Бесчувственный. Ответишь за все (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat"

— Она ничего тебе не сделала? — его вопрос тихий, предназначен только для меня.

Я мотаю головой, пытаясь сглотнуть ком в горле. Слезы предательски накатывают на глаза, застилая видение. Я не могу произнести ни слова. Я вижу, как Мира все еще смотрит на нас. На Леона, на Пашу, на меня.

— А ты, я смотрю, защитниками обзавелась, Агата, — ее голос звенит ледяной насмешкой. — Хорошо даешь, видимо, раз тебя приближенные семьи Бестужева защищают.

Боль от ее слов острая, режущая. Она знает, куда бить.

— Закрой рот, — неожиданно и резко бросает Паша. Его голос, обычно насмешливый, сейчас злой и грубый.

— А ты заткни меня. Или только гавкать способен издалека? — парирует Мира, и в ее тоне слышится вызов.

Хватит.

— Хватит.

Я даже не поняла, как смогла это произнести. Голос прозвучал ровно, почти бесстрастно, но внутри все дрожало. Я поднимаю взгляд, встречаюсь сначала с глазами Владлена, полными ненависти, потом — с полными презрения глазами Миры.

— Уезжайте. Оба.

Я больше не хочу их видеть. Не хочу слышать. Я разворачиваюсь и делаю шаг к подъезду. На мое плечо опускается сильная, тяжелая ладонь. Я вздрагиваю и, вскинув взгляд, вижу хмурое лицо Паши.

Он наклоняется ко мне, и его шепот груб, но в нем нет угрозы, направленной на меня:

— Лучше игнорируй все, что они будут тебе писать. Что-то не то происходит.

Он отпускает мое плечо. Я, не оглядываясь, захожу в подъезд. Дверь с глухим стуком закрывается за мной, отсекая меня от них. От бывшей лучшей подруги. От прошлого. От всего.

Я прислоняюсь спиной к холодной стене, позволяя слезам, наконец, течь. Они горячие и соленые, но не приносят облегчения. Только констатируют факт: что-то сломалось. Окончательно и бесповоротно. И слова Паши лишь подтверждают это.

Что-то не то происходит.

И я, похоже, оказалась в самом его эпицентре.

***

Все оставшееся время я провела дома с мамой, стараясь скрыть свое подавленное состояние. То ли у меня получалось хорошо, то ли мама не заостряла на этом внимание, но ей явно было не до моих переживаний. Она вернулась с почты в странном, немного подвешенном состоянии и на все мои расспросы лишь отшучивалась, бормоча что-то про цены на свет.

Днем воскресенья телефон завибрировал в кармане. СМС от Сириуса. Коротко и без вариантов:

«Выходи».

Хоть мы и договаривались на вечер, он, как всегда, решил по-своему. Попрощавшись с мамой и нагруженная контейнерами с домашней едой, я вышла из подъезда. Помахав маме руке, я прошла мимо его черной машины, стоящей у тротуара, и свернула за угол дома. Сердце колотилось где-то в горле.

Просто не хочу, чтобы она видела. Не сейчас. Еще не время.

Но далеко уйти не успела. С визгом шин его «монстр» плавно преградил мне путь, остановившись в метре. Дверь водителя распахнулась, и оттуда выпорхнул Сириус с нахмуренным лицом.

— Какого черта? — прорычал он, подходя так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло и запах дорогого табака.

Я, не глядя на него, открыла заднюю дверь и аккуратно поставила внутрь пакет с контейнерами.

— Мама смотрела в окно. Я не хотела, чтобы она видела, как я сажусь в твою машину.

— А что такого, если она увидит? — хмуро произнес он, закуривая сигарету и выпуская в морозный воздух струйку белого дыма. Его взгляд не отрывался от меня, пристальный и тяжелый.

Я пожала плечами, отводя глаза.

— Мама не знает, что у меня появился парень.

— Так почему бы тебе не познакомить нас? — произнес он, и в его голосе послышались опасные нотки.

Я посмотрела на него, пытаясь подобрать слова.

— Моя мама... с предубеждениями. Я не думаю, что вас стоит так рано знакомить. Она с опаской относится к оборотням. И я бы не хотела, чтобы она беспокоилась лишний раз.

Он помолчал, вглядываясь в меня, а потом мрачно произнес:

— Я так понимаю, знакомить свою мать со мной ты будешь только на нашей свадьбе.

От его слов я застыла, словно меня окатили ледяной водой.

Свадьба? Какая свадьба?

