От этой мысли, от этой чудовищной насмешки, рушились кости. Ломались внутри. Он больше не мог это выносить. С громким, хриплым криком, в котором было отчаяние и ярость всего его рода, он швырнул чертов брелок через всю комнату. Он ударился о стену и с тихим звоном упал в темноту.
И тогда Сириус Бестужев больше не сдерживался. Он отпустил поводья. Позволил боли, ярости, отчаянию и той всесокрушающей пустоте, что осталась после нее, поглотить себя целиком.
Обращение в волка было не плавным превращением, а взрывом. Кости с хрустом ломались и перестраивались, кожа рвалась, выпуская наружу густую, белую шерсть. Он не пытался сдержать рык, который рвался из его глотки, превращаясь в долгий, пронзительный, отчаянный вой.
И в этом вое, огласившем пустую квартиру, было столько боли, сколько обычный смертный не вынес бы и за всю свою жизнь. Это был вой волка, который нашел свое сердце в ледяной пустыне, позволил ему оттаять, а потом самолично растоптал его в пыль.
Вой существа, навсегда потерявшего свою пару в самой жестокой из возможных метелей — метели предательства. Он выл, стоя среди осколков их общего прошлого, и этот звук был похоронным звоном по всему, во что он на мгновение осмелился поверить.
Конец первой части.