Алхимия секретов - Гарбер Стефани

Стук каблуков затих, когда она поднялась на второй этаж, застеленный злополучным зеленым ковром, не позволявшим цокать и дальше. Вдоль коридора, украшенного несколькими пластиковыми тыквами, тянулись закрытые двери с тусклыми именными табличками из бронзы.

Дверь кабинета Адама Бишопа, которая располагалась в дальнем конце, оказалась приоткрыта.

– Добрый день! – постучалась Холланд. От этого дверь открылась еще шире, приглашая ее войти в пустой офис. Должно быть, кондиционер был сломан, поскольку здесь было теплее, чем на улице. Как в летний денек, что остался позади.

В кабинете не было никаких украшений в честь Хэллоуина. Там вообще почти ничего не было. Белые стены остались голыми, если не считать трех дипломов из очень дорогих и престижных школ.

– Либо этот новый профессор еще не закончил распаковывать вещи, либо все, что он хочет показать, – это неоправданно дорогие учебные заведения, которые он окончил, – пробормотала Холланд.

– Я тоже так подумал, – раздался мягкий голос у нее за спиной.

Холланд резко обернулась.

В дверях стоял еще один аспирант. Одетый в рваные джинсы и клетчатую рубашку, он выглядел как ее ровесник и был за неимением лучшего описания горячим. Невероятно горячим. Даже по меркам Лос-Анджелеса, где все были достаточно привлекательными. Должно быть, он учился на другом факультете, потому что, встретившись с этим парнем раньше, Холланд определенно запомнила бы его. У него были взъерошенные золотистые волосы, загорелая кожа и крепкие руки – как бы демонстрирующие, что он занимается спортом, заботится о своей форме, но без фанатизма.

Не то чтобы ей следовало их разглядывать.

Но парень, казалось, тоже оценивал ее. Его взгляд был прикован к ожерелью чуть выше выреза ее блузки. Она уже было хотела проследить, куда именно он смотрит, но одернула себя.

Холланд встречалась с Джейком. Хотя при мысли об этом ей казалось, что их недолгие отношения закончились давным-давно. Джейк запомнился ей, как те люди, с которыми она познакомилась, когда только вернулась в Лос-Анджелес, – словно они застали лишь несколько глав ее жизни.

– Так к какому варианту ты склоняешься? – спросил аспирант, указав на черные лакированные рамки.

Интуиция подсказывала Холланд, что дипломы были вывешены преднамеренно. Однако она почувствовала глупое желание произвести на этого парня впечатление, поэтому предпочла более доброжелательный ответ.

– К тому, что профессор Бишоп еще не закончил распаковывать вещи.

– Ошибаешься. Он претенциозный засранец. – Аспирант произнес это как утверждение, а не предположение.

Холланд оказалась удивлена, ведь до сих пор она слышала о профессоре Адаме Бишопе только хорошее.

– Почему он тебе не нравится?

– Я не говорил, что он мне не нравится.

– Ты назвал его претенциозным говнюком.

– Вообще-то я назвал его засранцем, – вскинул брови аспирант.

– Нет, ты… – Она готова была поклясться, что он произнес слово «говнюк», но теперь, прокручивая в голове последние несколько секунд, слышала: «Ошибаешься. Он претенциозный засранец. Засранец. Засранец. Говнюк. Засранец. Говнюк». Слова проносились в ее голове, как заевшая пластинка. Пока Холланд не почувствовала то, что происходило не в ее сознании.

Кап.

Кап.

Кап.

Холланд подняла руку, чтобы остановить текущую из носа кровь. Красные капли упали ей на ладонь, прежде чем запачкать белую юбку.

– Вот, возьми. – Аспирант достал из заднего кармана красный носовой платок. Конечно, он должен иметь при себе носовой платок. Носить носовой платок было совершенно нормально… шестьдесят лет назад.

Холланд предположила бы, что платок являлся частью костюма на Хэллоуин. Однако Хэллоуин будет только завтра, да и парень выглядел вполне обычно.

– Кто ты? – спросила она.

– Адам Бишоп, – сверкнул незнакомец идеальной улыбкой.

