянула Насте бланк сбора подписей.

— Снова собираем. Предыдущие не подумали и отдали в администрацию. Оригиналы. Так они их там потеряли. Возмутительно… Вот. Здесь. — Анна Михайловна ткнула пальцем в табличку. — И номер дома… Ага…

Настя вызвалась помочь.

— Давайте помогу со сбором.

— И вас это не затруднит? — удивилась соседка.

Настя улыбнулась:

— У меня есть опыт работы «в поле». Я же социолог. Увидела ваши бланки, и прямо такая ностальгия…

Она вспомнила, как выезжала со студентами в область на соцопросы, организовывала, контролировала, собирала, проверяла. Вспомнила набитые под завязку «газельки», пахнущие чаем из термоса и бутербродами с копченой колбасой. И вечные стопки анкет, которые нумеровались на обратном пути по дороге, и ночные забивки данных в базы, потому что надо сдать отчет срочно, быстро, утром или «вот прямо сейчас».

Были времена…

Настя взяла бланки и отправилась на соседнюю улицу. Дело пошло. По пути она заскочила к Розе, поделилась мыслями о ведьмах. Починка сказала, что другие ведьмы есть. И их много, но с феями они обычно тесно не общаются. Дескать, направления деятельности у них разные.

— Есть у них центральный ведьмовской совет, но попасть туда непросто, говорят. Там тусуются самые авторитетные и маститые ведьмы.

— Как думаешь, они меня примут? — засомневалась Настя, но Розу волновало другое.

— Отчего же не примут? Примут. Главный вопрос — как их найти…

День промчался незаметно.

Вечером Настя планировала прогуляться на пляж в картине с морем, но сил на это совсем не осталось. Поэтому альтернативой послужила ванна. Пара капель эвкалиптового масла, и воздух наполнился знакомым с детства ароматом. Помнится, у мамы тоже было подобное масло эвкалипта, которое она капала на раскаленную батарею зимой, если Настя болела.

На табуретке, предусмотрительно принесенной из кухни, стояла чашка чая, и лежал смартфон. Рука сама потянулась к нему. Захотелось немедленно поговорить с мамой, услышать ее голос. Спросить — как оно там?

Настя поругала себя: «Разница с Канадой семь часов. У них сейчас переходящая в утро глубокая ночь. Какие звонки? А утром надо будет послать маме фотографии моих работ и дома. Ей понравится. И про новую жизнь рассказать. И про реставрацию росписи по дереву спросить. И чего я думала? Искала? У меня же художница буквально под носом…»

Настю совсем сморило, и она решила в ванной не засиживаться. Уснет еще…

За окном накрапывал дождик, из открытых форточек сквозило прохладой. Настя улеглась в постель, накинув поверх одеяла мягкую шаль. Щелкнула пультом от телевизора. Шел какой-то блокбастер с погонями и взрывами. От него еще больше тянуло в сон.

Настасья Петровна устроилась в кресле с вязанием. Поразительно, но вместо крючка она ловко использовала свой длинный и острый коготь. Цепляла им нитку, перекидывала, вытягивала. Кино ей нравилось. Она удивлялась, переживала за героев и комментировала вслух происходящее. Периодически пыталась втянуть в обсуждение Настю, но та уже спала, уткнувшись носом в диванный валик.

Сон накрыл с головой, странный, будто бы неотрывный от реальности.

Насте показалось, что она только немного вздремнула, и вот проснулась опять. Телевизор выключен. Настасья Петровна, наверное, электричество экономит. А самой медведицы нет. На кухне?

Там тихо.

И Кисточка с Моней отчего-то тоже не на виду. Обычно спят рядом. А тут ушли вдруг? Да и куда им идти? Настасья Петровна, вот, правда, их иногда во время готовки лакомством угощает…

Настя еще раз внимательно прислушалась. Когда медведица хозяйствовала на кухне, оттуда доносился характерный шум: звук воды, звон посуды, трель ночного соловья из открытого окна. И хотя, после побега дома и всплеска магии, Настасья Петровна могла теперь бодрствовать в любое время суток, она никак не желала привыкать к яркому солнцу, бьющему в окна. И гомон будничной улицы, с пусть редкими, но регулярными прохожими на тротуаре под окнами, с шумными машинами, с разговорами и лаем соседских собак тревожил ее.

«Привыкнет», — думала Настя и не настаивала.