Опасный дар для гадкого утенка (СИ) - Норд Агнешка

Паника накрыла волной, Саня схватилась за края раковины, зажмурилась и принялась дышать на счёт. Вдох — два удара сердца, медленный выдох, вдох — три удара сердца, очень медленный выдох. Она ведь не сошла с ума?! Нет же, всё понимает, всё прекрасно помнит. И детство, и приёмных родителей...

«Стоп!» — Саня усиленно тряхнула головой. Ущипнула себя больно — не сон — и снова уставилась в зеркало. Ничего не поменялось — по-прежнему чужая броская внешность: огненно-рыжие волосы, ярко-бирюзовые большие глаза, тонкие брови вразлёт, аккуратный нос, широкий рот с красиво очерченными розовыми губы вместо её тонких, бледных и невыразительных. Белые ровные зубы, никакого скола нет на переднем! Потрогала языком — нет его! И кожа — гладкая, чистая, от привычного некрасивого шрама на лице действительно не осталось ни следа, даже на ощупь. И кто скажет, каким образом она стала такой? А главное — когда?

Нахмурилась, вспоминая, видела ли отражение в окнах электрички? Нет, не помнит. А в автобусе? Тоже нет, никакого отражения не замечала. В магазине и вовсе было не до зеркал. Так, когда же? Утром, когда чистила зубы, она точно была ещё прежней, «страшненькой» Санькой. Смазывала ещё шрам специальной мазью — опять начал чесаться и неприятно шелушиться.

Пересилив ужас и неверие, Саня снова мрачно уставилась на своё отражение, снова провела пальцами по гладкой коже без единого изъяна. Прихотливо изогнутая линия рта точно стала шире, чем было всегда у Саньки. Оскалилась, рассматривая зубы более внимательно: все как на подбор — белые, ровные, красивые, надо думать здоровые — без скола на переднем верхнем и даже без слегка выпирающих клыков — хоть в Голливуд.

Глаза ещё сильно изменились: мало того, что стали визуально больше и изменился разрез, Саньку поражал этот ярко-бирюзовый цвет — ну нереально красивые глаза. Не её блёклые серо-бурмалиновые в крапинку, чуть на выкате, а реально красивые, яркие. И ресницы стали гуще и длиннее. А может быть, это тело носило цветные линзы? А ресницы и брови накрашены тушью? Потрогала пальцем глазное яблоко, но никаких линз не обнаружила. Провела по ресницам — тушь не размазалась. Водостойкая?

Снова и снова Саня придирчиво изучала чужое тело, словно это могло дать какую-то подсказку. Длинные тёмные ресницы, ладно, ещё не доказано, что свои — современная косметика ещё и не на такое способна! А вот чистая гладкая кожа изумляла — как ни смывала с лица предполагаемую косметику, так и оставалась кожа чистой и гладкой. Аккуратный носик вместо её курносого тоже вводил ступор — не могли же ей сделать пластическую операцию. Рот, вот, вправду широковат, язык как будто немного длиннее и уже. Саня ощупала им зубы, нёбо, ощущения обычные. Только зубы все целые без щелей и заострённых чуть крупноватых клыков, которые немного её беспокоили раньше.

Кожа не бледная, а слегка золотистая, словно Саня не в больнице целое лето вкалывала, а загорала где-нибудь на Фиджи или Мальдивах. Скулы широкие, шея тонкая, длинная. Грудь… Саня ахнула, неверяще ощупывая новое приобретение. Грудь значительно увеличилась. А вот талия, наоборот, стала тоньше. Да что же такое творится?

Саня сглотнула и перевела взгляд на волосы, заменившие её короткий тёмный ёжик. Перебросила на грудь косу, знатную — с руку взрослого мужчины толщиной. Ну вот как она не заметила появление этой шикарной косы? До этого самого момента и не замечала! А коса длинная — почти до попы свисал пышный хвост.

Саня оцепенела, вцепившись в шикарные волосы — прочные и шелковистые на ощупь. Теперь было понятно, почему никто её не узнаёт. Да она сама бы себя не узнала! Непонятно только, каким образом такое с ней произошло.

Аксана опрометью бросилась обратно в комнату. Трясущимися пальцами расстегнула рюкзак и принялась в нём шарить в поисках паспорта.

Открыла документ и выдохнула с облегчением: Берёзкина Аксана Даниловна — написано чёрным по белому. И фотка её настоящая, не слишком удачная, но родная. Только теперь эта фотография совсем не подходила ей.

