Аквилон. Маг воды. Том 4 (СИ) - Токсик Саша

Их взгляды встретились. Данила наклонился к её уху едва слышно шепнул.

— Будьте аккуратнее. Это иллюзия.

В глазах Нади промелькнуло изумление. Она снова посмотрела на него. Внешне всё выглядело идеально. Но её пальцы не обманывали. Под видимостью элегантного костюма скрывалась мокрая, грязная одежда.

— Что случилось? — прошептала она, стараясь не подавать вид. Марина шла совсем рядом, чуть впереди. — Вы ранены?

— Нет, не ранен, — его голос звучал успокаивающе. — Не волнуйтесь, со мной всё в порядке. Как будет минутка, всё расскажу.

— Просто ваша одежда… — Надя невольно отстранилась, опасаясь намочить платье. — Она очень мокрая и холодная.

Данила моргнул, только сейчас осознав проблему. Он сделал едва заметное движение пальцами, словно поправил манжет.

От его рукава, а затем плеч и спины поднялись едва заметные струйки пара, растворяющиеся в вечернем воздухе. Через несколько секунд одежда под иллюзией стала совершенно сухой.

— Ну что же вы застыли! — Марина нетерпеливо потянула их к двери. — Все уже внутри! Надя, родители так хотят познакомиться с тобой!

Данила усмехнулся, но ничего не ответил. Надя крепче сжала его руку.

Они поднялись по ступеням. Тяжёлая дубовая дверь распахнулась, выпуская наружу волну тепла, света и голосов.

Надя бросила на Данилу быстрый взгляд. Её спутник выглядел удивительно серьёзным и сосредоточенным.

«Он устал», — догадалась Надя то ли благодаря женской интуиции, то ли за счёт дара лекаря. — «Выглядит сейчас, как тогда, когда очистил скважину Добролюбова».

Что же всё-таки случилось за то время, которое она провела в ателье, примеряя платье?

Времени переодеться не было. После того как дом Штайнера обрушился, пришлось выбираться из-под завалов. Хорошо, что я успел укрыть нас с Волновым водным щитом, иначе нас бы просто раздавило. Но удержание щита под тоннами камней выжало из меня почти все силы.

К тому моменту, когда мы освободились, время поджимало катастрофически. Ни один извозчик не хотел сажать в экипаж человека, с которого текла вода и сыпалась каменная пыль.

Идея с иллюзией пришла в последний момент. Я воспроизвёл по памяти свой кашемировый костюм и лаковые туфли. Простое визуальное наложение, не требующее много энергии. Достаточно, чтобы выглядеть прилично, но не настолько сложное, чтобы истощить и без того скудный резерв.

«Надеюсь, приём не затянется», — подумал я, поднимаясь по ступеням. — «Достаточно продержаться пару часов, показаться в обществе. А потом можно будет уйти и наконец отдохнуть».

Из особняка доносились звуки вальса. Гости перебивали друг друга, звенели бокалы, чей-то баритон рассказывал историю, вызывавшую взрывы хохота. Обычный светский приём провинциальной знати. Ничего сложного.

Хрустальная люстра на шестьдесят свечей отбрасывала мягкие блики на отполированный паркет, где уже кружились в вальсе несколько пар. Струнный квартет, расположившийся в углу на небольшом возвышении, выводил мелодию с той профессиональной лёгкостью, которая говорила о долгих часах практики.

Гости, человек тридцать, не больше, группировались по интересам. У окна обсуждали цены на речной кварц, их голоса то повышались в споре, то понижались до заговорщицкого шёпота.

Возле фуршетного стола офицеры в парадных мундирах рассказывали истории о речных патрулях, щедро приправляя их армейским юмором. Дамы, собравшиеся полукругом у дивана, оживлённо обсуждали столичную моду, время от времени бросая оценивающие взгляды на новоприбывших.

— Вот мои родители! — Марина потянула нас через зал, ловко лавируя между танцующими парами. — О, вам будет интересно познакомиться!

У камина стояли двое мужчин и несколько дам. Одного из них я знал, старший инспектор Бурлаков, собственной персоной. По случаю приёма разодет в парадный мундир с орденскими планками. Тот сразу же узнал меня, изумлённо округлив глаза, но промолчал.