– Да что ты? – рассмеялась Холланд. В голове мелькнула мысль, что сексуальность и чувство юмора – фантастическое сочетание. Только вот аспирант не улыбнулся. Вместо этого он с пугающе серьезным видом кивнул. И Холланд внезапно охватила неприятная вспышка смущения.

– Может, тебе стоит присесть? – сказал он. Теперь и его голос звучал серьезно. Не осталось ни улыбок, ни усмешек, и Холланд почувствовала себя нелепо оттого, что решила, будто он флиртовал с ней. Хотя…

Совсем не таким она представляла себе Адама Бишопа. Рваные джинсы, клетчатая рубашка, сексуальная ухмылка (вычеркните последнее). Он же профессор. У него не было сексуальной ухмылки. За исключением того, что она у него все же имелась, даже если он больше не ухмылялся.

Холланд старалась не пялиться на его губы, но совершила ошибку, подняв взгляд на россыпь веснушек у него на переносице. И тут она увидела глаза Адама. Ореховые, с большим количеством зеленого, золотистыми крапинками и темно-синей дугой. Теперь она точно пялилась.

– Я правда думаю, что тебе стоит присесть, – предложил он. – Ты немного покраснела.

– Не покраснела. Просто я удивлена. – Но ее щеки определенно покрыл румянец. Она чувствовала это и знала, что Адам его тоже заметил.

Он засунул руки в карманы. Жест, явно предназначенный показать, что он отдаляется от нее, ведь она неправильно поняла ситуацию. После этого он намеренно отступил к столу.

– Давай начнем сначала. Меня зовут Адам, и я попросил о встрече, потому что собираюсь стать твоим новым научным руководителем.

– Что, простите? – выпалила Холланд.

– Я буду твоим новым научным руководителем, – повторил он.

– Но у меня уже есть руководитель!

– Именно поэтому я сказал, что стану твоим новым руководителем.

– Но вы не можете!

– Почему? – невинно поинтересовался он, но Холланд снова заметила ее – ухмылку, которая, казалось бы, спрашивала: «Потому что ты находишь меня привлекательным?»

– Думаю, произошла ошибка. – Холланд удалось сохранить невозмутимость. – С самого начала моим научным руководителем была Профессор Ким.

При упоминании Профессора Адам нахмурился:

– Поэтому я и настоял на личной встрече. Мне сказали, что вы были близки.

– То есть «были»? – взволнованно уточнила Холланд. – С ней что-то случилось?

Холланд попыталась вспомнить, когда в последний раз видела Профессора. Где-то в начале месяца. Профессор была необычайно рада, что наконец-то наступил октябрь. С тех пор лично они не встречались, но ведь сегодня она получила от нее посылку!

– Насколько я знаю, с ней все в порядке, – сказал Адам.

– Тогда почему вас ставят на ее место?

– Ты правда ничего не знаешь? – Вдруг он стал выглядеть так, будто испытывал к Холланд жалость. Секунду Адам молчал, как если бы не был уверен, как сформулировать то, что нужно сказать дальше.

– Профессора что, уволили? – спросила Холланд.

– Нет, – с осторожностью ответил он. – У меня нет права говорить что-либо по этому поводу, но твоим научным руководителем она больше быть не может.

– Подождите, но почему? – прервала его Холланд. – Профессор – один из самых любимых преподавателей на факультете.

– Но ее лекции полны лжи, – вставил Адам.

Холланд вздрогнула от внезапной резкости в его голосе.

– Жаль это говорить, – продолжил он более мягко. – Знаю, ты на нее равняешься, но не стоит. Эта женщина – лгунья и мошенница.

Он сказал что-то еще о том, что ему не разрешалось отвечать на вопросы по этой теме, но Холланд никак не могла сосредоточиться. Ей нужно было связаться с Профессором и выяснить, что именно произошло.

Холланд знала, что некоторые преподаватели не воспринимали Профессора всерьез. Однако большинство из них относились к ее занятиям как к безобидному развлечению и обычно не называли ее лгуньей.

– Что ж, спасибо, что сообщили. Было приятно с вами познакомиться, – солгала она.

– Подожди, – сказал Адам. – Нам все еще нужно обсудить твою диссертацию.

– Все в порядке. – Холланд уже начала пятиться к выходу. Если бы она осталась, то ввязалась бы в спор или разрыдалась. Ей не хотелось ни того ни другого.