Саня судорожно сжала корочки паспорта — прямо на её глазах фотография поплыла и стала другой, снова застыв. Заорать от ужаса не получилось — горло перехватило спазмом. В магию Аксана не верила, хотя и обожала читать фэнтези. Но как назвать то, что творилась с ней и с её паспортом? С фотографии на Саню смотрела та самая незнакомка из зеркала с бирюзовым взглядом. И фото очень удачное, что в паспорте редко у кого получается. Взгляд загадочный, на прихотливо изогнутых губах еле заметная улыбка. Симпатичная, уверенная в себе девица примерно лет семнадцати — двадцати. Хотя бы тут было что-то знакомое, ей всегда давали меньше лет, чем было на самом деле.

Саня сцепила зубы. Порадовалась, что фамилия осталась прежней, это хотя бы доказывало, что она — это всё ещё она, а не кто-то другой, в которого перескочила её душа.

Но лучше бы фамилия поменялась, раз такие чудеса творятся. И к её изумлению, буквы потекли, тут же отобразив новую фамилию: Калинкина.

— Издеваетесь? — крикнула ошалевшая Саня. — Ничего лучше подобрать не смогли?

Буквы в фамилии замигали, словно предоставляя ей выбор. Санькины мысли заметались в голове в поисках ответа. Какую же фамилию? Да нафиг нужно! Пусть хоть фамилия будет родная. Не менять же после этой катастрофы все остальные документы.

— Берёзкина! — чётко произнесла. И — о, чудо! — буквы вернулись в привычную надпись и застыли. Берёзкина Аксана Даниловна — значилось опять на главной странице паспорта. А вот фотография осталась новая.

Саня ахнула от новой мысли и поспешила перевернуть страницы — не обзавелась ли она мужем, невзначай, или детьми?

Но остальные странички остались пустыми. Ни мужа, ни детей! Только штамп военнообязанной, как у всех медиков. И прописка осталась прежняя. Вот уж радость. Иначе стала бы бездомной красавицей.

Но кто же она теперь? И за что ей это всё? Как же она на работу теперь вернётся в таком виде? Её же никто не узнает! Коллеги точно не поверят. Даже если соврать, что сделала пластическую операцию, а волосы нарастила. Нет, волосы — меньшая из её проблем, их всегда можно отрезать.

Открыв главный разворот паспорта, убедилась, что всё ещё Берёзкина Аксана. Но тревога не покидала. И в следующий час Саня ещё раз десять открывала и проверяла паспорт. Перед тем, как открыть паспорт снова, громко сказала:

— Мне семнадцать!

Ну а что, пусть будет меньше лет, с неё и спрос меньше. Открыла паспорт и охнула — действительно изменилась дата рождения. Даже не дата, год рождения стал двухтысячным. Сам день рождения остался прежним: семнадцатого сентября. Чудеса! Но так даже лучше — до совершеннолетия чуть больше двух недель. Как-то она мало подумала, загадывая себе новый возраст, не то, чтобы ей нужно покупать сигареты, не курит, к счастью, но в принципе, у совершеннолетних больше прав и свобод.

Есть не хотелось, Саня без аппетита пожевала корочку хлеба из продуктов, что везла тёте Клаве и забыла отдать. А вот глаза уже слипались, накатила апатия, захотелось спать. Мысли текли вяло — хорошо бы вернуться в ванную, да смыть косметику. Саня не была уверена, что накрашена, но вдруг. Ну разве бывают у рыжих такие чёрные брови и ресницы?

Только страшная лень одолела. И усталость. Всё утром. Всё потом.

Думала, что не сможет уснуть в чужой кровати, но провалилась в сон сразу. Ни единого сна не увидела, проснулась отдохнувшая и бодрая, но сникла, сразу всё вспомнив. С ней случилось нечто сверхъестественное. И где искать ответы — пока не ясно.

Саня прихватила полотенце и новый шампунь и пошла в душ — взбодриться и смыть ненужную косметику, если та всё же была. Взбодриться получилось, а вот губы, ресницы и всё остальное цвета не изменило.

То ли что-то влагостойкое, то ли модный нынче татуаж, то ли у неё теперь это естественный окрас. Было же такое в каком-то кино! Да, Белла из «Сумерек» стала красивой вампиршей, но не изменилась же полностью!

Саня ещё раз оглядела зубы, но клыки не попытались вылезти, превращаясь в вампирские. Да и крови ей точно не хотелось. Прислушалась к себе, представила густую красную кровь. Чуть не стошнило.