Второй, худощавый, подтянутый, с тщательно зачёсанными седыми висками, производил впечатление человека, который всё в жизни просчитывает на три хода вперёд. Его холодные серые глаза оценивающе скользнули по мне, а после задержались на Наде.

Рядом с ним женщина в тёмно бордовом платье, явно мать Марины, те же острые черты лица, тот же оценивающий прищур, что-то говорила даме в жемчугах, но её внимание мгновенно переключилось на нас.

— Ах, Надя, дорогая! — Гриневская-старшая подплыла к нам с той отработанной грацией, которая выдаёт многолетнюю практику светских приёмов. — Как мы рады, что вы смогли прийти!

Она взяла Надю за руки, отступила на шаг, окидывая её взглядом с головы до ног.

— Какое чудесное платье! Лазурный цвет вам удивительно идёт. Это столичная работа?

— Спасибо Елизавета Андреевна — ответила Надя с лёгкой улыбкой. — Местная портниха, мадам Жирардо,

— Надо же! — в голосе хозяйки прозвучало искреннее удивление с лёгким оттенком снисхождения. — В нашем захолустье ещё остались мастера. Хотя, конечно, со столичными не сравнить…

— Весьма рад знакомству, госпожа Светлова, — сухо, но уверенно вклинился в болтовню супруги седой мужчина. — Марина действительно много о вас рассказывала. А вы? — он перевёл немигающий взгляд на меня.

— Данила Ключевский, партнёр госпожи Светловой по медицинским исследованиям.

— Григорий Павлович Гриневский, — едва заметно кивнул он в ответ, но его жена окинула меня более внимательным взглядом.

— Партнёр? — переспросила она с той интонацией, которая могла означать что угодно.

— Господин Ключевский помогает мне с исследованиями, — пояснила Надя. — Благодаря ему, мы смогли разработать прибор для определения зараженной воды.

Марина фыркнула:

— Ах, эти ваши медицинские игрушки! Право слово, Надя, это всё так… несерьёзно. Благородной даме не пристало возиться с какими-то приборами.

— Мало что может быть серьёзнее спасения человеческих жизней, — заметил я спокойно. — Прибор госпожи Светловой может определить заражённую воду за считанные секунды.

Григорий Павлович вдруг оживился:

— Определить заражение? И насколько это точно?

— Абсолютно точно, — подтвердила Надя. — Прибор реагирует на малейшие следы заразы.

— Любопытно, весьма любопытно… — хозяин дома потёр подбородок. — А возможно ли наладить производство этих приборов? Трёхречье, как член городского совета скажу, крайне заинтересовано в подобных инновациях.

— Мы как раз работаем над этим, — ответил я. — Готовимся запустить производство, прибыли в ваш город для закупки русалочьего камня для приборов.

Марина, видя, что разговор уходит в деловое русло, попыталась вернуть внимание к себе:

— Господин Ключевский, наверное, преувеличивает свою роль. В конце концов, что может знать о медицине какой-то… — она сделала паузу, подыскивая подходящее слово, — провинциальный делец? Скорее всего, он просто морочит голову Наде, пользуясь её добротой и наивностью.

В этот момент не выдержал Бурлаков.

— Прошу прощения за вмешательство, — его низкий голос привлёк всеобщее внимание. — Но не могу промолчать, когда при мне говорят напраслину о достойном человеке.

Все повернулись к нему. Марина растерянно моргнула.

— О чём вы?

— Не «о чём», а «о ком». О господине Ключевском, разумеется, — инспектор нахмурился. — Этот молодой человек несколько дней назад в одиночку расправился с целой бандой речных пиратов! Спас купца Воробьёва с семьёй от верной смерти!

— Пираты? — Елизавета Андреевна прижала руку к груди. — У нас? Близ Трёхречья?

— К сожалению, да, сударыня. Банда орудовала на подходах к городу. Похищали людей, требовали выкуп. Воробьёва схватили прямо с семьёй, жену и дочку малолетнюю.

Бурлаков указал на меня:

— Должен сказать, я лично занимался этим делом. Восемь вооружённых головорезов, и господин Ключевский со всеми справился. Заложники не пострадали, семья спасена.

— Вы преувеличиваете, — попытался я остановить поток похвал. — Просто удачно сложились обстоятельства.