Лесной Дозор 4 (СИ) - Вольт Александр

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Возможно.]

— Ну так сравни, — сказал я шепотом, не сдержавшись.

Перед глазами повисло на пару секунд, и следом развернулась вторая строка.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: совпадение 80 процентов. Причина — расхождения, размытость протектора в грязи]

Восемьдесят процентов — это очень много. Очень. Даже при условии, что протектор размыт в грязи и припорошен снегом. И что-то мне подсказывало, что в лаборатории мне ответили бы примерно также.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: на будущее, пользователь, вы можете провести этот анализ сами при помощи логических умозаключений и вашего пассивного навыка.]

Ах ты язва бесплотная… ну погоди, я с тобой еще пообщаюсь, как домой вернемся…

Звери тем временем подошли ближе.

Подошли они, впрочем, не вплотную, а остановились шагах в пятнадцати от меня, и вепрь долго тянул носом воздух, задрав рыло. Кошка забралась на валежину повыше и нюхала оттуда. Бык-олень постоял, повел ноздрями и опустил голову.

— Это тот самый, — сказал он. — Тот, что приходил к воде и бросил туда склянку.

Я провел ладонью ото лба до подбородка.

Складывалось скверно.

Эльф пришел к источнику с колбой и бросил ее в воду. От той колбы вода сделалась отравой, и от этой отравы пошло по лесу бешенство, которого тут отродясь не водилось. Значит, зараза не завелась сама и не приползла из Разлома, а ее просто принесли в колбе и выпустили в воду. Это первое. Я не Шерлок Холмс, но тут не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы сложить два и два.

Что дальше? Дальше возникали вопросы, на которые у меня ответа не было.

Зачем травить лес, в котором сам живешь? Кому от этого прибыль? И заразу на основе обычного бешенства он не на кухне в пробирке сварил. Это где-то надо было достать исходный материал, затем заняться его преобразованием и мутацией, проводить клинический анализ, чтобы подтвердить работоспособность сыворотки. Кто этим занимался?

И по итогу: отчего он полез на дуб?

Если человек делает подлость по приказу, он потом идет отчитываться и получает свое. Если он делает ее из убеждения, то живет дальше и делает следующую. А этот сходил, отравил воду, дошел пешком до самой глухомани, залез на дерево и повесился. Сам. Без чужого следа на сорок шагов кругом.

Отчаяние настигает любое разумное существо по многим причинам, но одной из них являются муки совести. Неужто он осознал, что натворил, и решил свести счеты? Тогда выходило, что он не знал, на что шел? А если знал, то что… осознание, что как только собратья догадаются кто является виновником, то линчуют без суда и следствия, пришло слишком поздно?

— Наира, — обратился я к эльфийке.

Она продолжала стоять и таращиться на повешенного.

— Наира!

Эльфийка встрепенулась и перевела взгляд на меня.

— Ты должна сообщить об этом в резервации.

— Егор…

— Ты обязана уведомить об этом. Наира, у нас тут происходит какой-то локальный трындец, ты понимаешь это? Кто-то искусственно заразил источник, чтобы звери в вашем регионе намеренно заразились. К тому же в резервациях с твоих же слов гуляет поветрие, уровень которого просто беспрецедентен. Тебя не смущает, что вам не помогают? Не кажется парадоксальным, что столько проблем сошлись разом? Мне кажется, что да. Поэтому прямо сейчас дуй в резервацию, а я замету следы, и мы с реликтами уходим отсюда. И еще — найди контрабандистов.

— Но как⁈ — взорвалась она. — Я их в лицо не видела!

— Спроси у простых людей, — я запнулся. — То есть эльфов. Допроси медиков, я думаю, они точно знают, кто им поставляет из-под полы лекарства.

Она поджала губы и уперлась в меня взглядом, демонстрируя и мимикой, и позой, что затея ей не нравится абсолютно.

И я ее понимал. Дозорная приходит в лазарет и начинает спрашивать у своих же, кто им возит запрещенное. Еще сочтут, что не помогать собирается, а копает под них. После такого с ней не то что могут перестать здороваться, а еще и палками побить с перепугу. Ну так, чисто теоретически, потому что шанс не был нулевым.

