Неукротимый Бастард. Дилогия (СИ) - Измайлов Сергей

Выглядело немного неказисто, но должно сработать. Теперь стекавшая с крыши вода должна была не уходить в землю, а поступать в ту самую бочку, в которую я вчера воду таскал. Понятное дело, что это не обеспечит всех нужд, но уже будет польза.

— А ты уверен, что это сработает? — спросила Олеся, недоверчиво осматривая результат наших совместных усилий.

— Сработает, — кивнул я. — Я специально вчера наблюдал, как стекает вода во время дождя.

— Дай-то Бог, — вздохнула сестрёнка и немного успокоилась.

Первым нашу конструкцию увидел вышедший из кузницы отец и встал, как вкопанный. Потом подошёл поближе, увидел поблёскивающие шляпки столь дефицитных гвоздей и нахмурился.

— Это что? — спросил он почему-то не у меня, а у Олеси.

Он наверно даже предположить не мог, что мне в голову может прийти какая-нибудь оригинальная идея.

Я молча зачерпнул ведром воды из бочки и махнул им вверх, орошая крышу. Вода быстро достигла жёлоба и большей частью стекла по нему обратно в бочку. Я удовлетворённо ухмыльнулся, поставил ведро и вернулся на лавку к Олесе.

— Надо же, — отец покачал головой, хмурого выражения лица словно и не бывало. — Я как-то видел водостоки в городе, даже задумывался пару раз, но потом запамятовал, да и в деревне нет ни у кого, крыши-то соломенные. А сейчас думаю, что это за городушки, а оно вон оно что.

Отец отвёл наконец взгляд от водостока и посмотрел на нас.

— Это всё Мишка сделал! — воскликнула Олеся, довольно улыбаясь, до этого она настороженно ждала реакцию отца. — Он всё придумал, я ему только помогала!

— Молодец, сын! — чуть не прослезившись, сказал отец, подошёл ко мне и протянул руку. — Молодец! Дай пять!

Хм, а фразочка-то прям как у нас. Я протянул руку и почувствовал, как её сдавили тиски. В этот момент самым трудным оказалось не вскрикнуть от радости, но я смог удержаться.

— Так держать, — сказал отец, наконец-то отпустив мою несчастную руку. — Я всё никак поверить не могу, что ты смог проявить такую смекалку. Ты же в городе-то был всего пару раз.

— Я же говорю, с сегодняшнего дня новая жизнь, — улыбнулся я. — Вот вспомнил вчера, когда на дождь смотрел, решил сделать. Вроде получилось.

— Отлично получилось, — довольно кивнул отец, снова уставившись на водосток. — А ты щель между досками чем замазал?

— Глиной, — пожал я плечами. — Лучше было бы воском, но я его не нашёл.

— Воском да, будет лучше, — кивнул отец.

— Это чо? — лаконично спросила мать, никто не заметил, как она подошла.

— А это вот, — сказал отец и повторил мой испытательный финт с ведром воды, которая снова с небольшими потерями вернулась в бочку. — Мишка придумал, и они с Олеськой сделали.

— Да ну, — сказала мама с недоверием косясь на мужа, потом на меня. — Ты сделал?

— Олеся помогала, — добавил я.

За то небольшое время сколько я нахожусь в этом мире, впервые увидел, как на лице у матери при взгляде на меня появляется умиление, даже глаза заблестели, она до последнего не могла поверить, что беда на двух ногах превращается в человека, да ещё и смышлёного.

— Сыночка, — с трудом выдавила женщина и всхлипнула неожиданно для самой себя. — Дай я тебя обниму!

— Ну к чему эти телячьи нежности? — протянул отец, но и сам уже растрогался в моменте, а мама выполнила своё обещание, сгребла меня в свои крепкие крестьянские объятия и, не удержавшись, разрыдалась.

— А чего это у вас тут происходит? — услышал я со стороны угла дома смутно знакомый голос.

Мама тут же отпустила меня и отошла, отвернувшись в сторону, теперь ей занимался отец. Я обернулся на голос и увидел молодого темноволосого парня, чья шевелюра наверно ни разу в жизни не слышала о гребешке, я уж молчу о массажной щётке. Что-то внутри меня подсказывало, что это мой закадычный друг, то есть друг прежнего Мишки.

— А ты чего хотел? — задал я ему встречный вопрос, чтобы отвлечь от непривычного вида сцены.

