Распределение (СИ) - Баранников Сергей

— Слышали о скандале с Мокроусовым? — поинтересовалась Лиза, устроившись напротив. — Капанин разжаловал его до младшего целителя.

— Безобразие, — не выдержал я, вспомнив услышанную мной перепалку. Лиза не стала свидетельницей случившегося лишь потому, что уехала домой, а мы с Миланой всё слышали.

— Думаю, дни Капанина на посту заведующего сочтены, — высказал я свои мысли.

— Не торопись, — покачала головой Пашкова. — Думаешь, Семёнов открыто выступит против? Нет, будет сидеть смирно. Ему до пенсии всего пять лет осталось, поэтому будет держаться за место до последнего. А вот Мокроусов не из того теста. Тем более, с его квалификацией…

— Девочки! — выпалила Митрофановна и бросила на нас с Толиком настороженный взгляд. — И мальчики тоже… В общем, я вам такую новость принесла! Вы будете в шоке. Мокроусовы ушли с больницы. Сегодня утром, после смены, Мокроусов пошёл к главному целителю выяснять отношения, а сразу оттуда направился в отдел кадров и написал заявление о переводе. А через пару часов приехал Артём и сделал то же самое. Они оба ушли.

Поверить не могу! Только у меня появился друг, с которым было много общего, и тут он уволился. Артёма мне будет сильно не хватать. Пусть после командировки мы с ним пересекались только на пересменке, но часто общались и после работы. Надеюсь, не потеряемся в этом круговороте жизни.

— Третья бригада, все на месте? — поинтересовался Капанин, стоило нам собраться в ординаторской. — Отлично! А то я уж думал, все разбежитесь как крысы с тонущего корабля.

— А мы разве тонем? — поинтересовался я, заставив заведующего скривиться. Погоди, это ты ещё не знаешь, что я уже отправил в коллегию жалобу на переработки. Когда там отреагируют, у тебя вообще лицо перекосит!

— Мы находимся на пике своих возможностей! — гордо заявил Анатолий Яковлевич, но никто кроме Мартынова не впечатлился его словами. — Время само отсеивает слабых, остаются только лучшие.

— Что-то незаметно. Мы потеряли двух целителей высшей квалификации, — гнул я свою линию.

— Значит, пришло время расти и занять их место. К слову, сегодня у вас появится такая возможность, потому как в отделение везут донора для пересадки печени пациенту из третьей палаты.

— Почему к нам? — удивился Аркадий Афанасьевич.

— Потому что мы лучшие! Или вы видите какую-то проблему?

— Проблема провести операцию, потому как наши старшие целители не имеют достаточно опыта, а переводить пациента в другую больницу нельзя — потеряем время, да и не факт, что он переживёт транспортировку, — на удивление спокойно принялся объяснять Семёнов.

— У вас есть какие-то предложения?

— Пригласить более опытных специалистов.

— Аркадий Афанасьевич, я знаю, к чему вы клоните. Нет, мы не будем никого приглашать. Если кто-то решил уйти, значит они нам не нужны. Готовьтесь к операции! Это ваш шанс доказать, что ваши руки предназначены не только для того, чтобы ими размахивать.

— Хотите отомстить и отправить меня на заведомо безнадёжную операцию? — насторожился Семёнов. — Анатолий Яковлевич, это низко даже для вас. Подумайте не о личных счётах, а о пациенте!

— Прежде всего, я думаю о больнице и не позволю никому растоптать её репутацию. Если вы откажетесь от операции, пациент умрёт. Думайте, Семёнов! И решайтесь.

Капанин вышел из ординаторской, оставив нас сидеть в тишине. Никто не смел произнести ни слова.

— Что думаете? — сухо произнёс старший целитель, первым нарушив молчание.

— Безвыходная ситуация, потому как приглашать сторонних специалистов Капанин отказывается, — заметил я.

— Вот именно! Раньше эту проблему можно было решить в два счёта. А сейчас… Если всё получится, Капанин будет купаться в лучах славы. А если нет… Даже думать об этом не хочу.

— А кто у нас специализировался на таких сложных операциях? — поинтересовалась Лиза.

— Обычно вёл Радимов, а в его отсутствие — Мокроусов, но сейчас, когда они оба ушли, такие операции вести некому.

