Анкнит. Хранители памяти - Pong Cd

Девушка разглядывала его, не отводя глаз. На его теле не было ран, тем не менее выглядел он плохо. Стрелок казался крупным, статным и высоким мужчиной, несмотря на скрюченное положение тела.

Его грудь, облачённая в кожаный доспех с серебряными вставками, тяжело и часто вздымалась, а суровое лицо искажала гримаса боли. Взгляд же чёрных глаз был направлен на девушку. Этот взгляд, казалось, прожигал её до костей, таким полным презрения и ненависти был.

Резона уже была готова сдаться и отвести взгляд, как одна прядь длинной чёлки мужчины начала белеть. От корней к кончикам его чёрные, как вороново крыло, волосы становились жемчужно-белыми.

— Ха, Тар! Ещё пару раз уничтожишь нит и будешь как я, — криво усмехнулся Аксис, проводя рукой по своим белоснежным волосам, пропуская их сквозь пальцы.

Девушка же хотела сжаться или и вовсе исчезнуть под полным колючей злобы взглядом Сагиттара.

Игра Скерцо накрыла их группу плотным куполом, не пропуская пыль. А за пределами этого барьера разыгралась настоящая буря — пыльная буря.

— Из-за твоей нерасторопности, Тару пришлось уничтожить нит. Анкнит пострадает — что-то где-то обязательно разрушится. Надеюсь, не в городе, полном жителей… А в твоём мире кто-то забудет… Не знаю что — но важное. Это всегда что-то важное. Ты позволила колдуну тебя опередить, а время было. Я видел модуляции… Шанс был! И это — полностью твоя вина, Резона, что мы его упустили. Мир рушится, один из стражей лишился частички души, а мы ни на шаг не приблизились к цели.

Девушка уткнулась лицом в колени, пряча слёзы, словно пытаясь укрыться от всего мира. Их вызвали не только колючие слова хранителя, но и отголоски недавней встречи — страх перед чудовищами и колдуном всё ещё холодил спину, а обида саднила душу.

«Я ни при чём. Я почти поймала!!! Меня вообще тут быть не должно. Это ошибка, это галлюцинации или сон. Почему этот сон так на меня смотрит своими чёрными глазищами?..» — мысли метались, наскакивая друг на друга.

— Реза, — позвал её Скерцо. Его голос слегка дрожал, несмотря на уверенные пальцы на струнах. — Не вини себя. Ребята требуют от тебя слишком многого. Сейчас ты вернёшься в свой мир — нит уничтожен, и твой якорь тут тоже. Пожалуйста, не уверяй себя, что это был сон. Наоборот — постарайся всё осмыслить и принять…

— А ещё, поищи любую информацию об Анкните. Поспрашивай родственников. Твой род древний, наверняка что-то должно сохраниться. Реза, мы не можем больше так облажаться. Слышишь меня? — твердо сказал Аксис, обращая на себя внимание девушки прикосновением холодных тонких пальцев к плечу. — И в следующий раз сразу отвечай на зов. Помни: у тебя — минуты и часы… У нас — дни.

И девушка начала медленно растворяться. Последнее, что она видела, — это всё тот же пронизанный гневом тёмный взгляд лучника.

Глава 5. Сбой системы.

Марина сидела посередине своей гостиной, на пушистом ковре, ровно там, где до этого мерцала арка. Девушка похлопала глазами, осмотрела себя. Одежда снова привычная, но руки перепачканы в пыли, а во рту — неприятный привкус затхлого шкафа.

«Брр… Так это было или всё же это диагноз?» — пронеслось в голове у девушки.

Она нашарила среди бумаг на столе телефон, взглянула на экран. Дата не изменилась. А вот времени прошло… полчаса от силы.

«А может быть, я просто не следила за временем? Так, соберись, Марина… Ага, я писала Толе. Сколько прошло? Ну да, полчаса. Всё же немного времени выпало. Никак не могу поверить. Может, всё же сон? Но эта пыль… И всё это… Ладно, утро вечера мудренее, завтра всё встанет на свои места», — подумала она.