— Да вот на сенокос иду, трава уже подсохла, — сказал Степан, я знал, что его зовут именно так. — Пойдёшь со мной?

— Пошли, — кивнул я. — Сейчас косу возьму.

— Какую ещё косу? — удивился Стёпка, снова посмотрев на моих родителей. — Да что у вас тут происходит?

Мать уже немного успокоилась и ушла со двора, вроде как по своим делам. Отец стоял, любуясь водостоком.

— А у нас тут вот, — сказал вдруг отец и снова плеснул на крышу очередное ведро воды.

— Ого! — воскликнул мой дружок, наблюдая, как вода стекает обратно в бочку. — Чудеса…

Глава 3

В сияющем великолепием Солнцеграде, в замке князя Фёдора Алексеевича Пожарского с утра царило оживление. Ведь сегодня такой ответственный день — инициация дара у младшего сына, являющегося последней надеждой, так как двое старших, к сожалению, подвели. Ведь ни для кого в высших кругах не секрет, что, если у князя не появится наследника с потенциалом развития дара не ниже девятой ступени, того могут и попросить отойти в сторону, точнее обязательно попросят.

— Государство должно быть сильным, сам понимаешь, — сказал однажды князю царь Иннокентий Двенадцатый на одном из официальных приёмов в столице. — Соседи наши хоть и обещали не смотреть косо в сторону наших пределов, но могут и передумать, когда увидят, что княжеские рода вырождаться начали. Так что, если твой младший не оправдает возложенных ожиданий и не сможет наследовать твоё место по праву сильного, то придётся мне искать роду Пожарских замену.

— Я понял вас, ваше величество, — ответил Фёдор Алексеевич максимально спокойно, хотя самому было впору кричать так, чтобы стёкла трещали и лопались.

Ну а что делать? Царь же не виноват, что оба старших сына показали потенциал даже ниже восьмой ступени. И недруги царства сразу головы поднимут, если княжеские рода, на которых государство стоит, как на трёх китах (а точнее на двенадцати), перестанут быть примером силы и отваги.

В данном случае имеется в виду магическая сила, это всем понятно.

— Младший сын Константин подаёт большие надежды, ваше величество, — продолжил князь. — Ещё инициации не было, а он уже кое-какие навыки огненной стихии осваивает под руководством мудрого наставника. Не менее десятой ступени потенциал должен выявиться после инициации по нашим подсчётам.

— Тогда я и за тебя, и за княжество твоё, и за государство наше спокоен буду, Фёдор Алексеевич, — с лёгкой улыбкой произнёс царь, а в глазах читалась лишь холодная сталь, способная превратиться в любой момент в обезглавливающий меч. — Ступай с Богом, а после инициации сразу пошли ко мне гонца с результатом. Ждать буду с нетерпением, сам понимаешь.

— Будет исполнено, ваше величество, — всё так же спокойно ответил князь, подобающе статусу поклонился и вышел из царских покоев, где разговор происходил наедине. По крайней мере Пожарскому именно так показалось.

А когда князь вышел и притворил за собой дверь, из-за портьеры вышел главнейший на тот момент тайный советник, боярин Яков Семёнович Кобылин.

— Кривит душой князь-то наш, ваше величество, — вкрадчивым голосом, скорее по привычке произнёс худой мужчина с обилием проседи в выбивающихся из-под шапки волосах. Взгляд его сейчас был ехидным, как никогда. — Нет уверенности в его утверждениях, теряется он, как младенец в лесу, да вида старается не показывать.

— Я тоже заметил, Яков, — снова едва заметно улыбнулся царь Иннокентий Двенадцатый. — Ну посмотрим, вдруг мы оба с тобой ошибаемся и род Пожарских ещё сможет постоять и за себя, и за границы царства Русского, во славу его.

— Дай-то Бог, Иннокентий Михайлович, — сказал Кобылин, улыбаясь тем временем ещё ехиднее. — Дай-то Бог. Ну а коли не выйдет из юного княжича достойной замены, то вы уже знаете замену, кому замок Пожарских давно приглянулся.

— Ты имеешь в виду… — начал царь, но не стал договаривать.

— Да-да, — хищно улыбнулся Кобылин, потирая руки в предвкушении.

Выходя из царских палат, князь Пожарский уже не выглядел столь браво и невозмутимо, но теперь стражи видели его только со спины, так что можно позволить себе немного расслабиться. Но Пожарский всё же безоглядно верил, что младший сын его надежды оправдает. По крайней мере очень старался верить.