— Ушли? — рассмеялся я. — Это очень легко сказано. Скорее, их попросту выжили.

— Как бы там ни было, итог один. Оперировать некому.

Вот тебе и деятельность Капанина. Ради собственных амбиций он лишил клинику двух ведущих специалистов, заменить которых на данный момент попросту некем.

В коридор выскочил заведующий отделением, и по его перекошенному лицу легко было понять, что он вне себя от злости.

— Почему до сих пор не в операционной? — закричал он так, словно от его крика мы могли моментально переместиться и приготовиться. — Пока мы будем ждать и топтаться, как стадо овец у ворот, пациент умрёт. Семёнов, вы-то что устроили? У вас огромный опыт, вам ли сомневаться в собственных силах?

— Допустим, я могу пойти, а кто будет руководить? Ассистировать тоже некому? — отозвался старший целитель.

— Руководить операцией буду я, а на роль ассистента возьмём Дорофеева.

— Меня? — я даже вздрогнул от неожиданности. — Я ведь без понятия что там нужно делать.

— Прекратите! — заревел Капанин и весь затрясся от гнева. — Вы хотите сказать, что трое целителей не справятся с одним пациентом? Смешно! На «скорой» наши коллеги вдвоём людей с того света достают, а тут обычное операционное вмешательство.

— Не обычное, Анатолий Яковлевич, совсем не обычное, — заспорил Семёнов.

— Значит так! Либо готовитесь к операции и не тянете время, либо можете идти на улицу, а смерть пациента будет на вашей совести. Вы должны понимать, что долго ждать не выйдет.

Похоже, Сарафан был готов уйти с работы, только бы не браться за это дело, но последние слова заведующего его переубедили.

— Хорошо, я пойду на эту операцию, но под вашу ответственность.

— Не нужно выставлять меня крайним. Вы даже не вошли в операционную, а уже опускаете руки! — заверещал Капанин.

Когда мы вошли в операционную, пациент и донор уже были на месте. Настой Живой Смерти позволял сохранять работоспособность внутренних органов донора, хотя на самом деле он уже фактически был мёртв. Эдакая отложенная смерть во времени.

При виде пациента у меня холодок пробежал по спине. Неприятный, раздражающий. Совсем такой, как я почувствовал при попадании в этот мир. Да, в точности то же предчувствие, как на моей первой операции, когда я вовремя заметил проблему. Только теперь я не понимал что меня беспокоит. Может, просто страх перед сложной задачей? Или развился синдром самозванца?

— Семёнов, удаляете у пациента печень и готовите ложе. Дорофеев ассистирует! — распорядился заведующий. Теперь он был сосредоточенным и больше не пытался язвить. — А я займусь донором, извлеку орган, промою раствором и передам вам.

— Костя, постарайся минимизировать кровотечение, — попросил Аркадий Афанасьевич. — Обезболивание тоже на тебе.

Отлично! Мне теперь разорваться? Я понимал, что больше этим заняться некому. Мартынова оставили в отделении не просто так, а чтобы тот следил за остальными пациентами. А дожидаться других целителей мы не могли, иначе донор окончательно умрёт, и его печень утратит возможность пересадки.

— Анатолий Яковлевич, вы долго? — недовольно засопел Семёнов, когда у нас всё было готово.

— Не торопите меня! — огрызнулся заведующий. — На деле это не так легко сделать, как может показаться.

— Костя, давай я подхвачу анестезию, а ты организуй переливание крови. Как бы мы ни пытались уменьшить кровотечение, он теряет много крови.

Лишь через пять минут Капанин передал нам орган для пересадки. Семёнов принялся спаивать кровеносные сосуды, заведующий вливал жизненную энергию в тело пациента, а я обеспечивал анестезию.

— Энергия уходит быстрее, чем я успеваю её закачивать, — проворчал Анатолий Яковлевич. — Семёнов, что вы возитесь?

— Вы разве не видите этот синюшный оттенок? — удивился старший целитель. — Начался необратимый процесс ишемии и цитолиз. Печень донора слишком долго оставалась без кровоснабжения, отчего пошёл процесс разрушения клеток.

— Что за вздор? Просто пришейте орган! — повысил голос Капанин.