Недоуменный вопрос застрял у меня в горле. Я повернулась к нему и ахнула — он каким-то чертовым образом оказался вплотную ко мне, а я даже не заметила, как он подошел. Теперь он смотрел на меня сверху вниз, в упор, и в его ледяных глазах не было и тени шутки.

Я заставила себя озвучить вопрос, голос дрогнул:

— О какой свадьбе идет речь?

— О нашей, — абсолютно спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся, произнес он.

Я нахмурилась, пытаясь вернуть себе хоть крупицу здравомыслия.

— Сириус, по законам твоего же мира, связь между человеком и оборотнем запрещена. Это нерушимый закон! Мы и так его нарушаем своими... отношениями. Из-за этого мы можем оба сильно пострадать. Мы должны быть осторожнее, следить за тем, как ведем себя на людях, иначе...

Он перебил меня, и его голос прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что у меня перехватило дыхание.

— Кое-что забываешь, Агата. Я — Альфа Северного клана оборотней. И в моей власти изменить этот чертов закон.

Он сделал шаг вперед, заставляя меня отступить к холодному металлу машины. Его пальцы легли на мою щеку, грубо и в то же время почти нежно.

— И если я захочу на тебе жениться, — продолжил он, и его губы искривились в знакомой, порочной усмешке, — я сотру этот закон из истории. Раз и навсегда.

Я смотрела ему в глаза, в эти бездонные синие озера, полные решимости и ледяного огня, и не верила своим ушам. Это было невозможно. Безумно. Но он говорил это. И он никогда не бросал слов на ветер.

В этот момент я поняла, что все. Мои страхи, попытки спрятаться, надежда вернуться к старой жизни — это всего лишь иллюзия. Он не просто играл со мной. Он строил планы. И масштаб этих планов поверг меня в настоящий ужас.

51

— Как это ты не празднуешь Новый год?

Я остановилась, хмуро оглядывая Бестужева и проходясь глазами по полу торгового центра, что пестрил и переливался украшениями и ёлками всех размеров и цветов. Казалось, весь мир готовился к празднику, а он стоял здесь, абсолютно безучастный.

— У нас обычно приёмы устраивали в этот день. Собирается клан и проводится что-то вроде праздничного вечера. Единственное отличие от обычных собраний — стоит ёлка, которую убирают сразу после того, как все разошлись.

Он безразлично пожал плечами, не отрываясь от экрана телефона. А я в шоке пялилась на него. Мне так хотелось отметить этот Новый год с ним. Мы встречаемся уже месяц.

Месяц относительного спокойствия. Месяц плохих попыток скрыть реальное положение вещей в институте. Плохих — из-за поведения Бестужева. Он в упор не хотел ездить раздельно, периодически зажимал меня в укромном месте с явным намерением, но я успешно этого избегала.

Не в институте же, блин.

— Давай купим ёлку и отпразднуем Новый год. Украсим квартиру? — выпалила я, поймав себя на том, как сильно мне этого хочется.

— Зачем?

— Это же красиво! Атмосферно!

Он посмотрел на меня внимательно, его ледяные глаза изучали мое лицо.

— А подарок под ёлкой будет для меня?

Я уверенно кивнула, чувствуя, как сердце ёкнуло. Небольшой, я уже купила. Точнее, заказала. Пусть и недорогой, он стоил мне половины накопленных денег. Для Бестужева это будет безделушка, мелочь, но я долго думала и хотела подарить что-то со смыслом.

Он утвердительно кивнул, и мы пошли за ёлкой. Я думала, можно взять небольшую, но Бестужев указал консультанту на огромную, пышную красавицу. На мой вопросительный взгляд он изогнул губы в пошлом оскале.

— Ты под маленькую ёлку не поместишься.

Его слова опалили жаром мои щеки.

Он... он думал, я и есть его подарок? Так и представляет меня, наверно, голую под ёлкой, с красным бантом на заднице и биркой на шее: «Подарочек для непослушного оборотня».

Извращенец.

Мы выбрали ёлку и еще много всего для Нового года. Всех гирлянд, шаров и мишуры было так много, что пришлось заказывать доставку. На все мои сомнения Сириус только кивал: «Берем, да, берем, и вот это тоже берем». Я уже представляла, как его хмурое, стерильное жилище преобразится атмосферой праздника. До Нового года всего ничего. Нужно будет еще за продуктами заехать, чтобы приготовить новогодний ужин. На неделе мы еще успеем. Хотя сейчас и зачетная неделя у меня практически по всем предметам автомат стоит. Физкультуру осталось сдать и все.