Только выбора у нас с ней уже не осталось.

Она кивнула, повернулась и молча пошла к доске, после чего, высоко задирая ноги, пустилась по сугробам к своим.

А я взялся за работу.

— Отойдите все назад, — сказал я зверям. — Шагов на полсотни, и стойте там. Мне нужно, чтобы тут остались только ваши следы.

Звери отошли и встали.

Работал я еловой лапой, наломав их с дальней ветки, чтобы тот, кто пришел, не заметил сразу. Сперва прошел по своей цепочке от дуба и до места, где мы вышли на прогалину, заметая широко, снизу вверх, как заметает ветром. Потом то же самое проделал со следом Наиры. Потом вернулся к дубу и убрал отпечатки досок, которые торчали в сугробе, и место, где я приседал у ствола.

Тело я не трогал.

Оно тут висело на чужой земле, и было оно теперь уликой. Резать веревку и снимать его я права не имел. По их обрядам, может, и вовсе полагалось вести себя иначе.

След того, кто пришел сюда сам, я оставил как есть.

Пусть найдут и прочитают его так же, как прочитал я. Одна цепочка, ровный шаг, и никого рядом.

Когда дело было сделано, я развернулся и, заметая за собой, пятясь, вышел прочь и пустился со зверями к бассейну, где мы все и остановились.

— Ты сделал, что обещал, — сказал мне бык-олень, тяжело дыша. — Мы сделали свое.

— Сделали, — согласился я. — Приглядывайте тут. Придут люди, шумные и с железом. Не лезьте к ним, уходите заранее.

Он кивнул и увел своих на запад.

Домой я гнал в потемках, и последний участок шел с включенной фарой.

Ехал я и думал про восемьдесят процентов, и про белые одежды, и про то, что в этом лесу за последние сутки стало на одного мертвого больше.

Огни бункера показались из-за ельника, и я сбросил скорость.

— Дозорный! — раздался оклик откуда-то из лесной гущи.

Густой сизый смог окутывал нижние ярусы эльфийских поселений тяжелым и удушливым покровом. Турбины гравиборда тихо гудели, разрезая мутную пелену. Наира сбросила скорость, вплывая в ядовитую дымку, от которой мгновенно перехватило дыхание. Эльфийка натянула край шарфа на самый нос, заставляя себя дышать реже и через рот.

Внизу горели костры, освещая переплетенные корни древних деревьев. Пламя выхватывало из полумрака длинные ряды плотно сдвинутых навесов, под которыми копошились изможденные тени. До слуха долетал непрерывный, рвущий глотки кашель сотен больных. Эпидемия выкашивала рабочие семьи ярус за ярусом, забирая жизни вопреки всем древним законам долголетия.

С прошлого раза ничего не изменилось. Возможно, стало даже хуже.

Наира направила доску в сторону временного лазарета. Решение прийти именно сюда родилось у нее на подлете, потому что выспрашивать незнакомцев в настолько накаленной обстановке означало навлечь на себя как минимум подозрения. Обозленная толпа могла разорвать любого слишком любопытного чужака, пускай и с поста у Разлома.

И поэтому единственным контактом дозорной на нижних ярусах оставался старый медик, которого она выгнала на тракт под дулом пистолета, чтобы спасти патрульных.

С ним они хотя бы были знакомы. Не очень приятно, но знакомы.

Спрятав гравиборд в густом кустарнике, эльфийка накинула на голову капюшон и скользнула в обход главных стоянок, чавкая размокшей землей.

Внутри лазарета стояла страшная духота. Пациенты лежали на узких дощатых настилах, укрытые рваными одеялами и количество их заметно прибавилось. Санитары носились между рядами, стирая пот со лбов и меняя компрессы.

Старый лекарь обнаружился у дальнего дощатого стола. Эльф сортировал стеклянные колбы дрожащими от переутомления руками. Сколько он не спал — Наира боялась представить.

Мышцы спины старого эльфа ныли, веки слипались, а кожаный фартук покрывали бурые застарелые пятна чужой крови. Врач просто выполнял свой долг, зная, что большинство из лежащих здесь обречены. Травы лишь сбивали температуру на короткий срок, после чего лихорадка возвращалась с удвоенной яростью.