Девушка встрепенулась и направилась на кухню, поняв, что жутко проголодалась.

По пути в голову пришла идея набрать папу и поспрашивать про бабушку. Да, родители мало говорили о ней, но Марина и не спрашивала специально. Что‑то да должно всплыть в памяти отца. Такие «чудеса» мимо пройти не могут. Ну или она просто накручивает себя: переработала или попросту тронулась умом.

Приятный, согревающий и обволакивающий аромат кофе наполнил маленькую кухню, когда девушка, засунув за щёку конфету, уселась с чашкой на свой горячо любимый подоконник.

«Итак, папа…» — после десятка протяжных гудков Марина собиралась нажать отбой, как на том конце раздалось:

— Привет, золотце. Ты чего так поздно звонишь? Случилось чего?

— Привет, пап. Ты дома?

— Нет, ещё в мастерской. У нас завтра дедлайн, а у меня несколько листов не готово, надо добить.

Тут, наверное, стоит пояснить. Наша героиня росла в творческой семье: мама — иллюстратор, папа — кузнец. Он мог сотворить из простого куска металла произведение искусства. Сейчас он корпел над серьёзным заказом. Сложные по орнаменту и проработке деталей ворота были готовы покинуть стены мастерской.

— Я не отвлекаю? — задумавшись, спросила Марина.

— Если что, чуточку, — в голосе отца слышалась улыбка. — Что ты хотела, Маришка?

— Хотела спросить про бабушку. Может, я завтра к тебе приеду?

— А чего ты вдруг про неё вспомнила? — удивился отец.

— Ну… Можно сказать, она мне приснилась. Хочу поговорить.

— Хорошо, приезжай. Я завтра с утра в мастерской. До обеда надо закончить. Вечером едем монтировать.

— Тогда до завтра. Спокойной ночи.

— До завтра, солнышко.

Тяжёлые сны одолевали юного архитектора всю ночь — от странных, удивительных строений и фантастических крон волшебного леса до хмурых лиц хранителей и особенно жгучего взгляда лучника.

***

Проснувшись ещё затемно, Марина сладко потянулась в уютной постели. Тревожные мысли остались где-то там позади, а впереди — новый день, обещавший своим приветливым рассветом только хорошее настроение и душевное равновесие.

Захватив в кофейне у дома любимый молочно-пенный напиток, Марина направилась в мастерскую к отцу.

Его звали Василий Петрович, и, как мы уже выяснили выше, он занимался художественной ковкой.

— О, ты рано! Здравствуй, родная, — улыбнулся Василий с порога.

— Занят? Я могу подождать.

— Проходи, пока я не приступил к работе, можем переговорить. Что ты хотела узнать?

— Пап, тебе что-то говорит название «Анкнит»? Бабушка его не упоминала?

— Как? Ан-Анкнит? Не, не припоминаю. А что это?

— Да так… Название из сказки — бабушка нам с Толиком рассказывала. А как пропала бабушка, я тогда была классе в шестом?

— По-моему, в пятом. Малыш, это старое дело, зачем ты им забиваешь свою светлую головку? Лучше в работу свой энтузиазм вложи.

— Нет, пап. Это же твоя мама, я хочу знать. Я последнее время часто о ней думаю… В конце концов, я живу в её квартире. Кстати. От неё не осталось никаких вещей? Книги там, или может, дневники?

— Ой, было много всякого хлама. Что-то продали, а что-то в гараже лежит. Хочешь — приезжай, посмотри. Но там всякий мусор. Ничего существенного. И, Мариш, повторяю: не забивай ты себе голову. Надо жить будущим, а не прошлым.

По пути в родительский дом девушка раздумывала над утренним разговором с отцом.

«Какой-то разговор вышел странный. Папа, словно не то что бы не хотел говорить о бабушке — он не мог ничего сказать… А может быть…? Нит с его воспоминаниями о собственной матери был уничтожен? Нееееет… Ну это бреееед… Или нет? Я что снова в это всё верю?» — мысли метались, сбивались, сталкивались, наскакивали одна на другую, что мешало составить полную картину.